Глава II
25 мая 2016 г., 17:27
Крис просто ржёт с этого пацана так, что половина лица немеет и уши закладывает. Ибо этот орландовский придурок муторно бесит Теда. Вот поэтому он душит его в своих медвежьих объятиях, ибо силу рассчитывать не может и кусает, едва касаясь его кожи, чтобы нахрен следы, как у вампира остались. А разумность не ищите, она уже давно покоится в земле, закопанная вместе со здравым смыслом, из рубрики «чё хочу - то и делаю», что мама не горюй.
Эта мелкая идиотина под номером два уже заколебала Уайта по самое горло, аж врезать хочется.
И не отстаёт.
Тед с резкостью впечатывает свою большую ладонь в щеку Айдена, что даже шлепок в воздухе повис, медленно растворяясь, чтобы нахуй убрался и не появлялся рядом с ним; смотрит на мелкого долго, искривляет влажные от алкоголя губы в кривой улыбке, которая так и говорит, ну всё, окей, заебал говнюк.
— Чё тебе надо от меня? Достал непоправимо.
Брюнет поджимает свои сухие губы, смотрит куда-то в сторону, а врезать ещё больше хочется, чтобы отъебался. Или может хотя бы объяснил, что за хуйня с ним творится, особенно в его дебильной голове.
— А ты милый.
— Господи Иисуси, отстанешь ты от меня? — зеленоволосый искривляет своё лицо в страдательной гримасе. Медленно подымает свою кисть руки, ещё больше впечатывая её и бьёт того по лицу. Тяжело и резко так, даже затормозил, чтобы окончательно не вьебать тому, мало ли. Но всё равно тот не удержавшись, с глухим всхлипом как у маленькой аниме школьницы падает назад, в придаток сбросив случайно рукой пепельницу, а если быть точнее-когда-то-это-было-бутылкой.
Ну Уайт же знал, что нихера из этого хорошего не выйдет.
Серьёзно.
Но Хилл убедительно врёт всем, что очень эпично врезался об стену прямо лицом, от чего Тед усмехается, ведь от простого столкновения тупой башки Айдена, стена бы развалилась нахуй. Конечно, все кто здесь, не то что бы верят, они просто решают не замечать, забить на их конфликт.
Подросток обидчиво сидит в углу заброшки и так угрюмо, как будто пытаясь привлечь чьё-то внимание, курит, что колечки дыма кружатся перед ним, медленно растворяясь. Этот голубоглазый бесит его так, хоть петлю на шею вешай, да без мыла, потому что такой борзой и пиздец, мелкий, ранимый.
И трэш как будто улетел, вместе с дымом от сигарет со вкусом мяты.
А у Айдена из носа кровь, попадает на губы; и сидит тихо, рядышком с ним, но на сей раз не смотрит. Вдруг чего.
А у Айдена кожа белая, тонкая, что даже голубоватые веточки вен видно, как у сакуры. Губы пухлые, чем у него, почти нежные, коралловые, и кровь такая яркая на нём — красная кнопка для самоуничтожения.
Красная кнопка для Теда.
Сероглазый зажмуривается, с самого горлышка пьёт дешёвое пиво, отстраняется, вытирает холодные капли своим излюбленным свитером, почти щурится гневно и беспросветно.
— Говорил же, въебу.
