Nice to meet you

Мы сидели рядом, наши пальцы были сплетены. Всё не без странностей, как обычно. Я прошелся ладонью по сухому гриму на его лице. Разговор вёлся на английском, и я никак не мог вспомнить одного слова, которым следовало закончить мысль. — Why don’t you kiss me? — спрашиваю. — I’m afraid, I can’t stop. Его бледные губы стояли перед глазами, сердце заходилось, мне было так приятно. Я представлял наш поцелуй уже в полусне, ощущая между коленками горячее одеяло. Я поднял веки, но иллюзия его присутствия не рассеялась. Я цеплялся за чувства, не желая расставаться с крупицами эндорфиновых воспоминаний весь день. Воскрешал в памяти наш лжепоцелуй. Плевать, что это сон, когда-то это было правдой! Я смирился, что никогда его не забуду. Серая гладь воды рядом с широким мостом никогда не была спокойной, но она успокаивала меня. Я ел зажаристый бургер, упираясь задом в свой не по правилам припаркованный «мерс». Вдруг вид на ночной пейзаж назойливо загородила хорошенькая девчонка. — Эй ты! Я даже куском подавился, когда разглядел, кто это. — Кха… привет, Крошка. — Я тебе не шлюха, знаешь ли. Расплатились — и пока?! — Она недовольно сложила руки на груди. Смешная шапочка-носок скрывала светлые волосы, поэтому я не сразу узнал ее. Короткое пальто и чудные шерстяные гольфы делали ее опасно привлекательной в такой поздний час. — Ты что, одна тут гуляешь? — Я была не одна, — многозначительно сказала она. — И где он? — А он не захотел тревожить своего бывшего любовника и ставить его в неловкое положение. Я чуть-чуть было не встретился с ним! Я мог… Я мог увидеть его сегодня. От этой мысли у меня коленки затряслись, а внутри всё сжалось, как от холода. — Я бы… — Он тоже тебе звонил и писал. Как и я. Оказывается, ты жестокий. — Ну вот уж хер вам! — не выдержал я. Подошел к ней, схватил за руку и запихнул в машину. — Я тупой, недальновидный и слабый на передок, но вот только не жестокий. — Тогда в чью задницу ты запихал свой долбаный телефон?! — В свою!!! Я не хотел, чтобы кто-нибудь из вас видел меня таким… У меня был нервный срыв. Я бросался на людей, заходился в припадках. Ну разве мог я такой вот общаться с вами?! — Можно подумать, мы не видели бешеных придурков. Я считала, мы команда, а теперь что? — Прости, честно говоря, я немного социопат. Я только прикидываюсь, что мне нравятся люди и общение… всякое там. Это мягко говоря. На самом деле я имел в виду: мне не нужны друзья. — Сломала тебя вся эта тема, да? — Наверно, — пожал плечами я. Машина низко зарычала, когда я повернул ключ. — Куда тебя везти? — Я сегодня пою в группе. Мне в центр. Как Нина? — Не очень. Она в ссылке за границей. Немного тронулась умом после всех передряг, но она будет в порядке, мой папа позаботится об этом. — Хах, от такого «папы» и я бы не отказалась. — Полегче, — хмыкнул я, — и без того тошно от этой мысли. — Я не понимаю, почему ты трахался с Яном, если влюблён в нее на самом деле? — без тени смущения спросила Крошка. Я вздрогнул от гудка позади — замешкался на зеленом светофоре. — Да я!.. Хах. «Я люблю только его», — пронеслось у меня в голове. — Ваши мутки даром Яну не дались. Он страдает. — М-да, я тоже, — признался я. Она вперилась в меня светлым взглядом. — Зайдёшь? — тихо спросила Крошка, когда я подъехал к знакомому бару на Большой Конюшенной. Толпа курила у входа, кутаясь в кожаные куртки и пальто. Красотки в лабутенах не по погоде переминались с ноги на ногу в голубом свете вывески. Маняще приоткрывая губы, они бросали хищные взгляды на мою блестящую тачку. — Не могу… — Господи. Да кому ты нужен, пиздострадалец. — Она хлопнула дверью. Обойдя машину, у приоткрытого водительского окна наклонилась: — Я думала, ты другой. В субботу мы в «ЦС» выступаем перед шоу. Твой последний шанс. — И, уходя, бросила мне флаер-проходку. Стайка баб с покусанными ботоксом губами проводила Крошку завистливыми взглядами. Она довольно дерзко меня покинула, чем привлекла внимание в принципе всех курящих на крыльце. Я сдал назад, распугав и без того озлобленных от холода прохожих, и, тронув педаль газа, резко ударил по тормозу. В ксеноновом свете он засиял, как архангел. Ян рассмеялся и выпустил изо рта белесый дымок. И, отойдя от дороги, сел на низкий черный заборчик. — Катаешь тёлочек за отсос? — Он поиграл бровями, когда я приблизился. — За твой отсос целых два круга, — покачал головой я. — Хо-хо! За мо-ой отсос я за рулём должен кататься! — Кататься можешь разве что на мне. — Тебе давно на свалку пора, каруселька, — хмыкнул Ян. Я обиделся, но, несмотря на это, засмеялся над подколкой. Исподтишка глянул на еще смуглое после лета лицо. По-прежнему спокойное и не больно-то выразительное. Глаза как глаза, нос как нос, волосы как волосы, губы… Губы… Как вообще его можно забыть?! На душе полегчало, но в горле встал ком, который я старательно пытался сглотнуть. Ян брал меня голыми руками; стоило ему лишь заблестеть «бриллиантовой» улыбкой, я тёк, словно подросток. — Эй, ты… ты чего? Да ладно тебе! — вдогонку кричал мне Ян, когда я, хохоча, побежал в свою машину. — Сыкло, всё равно придёшь! — донесся до меня его голос, приглушенный рёвом мотора. Я, в хрустящей, накрахмаленной рубашке, в расстегнутом пальто, брёл по искрящемуся Невскому с открытым шампанским. Делал вид, что я отставший от лимузина жених. Прохожие перестали провожать меня пристальными взглядами, лишь когда я оказался на Думской. Толпа здесь была намного пьяней меня, а разоделся каждый третий. Парняга на входе, сдерживающий толпу скулящих девиц, ухмыльнулся, когда я прошел внутрь. В лицо дыхнуло жаром, я вывернул из тёмного коридора к танцполу. Все уютные кабинки-столики были заняты. Покачивая бёдрами, я отправился к бару. — Клубничный «Дайкири», — сказал я на ухо хорошенькой барменше и огляделся. «Open the touch, you rip my heart and all the key’s…» Знакомая попсовая песня потекла по телу чистым чувством, я заметил хмыря в толпе. Я сильно опоздал и не был уверен, что они еще здесь. Возможно, я хотел проверить, станут ли меня дожидаться? А возможно, я хотел, чтобы они ушли. «…I've got no armor, armor, armor, armor, And I won’t receive...» Его усталые тёмные глаза ловили блики, рукава красной рубашки Tommy Hilfiger были закатаны. Крошка вытащила его на танцпол — наверное, немного расшевелить? Поднять настроение? Он двигался неохотно, лениво. Такой весь типа простой, без загонов, чистюля. Стройный и высокий, словно рождественский леденец-спиралька. Я облизнул пересохшие губы. Ни крикнуть, ни встать, ни рукой махнуть — всё отнялось к херам. «Это всё ты со мной делаешь?» — я сам себе не верил. Всякая фигня со мной происходила, но конечности при виде мужиков еще никогда не отнимались. Чувствуя вину, что так крепко втюрился, я стыдливо отвернулся. Влил в себя «Дайкири», словно топливо в костер. Сердце бухало в такт музыке. Со мной пытался болтать назойливый пидорок, подсевший на соседний стул, но я не слышал ни слова. Перед глазами кружился спиралька-леденец. — Ладно, — выдохнул я, поднявшись на ватные ноги. — Что? — Пидорок наклонился ближе, и я брезгливо отпрянул, прежде чем уйти. Все вокруг казались какими-то уродливыми или тошнотворно-слащавыми. Слишком худыми, слишком жирными, потными и противными. А только хмырь был клёвый и свежий. Кен из коробки. Я прошел мимо, задев его плечом. Он повернулся, словно в режиме «слоу-мо», без тени удивления проводил меня взглядом. Коля болтал о чём-то с Ваней, я нахально угостился его пивом. — Как вечеринка? — Надеюсь, ты тут ненадолго. Мог бы и предупредить, что притащишься к часу, — недовольно ответил Коля. Его я отправил сюда, когда сам еще находился на работе. Некоторое время назад он перестал быть моим постоянным спутником. Я учился преодолевать капризы психики. Сжимал зубы и шел навстречу людям. Но иногда он был мне нужен. Сегодня — для того, чтобы я не остался один, если что. — Тебе за это бабки уплачены немалые, — резонно напомнил я. — Ишь ты, писюха мелкая. Спасибо скажи, лысый жопу твою спас, потом еще и охранять взялся! — Бугаю не понравилось неуважительное обращение с телохранителем, за что он отвесил мне подзатыльник. — Вот уж не считал, что тебя затянет в такое местечко… — М-да, — ответил бугай и глотнул пивка. Но не похоже было, что его смущает обстановка. Наоборот, он притоптывал в такт музыке и скучающим взглядом обводил гомотусовку. Достанется, не ровен час, кому-нибудь из них такой «папка», вот это был бы сюжет! К горлу подступил жар, я растерял всё красноречие. Нутром чуял приближение упыря еще до того, как толпа расступилась и они с Крошкой уселись на диванчик рядом. Поза моя только с виду была расслабленной, на деле булки максимально сжались. — Не думала, что ты и правда придёшь, — ухмыльнулась Крошка, потягивая «Лонг-Айленд» через трубочку. — Соскучился по вашим розовым мордочкам. — Что ж тогда на выступление не успел? — спокойно спросил Ян, по-хозяйски закинув руку мне на плечи. — Торчал на отцовском производстве. Отрабатываю своё беззаботное детство, — соврал я. На производстве я был только до девяти, всё остальное время пытался остановить Нинину истерику по «Скайпу». Лысый хмыкнул, и я недовольно на него зыркнул, мол, молчи в тряпку. У меня появились вещи, которыми я бы не захотел делиться даже с очень близкими по духу людьми. Хотя раньше язык распускал, как шнурки у ботинок, ничего не таил. — Еще по пивку, Коль? — предложил Ванёк, и оба отправились к бару. Неловкое какое-то молчание повисло. Крошка буравила нас взглядом, Ян тяжело дышал, я ухмылялся как даун. — Ну чего, будет чё? — недовольно спросила она. — Ах ты ж! — Пф, — одновременно с хмырём фыркнул я, и он убрал руку с моего плеча. — Всё испортила. — Вот кто тебя просил? — поддержал я одному богу известную игру. — Да ну вас, — обиделась Крошка и слилась наконец-то. Во рту у меня моментально пересохло, а мышцы судорогой свело. Я исподтишка глянул на Яна: возможно, с ним произошло то же самое. — Ну, подумаешь, трахались мы с тобой. Не бегать же теперь друг от друга вечно? — Ну да, — кивнул хмырь. — И друзей у нас теперь общих до жопы. — Верно. Коля сказал, у тебя депрессивный синдром? Ты… как? — помолчав немного, спросил Ян. — Уже ничего. Я типа лечусь. — А-а. Мы встретились взглядами и замолчали на какое-то время. Нам было что обсудить, но мы тёрли какую-то хрень. Как дела, бла-бла. Но и ему, и мне похер, как там у кого дела. Разговор не казался мне рутинным, потому что я плохо понимал, о чем речь. Кровь текла сахарным сиропом по венам. Я задыхался от близости, млел от того, что его рука снова оказалась на моём плече. Коленки чуть ли не дрожали от жара, собравшегося внизу живота. Я будто девственность готовился потерять! — Ты свободен? — Да, — выпалил я. — А… ты? На вкус он миндальный, и ощущение возникает словно после глотка дорогого виски. Ни хрена не помню, как там что произошло. Только его дыхание и мягкие горячие губы. А еще как Ян глубоко засасывает мой язык в свой рот, отчего я выгибаюсь ему в объятия. Пальцы в моих волосах, короткий взгляд, и он легко прикусывает мою губу, словно мармеладку. Крепче прижав меня, принимается за мою шею… Коля и бугай, вернувшись за пустой стол, не сразу понимают, что мы не вернемся.