Nice to meet you

Хоп, хэй, лай-ла лэй, где вопросы, где ответ? Хоп, хэй, лай-ла лэй, что ни говори. Хоп, хэй, лай-ла лэй, то ли верить, то ли нет, Хоп, хэй, лай-ла лэй, но бог тебя хранит. Л. Агутин Погода была прекрасная, принцесса была ужасная. Я вышел из пустеющего ночного клуба. Добрёл до остановки и сел на подгнившую от дождя лавочку. Всегда думал, что я боец, но оказался сломанной соломинкой — как и все, кто был сокрушён несчастной любовью, потерями, жизнью и прочими неприятностями. Мимо с шипящим звуком пронёсся еще пустой автобус. Укутанная в дешевое холодное пальтишко, по направлению ко мне шла девушка. Я, презрительно щурясь, глядел на неё. Она терпела это минут пять, затем злобно рыкнула: — Чего тебе? — Почему вы все такие суки? Она хмыкнула и совсем не по-девичьи утёрла нос тыльной стороной ладони. — Не ной, прошу тебя. Мне плевать. — Откуда тебе знать, ты такая же… Шлёп! Я не успел договорить, как получил смачную пощечину. Отрезвлённый, я даже вскочил со скамейки. Девушка была выше меня на полголовы и смотрела сверху вниз, словно на мелкого таракана. — Ты охренела, девочка? Ты знаешь вообще, кто я? — зашипел я, чувствуя, что щекой могу осветить тёмный подъезд. — А ты знаешь, кто я? — Малолетняя потаскушка? — Не так уж мне и мало лет, — невесело хмыкнула она. Я помолчал, переваривая смысл ее смешка. Внутри всё медленно леденело. Я узнал ее не сразу. Скорее, это произошло за пару секунд до того, как она проехалась по моему лицу. — Я… я помню, как ты жрала пластилин в первом классе и фломики облизывала. — Я нахмурился. У меня перед глазами стояло ее пухлое личико, измазанное цветными фломастерами. — Пластилином сыт не будешь. В нашу сторону подул промозглый весенний ветер — Нина и не поёжилась в своем тонком пальто. Я бы задубел в первые пять минут и не высунулся даже из подъезда. А потом понял: она так замерзла, что холода уже не чувствовала. — Эй… эй! А ну, стой! — Нина шла к автобусу, а я бежал за ней. Она не оглядывалась, а мне с каждым шагом было всё больней. — Где ты живёшь? — я перекрикивал ветер. Она вошла в автобус. — Скажи хотя бы телефон!!! — проорал я, но двери захлопнулись. Я больше не мог терпеть и сложился пополам. * * * — А сейчас наш бар порадует ваш утончённый слух неплохой живой музыкой! Вознаграждение приветствуется, друзья, — хрипло объявил ухоженный «дровосек» в микрофон. Я стер слюну со щеки и оторвал голову от барной стойки. Этот бар был дорогим, частенько здесь играла живая музыка, крепко действующая на мозги, но лишь он один находился через дорогу от дома. Остальные — в сравнительном отдалении. Из запоя выходилось не так просто. Я спал по восемнадцать часов в сутки, втихаря от отца вызывал медсестру из частной клиники, чтобы ставить капельницу. И каждый раз слушал причитания: «Что ж вы так себя не бережете?» Я ничего не отвечал, пытаясь вспомнить, сколько не просыхал. Я не искал оправданий — просто взял жопу в руки и бросил эти дела. — Та-та-та-та-а-а-ра-рам… — подвывал я знакомой песне и даже коленкой задёргал. Глянул на экран своего разьёбанного Vertu: час ночи. — Можно еще одно безалкогольное? — Не боишься ночью описаться? — хмыкнул мне знакомый официант. — Я на пеленочку. — Хах, чё, с бабой не срослось? — предположил он, и я улыбнулся его наивности. Живут же люди! Сходятся, расходятся… мирятся. А мне мой даже строчки не черкнул. — Ух, зря напомнил, да? — добавил парняга, заметив, как я изменился в лице. Да, правда. Внутри как-то всё заныло. Я вспомнил, как пришел домой к отцу тем утром, когда встретил Нину. Уровень алкоголя в крови начал падать, и мне стало так херово, что проще было, наверно, сдохнуть, чем мучиться. — Ёб твою! — воскликнул папа, завидев меня на пороге, даже чемоданчик свой выронил. И забавно так добавил: — Ты че, отец? Он решил, что я просто разово напился, хоть и сильно. А я всё то время жил в дешевом хостеле недалеко от Перинных рядов, чтобы без труда добираться до аллеи с клубами. — Ну что, шляпа, доигрался? — недовольно бурчал тогда папа, тащив дрыщавого меня под мышкой. — Всё, никаких тебе больше дискотек! Только балет и керамика! — There’ll be times, when my crimes will seem almost unforgivable… Я обернулся, с первой секунды узнав этот голос. — …but when you think I’ve had enough from the sea of love… — вся толпа на сцене прошептала последнюю фразу в микрофон. У меня аж мурашки по коже побежали. За такую песню я готов был даже заплатить! Я встретился глазами с чуваком на вокале, и от этого свое «Strange Love» он пропел немного неровно. — Will you take the pain, I will give to you? Again and again… — Я придвинул безалкогольное ближе у груди. — Бременские музыканты? — Да, местные массовики. Жалко, у них своего ничего нет. На каверах далеко не уедешь… — Как знать, — я залип. Когда Vertu пожаловался на поздний час, а моё гаденькое пиво совсем выдохлось, я расплатился и пошел к дому, напевая последнюю услышанную песню. Музыканты как раз курили перед баром и басисто над чем-то ржали. С ними была симпатичная блондинка. На ногах она не держалась и вцепилась ногтями в кожаную куртку одного из парней. В сторону моей задницы дунуло приключениями, и я засеменил к музыкантам. — Отличное выступление. — Спасибо, малой, — хмыкнул один из парней. Рядом с самым, на мой взгляд, борзым и брутальным стоял знакомый хмырь. Я его сразу узнал — и голос его тоже. Сказать по-честному, его голос врезался мне в память. С ним связались хорошие воспоминания, как так вышло? — Где твой жоповладелец? — Баб ебет, — сухо ответил я хмырю. — А-а. — Типа ему было пофиг, а сам оглядел меня с ног до головы. Давно не виделись. — Знакомый твой? — с отеческим интересом спросил у хмыря самый брутальный. — Ну так, распечатал ему как-то за плохое поведение. С тех пор вон, видишь, — лучшие друзья, — посмеялся упырь. Мне стало немного обидно и стыдно: я помнил, за что выхватил того леща. Справедливо было, но неприятно. — Оп, вот и твоя карета, киса! — объявил чувак со смешной бородкой, перехватывая блондинку поудобней. Я напрягся. Пьяная девчонка могла стать лёгкой добычей для толпы здоровых мужиков. И, в общем-то, я готов был получить еще лещей, но подошел, именно чтобы отвоевать ее. — А вы… — Запрыгивай! — Парняга легко закинул ее на заднее сиденье таксишной «ауди» и захлопнул дверь. А я — рот. Хмырь достал из кармана полторы тысячи и дал их водиле в приличном костюме: — Ее дома мамаша ждёт. Наберите ее по этому номеру. Она спустится, заберет ее. — Окей, — кивнул водитель элитного такси и сел за руль. Борзый неодобрительно покачал головой: — Эх ты, Капитан Америка. Чуть ли не весь свой гонорар слил. — Да ну тебя, не бросать же ее в баре было. Одета так прилично, ухоженная… Может, случилось у нее чего, вот и набралась с непривычки. — Слушай, а тот самый честный полицейский не твой папка случайно? — поржали парни. — Ха-ха, — невесело перекривлял их упырь. — Да ладно вам, нормальный твой батя мент. Пошли, бургером тебя угощу, лошара, — предложил бугай. А я всё стоял и слушал. «Вот ты какой, оказывается…» — Ну, а ты чего встал? Пошли, тебе тоже обломится, — хлопнул меня по плечу тяжеленной ладонью борзый. Я вынырнул из своих мыслей и ошалело захлопал глазами. Давненько такого мне никто не предлагал. Не потрахаться, не побухать, не покурить, а просто пойти пожрать бургеров. Я глянул на хмыря и с недоумением оценил выражение его лица. Он был не против! — Идешь? — чуть ухмыльнулся он. Я так охуел, что выпалил: — Нет! — Как будто мне предложили какое-то извращение. — Домой проводить? — спокойно спросил упырь. — Дойду. — Я заснул руки в карманы и пошел в сторону своего дома. Уже почти у подъезда совесть меня загрызла совсем: — Ребят, простите. В другой раз. Играли охуенно! — закричал я им с другой стороны улицы. — Давай чеши, — дружелюбно махнул мне кто-то из них. Отец сидел на диване в халате, потирая следы от очков на переносице. — Опять, что ли? — устало нахмурился он. — Я ж тебе слово дал! — Я развёл руками. — Не по-пацански это. Папа ухмыльнулся и встряхнул газету: — Ну ладно, — почти довольно ответил он. Я сел рядом и подумал, как одна минута может изменить человека в твоих глазах кардинально. Одно сдержанное обещание — и ты уже не пропащий пьянчуга и оторвыш. Один проступок — и ты конченый мудак и предатель. Один поступок — и ты добряк и герой… * * * Возвращался в универ я словно бывалый герой Союза. Никто не знал, где меня носило целый год, но слухи ходили самые разные. Весь факультет был уверен, что я спился и прохожу реабилитацию. В группе утверждали, что я отправился на острова познавать дзен-буддизм. Девчонки зуб давали, что я ушел от папки, снаркоманился и в пиццерии работаю официантом. Даже фотку «меня» показывали. Единственным, кто не искал на моем лбу третий глаз или следы от уколов, оказался упырь. На паре собрался весь поток, народ галдел, как осы в улье. Но меня интересовала только одна такая неприметная оса-изгой, спрятавшаяся за последней партой. Я бы удавился идти к нему за помощью ещё год назад. Но не сейчас. — Слышь, дело есть, — грубо бросил я, нависнув над ним. Упырь лениво вытащил один наушник, даже не поднимая глаз. — Я знаю, что твой папаша — мент, мне нужно одну девчонку найти. — А мне-то что? — Ну, ты же защитник всех лишенных и обездоленных. — Ты не настолько убогий, — ухмыльнулся демон и глянул мне в лицо. Мои губы непроизвольно растянулись. «Бриллиантовая шутка», — закрутилось у меня в голове. Такая ассоциация возникла с его улыбкой. Ровной и белой. — Я не про себя, придурок. Хочу разыскать свою знакомую. Она, не знаю… то ли в проститутки пошла, то ли просто в беде. Хочу ей помочь выбраться из трясины. — Никак в христианство подался? — делано удивился хмырь. — Амфетаминов переел и уверовал. Заебал. Поможешь или нет? — Проститутку найти не проблема и без знакомых ментов. Особенно если есть фотка или ты знаешь ее погоняло. Бандитский Петербург, все дела… — Она вряд ли настолько знаменитая. Она просто… девчонка, — осторожно сказал я. От того, что назвал Нину проституткой, внутри всё снова болезненно скрутилось. — Ты вообще уверен, что она проститутка? — Нет. Но у нее однозначно большие проблемы. — Собственное расследование не пробовал провести? — Мы учились в младших классах вместе. Она года на три старше меня. И я смог выяснить, где живут ее родители, но мама о ней ничего не знает. Нинка ушла из дома три года назад. Ее младшая сестра — инвалид, с ней я поговорить не смог. Мамаша не дала. — Хреново. Если ты знаешь фамилию, можно, конечно, пробить ее по базе… — Как это сделать? Упырь сузил глаза и наклонил голову к плечу. — Только я так и не понял, зачем она тебе? Неужто по бабам пошел? Ты смотри, вдруг затянет… — Ясно. Я сделал шаг, когда он поймал меня за предплечье. — Ну ладно, подъезжай сегодня к нашему участку. Я узнаю, чем можно помочь.