Nice to meet you

Мы стояли посреди улицы, вперившись взглядом в обветшалую хрущёвку. — Серьезно, что ли? — Зассал? — спросил я хмыря и отважно двинулся на штурм ржавой подъездной двери. — Откуда такие дряхлые здания в самом центре? — Бабла на реконструкцию нет, а городское достояние сносить нельзя. Вот и ждем, чтоб само рухнуло. Зеленея от запаха мусоропровода, котов и мокрой псины, я взбежал на третий этаж. Позвонил в закрашенный синим звонок и стал ждать, когда смогу увидеть прекрасную, пусть и потрёпанную жизнью, Нину. Никто не открывал, а я погибал от местной вони. — Я, конечно, много где бывал, но чтоб так воняло… — послышалось сзади. — Молчи, ща блевану, — отозвался я, до хруста нажимая на звонок. — Слушай, а она не открыта случайно? Только когда он произнёс, я увидел просвет между дверью и косяком и тронул ручку. — Стоп, — остановил меня хмырь. — Открытые двери ничего хорошего не предвещают. — Тогда на хрена ты это сказал?! Я сглотнул. Трус я был тот еще, но дело касалось Нины. Мы нашли дом, где она с тремя подругами снимала комнату. Оказалось, что и там ее застать можно редко. А я и так потратил месяц на ее поиски. Но меня наградили адресом, по которому моя знакомая ездила чаще всего, и я решился на радикальные меры. Без понятия, почему он потащился следом… Я оглянулся на хмыря: он стоял в шаге от меня и выглядел очень напряженным. Глубоко внутри его тёмного взгляда светился блик. Бледные губы были плотно сжаты, крылья носа подрагивали, как будто он принюхивался. Его близость немного волновала меня, и внутри стало горячо. — Ты чего? — Чего? — буркнул я. — Рожа вон вся красная. Очкуешь, что ли? — Сам как думаешь? — спросил я и ощутил, что лицо горит. — Блядь… — протянул хмырь. — Что там? — похолодел я. — Жмур, по ходу. Перед глазами у меня пронеслась вся жизнь. Я не бросился наутек только потому, что от ужаса прирос к полу. Так страшно мне еще никогда не было. Херня вроде разбитого сердца, измен или предательства — это ничто по сравнению со смертью. Всё в мире ничто — кроме смерти. — Это она? — прохрипел я. — Нет, мужик какой-то, — ответил хмырь. Он стоял в захламленном тесном коридоре и смотрел на пол соседней комнаты. Я не смотрел. — Стой! Не ходи! — Заткнись, — зашипел хмырь и пошел вперед. На минуту повисла тишина. Я почувствовал, что могу шевелить конечностями, и уже готов был удрать, но тут хмырь попросил помочь. — А там кишки не размотаны по всей хате? — Хватить ссать, иди сюда! Еле передвигая ноги, я вошел в кухню. На полу лежал совершенно голый мужик. Он выглядел настоящим бугаем. Здоровым и накачанным. На его шее красовались синюшные следы чьих-то пальцев. — Она что, его… — промямлил я. — Он живой. Просто без сознания. Но душила его явно тетка, уж больно от ногтей следы глубокие. Очень сильная тётка… Не трогай ничего! — Хмырь схватил меня за ту руку, которой я хотел упереться в стену. — Если он кеды в угол поставит, твои отпечатки некстати тут будут, — резонно заметил упырь, набирая на мобилке номер. Сидя на низком заборчике через дорогу, мы наблюдали, как подъехала скорая и пэпээсники. Мужика вынесли через десять минут — на носилках, но не накрытого. На его шее я рассмотрел специальный фиксатор. — Теперь я просто обязан ее найти. — Теперь я не уверен, что это безопасно. — Ты мне на хер не сдался, сам Нину найду. Он только хмыкнул в ответ, но я жопой чувствовал — упырю было обидно.