Раз
19 мая 2016 г., 19:07
Солнце размазывало меня по песку, и ноги тонули в нём, как в иле.
…Я оказался в жопе.
— Бери сумки и занимай домик! Иначе достанется сосед-жиробас или койка кривая.
Вожатый хмыкнул и сощурился от солнца. У него были светлые волосы и веснушки на носу.
— Солнце, койка, которую я облюбую, по-любому будет сломана, — лениво заверил я.
— Да ты самый модный, смотрю, солнце… — передразнил меня вожатый.
Туповатый, игрок. Не по его я был зубам, но он радовал глаз — и я не возразил.
— Хочешь большой… но чистой любви?
В последний момент осознав, что я откровенно глумился, он разозлился:
— Пф-ф! Давай, малолетка, крути педали, пока не дали! Я разминку веду, напрыгаешься у меня — жопа отвалится.
Я волок за собой сумку, словно лишнюю и надломленную конечность.
В тени бестолковых лип и сосен, что осколками разбросали иголки вокруг, стояли эти сооружения — мелкие треугольные домики с зеленой облупившейся краской и ржавыми антеннами на крышах. Лагерь «Парус», путевки куда доставались добровольно-принудительно, обещал лучшие условия, чудесную анимацию, свежий воздух и осуществление любого каприза. Я, разумеется, не оплачивал все те тридцать три удовольствия, я элементарно был в ссылке, как и большинство остальных ребятишек на периметре за бетонным забором. Они, правда, типа отдыхали, а я на полном серьезе работал.
Какое позорище: со школотой, маленькими уголовниками и нищебродами делать зарядку и ходить в столовку… Я попал сюда под угрозой отчисления — аплодисменты мне! Кому еще повезет быть застуканным деканом за нелицеприятными делишками прямо в университетском сортире? Подумаешь, потрахался. Я ж не с преподавателем — и даже не с парнем в кои-то веки. И вот теперь приходилось искупать этот ничтожный проступок, словно смертный грех. Спасибо только папке, меценату до мозга костей — моими стараниями.
— Марк, ядрена вошь! Ты со мной не расплатишься! — кричал возмущенный родитель мне в трубку. — Я толерантен, как распоследний европеец, чёртовы твои приколы. Но это уже пиздец! Твою жопу мелкую я прикрыл в последний раз. Ваш Борисович выклянчил у меня класс с аппаратурой для курсов. И он будет получать с этих бабок еще бабки! Ты наказан на хрен!
Удар по капиталу для родителя стал как серпом по яйцам. С тех пор папе я не звонил. Задницей чувствовал, что всё так и закончится, но в тот момент и я и она думали совсем о другом.
Я притащился к ветхому домику, который почему-то мне приглянулся.
— Мать твою в коньках на босу ногу!
— Здрасте, — буркнул парень. Взмахнув чёлкой, он даже не глянул в мою сторону. Весь в чёрном, испирсингованный вдоль и поперек, словно джинса в заклёпках, он рылся в дорожной сумке. Типичное подростковое «Я в своём готичном мире!» кричал его облик.
Я отшатнулся обратно к порогу.
Я помню неформалов как бестолковых, пованивающих, себе на уме шатунов по подворотням. И соседство меня более чем не обрадовало. Среди толпы молоденьких студентов разного калибра мне попался один-единственный любитель сатаны.
— Скажи, что ты просто так сюда зашел шнурки завязать.
— Проблемы? — блеснул карий глаз меж двух чёрных прядей чёлки, они, как шторки, закрывали его лицо. Несмотря на это, я опознал нахальную морду. Периодически она шмыгала по коридорам нашего универа.
— А, по фигу, — досадливо отмахнулся я.
