Безнадёжные

Безнадёжные вещи есть всегда. Даже для самого успешного, богатого или красивого человека обязательно остаётся что-то недосягаемое. Что уж говорить о таком, как я? Мы живём на окраине маленького городка, в котором почти никогда ничего не происходит. Поэтому, если кто-нибудь приезжает, это становится новостью номер один. Даниель Берроуз и его отец переехали в наш город три месяца назад, а разговоры вокруг этой семьи всё не утихают, особенно среди женщин. Ведь Берроуз-старший — вдовец и очень хорош собой, а его подрастающий сын не уступает в красоте отцу. Раньше они жили во Флориде и зачем сменили солнечный курортный штат на нашу дождливую обитель в северо-западной Англии, остаётся загадкой. Как бы то ни было, теперь Даниель здесь, сидит за партой передо мной. Он высокий парень с короткими волосами каштанового цвета и ровной смуглой кожей. Пухлые губы Даниеля часто потрескавшиеся, наверное, оттого, что он всё время их покусывает. Тяжёлый взгляд тёмных глаз будто пронизывает меня. Кажется, так зло он смотрит только на меня. Интересно, почему я раньше не замечал? Тем не менее, это не умаляет красоты Даниеля, просто делает её более резкой, специфичной. Я же весьма неприметный. Таких называют «серыми мышками». Даже имя у меня подходящее — Микки. Я учусь в старшей школе и собираюсь поступать в колледж. Родители развелись ещё до моего рождения, поэтому отца я никогда не видел и живу с мамой. Думаю, мы и вдвоём прекрасно справляемся. Я люблю волейбол, сладкое, ужасы, английский, Даниеля, океан, маму и музыку. О своих странных предпочтениях я узнал уже давно. Я имею в виду не любовь к сладкому. Мне нравятся парни, но никто об этом не догадывается, даже самые близкие друзья. И да, парни, которые мне нравились, тоже об этом так и не узнали — я умею держать свои чувства при себе. Боюсь, нет шансов, что мою ориентацию примут как должное. Скорее всего, меня засмеют, а потом я стану изгоем. Нет, конечно, я буду нравиться девчонкам. Как же! Друг-гей — это прикольная игрушка. Но нынешняя ситуация меня больше устраивает: мне хватает того, что я имею. В Даниеля я влюбился не сразу, прошло пару недель с тех пор, как он перевёлся в нашу школу. Сначала присматривался к нему и ловил себя на том, что глаз от него не могу отвести. Мне очень нравятся красивые люди, всегда нравились. Но это оказалось чем-то большим. Моё сердце начинало бешено колотиться, когда он приближался или говорил мне хотя бы банальное «привет». А потом его взгляд стал таким, как сейчас, и здороваться он перестал. Я упустил этот момент, и теперь мне кажется, что Даниель смотрел так на меня всегда. Грешным делом, я даже стал беспокоиться — может, он как-то узнал о моей симпатии и теперь презирает? Может, по глазам всё понятно? Хотя, если бы мой взгляд был хоть на толику таким же красноречивым, как у Даниеля, он бы давно обо всём догадался. Но мои глаза всегда отражают усталость и безучастие, даже если у меня хорошее, радостное настроение. Надоели вопросы: «Почему ты такой грустный?», «Что-то случилось?», «Ты устал?» — но пришлось привыкнуть. Из-за своей непопулярности в школе я не вхожу в круг общения Даниэля. А мне бы этого очень хотелось. Но как-то раз я всё же умудрился остаться с ним наедине. Даниель вернулся после уроков за своей сумкой в класс, где я остался дежурить. Берроуз зашёл и остановился около двери. Он не сказал ни слова, впрочем, как всегда. Из моей головы вылетели все мысли, я растерянно молчал и ждал, когда же заговорит он. Меня очень настораживал его недоброжелательный взгляд. — Почему? Почему ты так смотришь? — спросил я. — Что? Я помолчал несколько секунд, пока не восстановилось ровное дыхание. От низкого и бархатистого голоса Даниеля у меня подкашивались коленки. Я в очередной раз восхитился его красотой. — Почему ты смотришь на меня с такой злобой? Я что-то сделал тебе? — несчастным тоном спросил я. Мои пальцы начали дрожать, поэтому я поспешно принялся вытирать доску. Даниель ухмыльнулся: — Ты — мне? А как ты думаешь? — спросил он, забирая с парты свою сумку. — Мм, честно говоря, я не помню ничего такого… но если и вправду так, то напомни. Мы можем решить этот вопрос… — промямлил я, поворачиваясь к нему. Даниель остановился на расстоянии вытянутой руки и пристально посмотрел мне в глаза. — Ха, забудь, — бросил он и оставил меня в кабинете одного. Вот это да! Он сказал мне целых две фразы! Я упивался этим воспоминанием, пока шёл домой, а потом ещё долго воспроизводил в мыслях его голос. Даниель невероятный. А ведь он будет принадлежать кому-то, возможно, уже принадлежит. Кому-то позволено ласкать его губы, прикасаться к телу, слушать его голос… Если бы Даниель ответил мне взаимностью, никакие слухи не стали бы преградой. *** На выходных произошло нечто странное. Мама пекла мне пирог. По субботам она всегда готовит что-нибудь сладкое. В дверь позвонили. На пороге стоял взволнованный мистер Берроуз с огромным букетом красных роз. Он нервно улыбнулся мне и тихо сказал: — Здравствуй, Микки. — Добрый день, вы к маме? — озадаченно спросил я. Честно говоря, ничего не имел против мистера Берроуза. Он быстро устроился на хорошую работу, да и на вид был весьма приятным и скромным человеком. Надо признать, лучшая партия для мамы, хотя я в любом случае буду ревновать. — Да, если ты не возражаешь. Я чуть отступил назад, приглашая его пройти. — Микки, кто там? — спросила мама, заглядывая в коридор. В её глазах промелькнула растерянность. — Клаус! Зачем ты пришёл? — вздохнула мама. — Анна… — мягко проговорил он. — Прошу тебя… — Микки, всё нормально, можешь идти к себе, — успокоила меня мама, и я послушно побрёл в свою комнату. Я не знаю, зачем пришёл мистер Берроуз и о чём они разговаривали. Чтобы даже случайно не подслушать, я включил музыку. С этого дня они с мамой часто виделись: Клаус приходил к нам практически каждый день, и я даже привык к этому. *** Обычно я дожидался маму в гостиной, если свидания затягивались, а в последнее время это случалось все чаще. В такие дни я не мог уснуть: должен был убедиться, что всё в порядке. — Ты не спишь? — спросила мама, проходя в дом. — Я ждал тебя. Ты не хочешь мне кое-что рассказать? — я постарался спросить ненавязчиво, однако она странно посмотрела на меня, словно я знал обо всём и ей оставалось рассказать всё как есть. На самом же деле я мог только что-то подозревать или придумывать, но не более. Мама глубоко вздохнула и присела рядом со мной. — Понимаешь, мы с мистером Берроузом раньше были знакомы, ещё до твоего рождения. — Почему-то я так и подумал. — Видишь ли, можно сказать, что это из-за меня распалась его семья. У Клауса уже был годовалый сын, когда мы встретились. А его жена, известная кинозвезда, всё время была в разъездах. Но потом Клаус пообещал, что разведётся, уйдёт из семьи и будет со мной, а я… я и так казалась себе отвратительной за то, что сделала. В общем, я сбежала… — мама тяжело вздохнула и задумалась на пару секунд. — А через год его жена погибла в автокатастрофе: она покончила с собой. И Клаус отыскал меня, однако время было упущено, и у меня уже родился ты. Знаешь, Микки, он очень хороший, и я люблю… — она прервалась и перевела взгляд на меня. — Скажи мне, ты хочешь, чтобы он был твоим отчимом? Эта новость не стала для меня ошеломительной. И я, собственно, не думал, что моя жизнь кардинально изменится с появлением «папы». Ведь мне уже семнадцать — воспитывать меня больше никто не будет, а скоро я и вовсе уеду учиться в колледж. Но когда я ответил маме: «Конечно же, это будет чудесно!» — я преследовал исключительно корыстные цели. Это значит, что я буду гораздо ближе к Даниелю. На умопомрачительно близком расстоянии. Через месяц мистер Берроуз предложил переехать к ним. Их дом был гораздо больше нашего. Мама поначалу сомневалась, стоит ли, а в моей голове стучало только: «Даниель, Даниель, Даниель...» Жить под одной крышей с ним — это чудо из чудес. Словно звезда упала на мою голову. На первом «семейном» ужине я сразу ощутил не самый радушный приём со стороны Даниеля. Он больше не смотрел на меня. Просто не обращал внимания, и всё. Мне было обидно, но в то же время любопытно — почему он так старательно отводил взгляд? А мама казалась такой счастливой, и я пообещал себе во что бы то ни стало сохранить эту идиллию. Всё начало рушиться само собой. Мистер Берроуз старался сблизиться со мной, но я откровенно оставлял его усилия без внимания. Не нужен мне отец. А когда через месяц мама попала в больницу, его попытки заменить мне настоящего папу стали просто-таки отчаянными. — Микки, можно к тебе? — Берроуз-старший зашёл в мою комнату. Я нехотя оторвался от чтения. — Конечно. — Знаешь, мы едем на охоту, сезон закрывается. Два дня, охотничий домик, там озеро, можно порыбачить… Поехали с нами? Будет здорово. — Спасибо, мистер Берроуз, но я же говорил, что вегетарианец… — Ах да… Точно. Ну, тогда хотя бы на рыбалку… — Нет, спасибо, я лучше останусь. Берроуз устало вздохнул и присел на краешек моей кровати. — Послушай, я знаю, ты очень переживаешь за Анну, но мы теперь одна семья. С ней всё будет в порядке, я обещаю. А ты не должен вести себя здесь как гость, мы же близкие люди. — Мистер Берроуз, я всё понимаю. Я не волнуюсь и знаю, что с мамой всё будет в порядке, но, если вы хотите сделать что-то хорошее, перестаньте уделять мне так много внимания. Уделите его ей. — Хорошо, Микки, я сделаю, как ты скажешь, — улыбнулся Клаус. — Зачем ты с ним возишься? Пусть тухнет дома, если ему так хочется, — протянул Даниель, появляясь в дверном проёме. — Даниель, успокойся… — Не хочу. Меня тошнит от твоего сюсюканья с этим выродком. — Даниель! — вскрикнул Клаус, угрожающе взглянув на сына. Я с глупым восхищением смотрел на сверкающие от ярости и обиды глаза Берроуза-младшего. В последнее время он не упускал случая сделать мне какую-нибудь гадость: ломал мои вещи или якобы случайно пачкал их. В школе он специально сближался с моими друзьями и знакомыми, распускал про меня слухи, и после этого никто больше не хотел со мной общаться. Ясно как белый день — Даниель меня ненавидит. Я мог только догадываться о причине его ненависти ко мне — скорее всего, Даниель винил мою маму в распаде его семьи и теперь отыгрывался на мне. Поэтому, когда маму отправили в больницу, трудно было не заметить торжествующую улыбку на его лице. Но даже это гадкое злорадство не смогло повлиять на моё отношение к нему. Даниель всё равно нравился мне, и с каждым днём это чувство возрастало и становилось сильнее. Несколько дней спустя Мистер Берроуз вновь собрался на рыбалку, но получилось так, что он позвал сына уже после разговора со мной. В общем, Даниель разозлился и орал как ненормальный. — Что?! Место освободилось?! Не получилось взять любимчика, так хоть кого-то?! Да катись ты на все четыре стороны со своими уродами! — потом хлопнула дверь, я услышал протяжный усталый вздох Берроуза-старшего — разговор с сыном, мягко говоря, не сложился, и на следующее утро ему пришлось ехать одному. *** — Микки, у меня новость. Анна должна будет поехать на некоторое время в Швейцарию, — сказал как-то за ужином мистер Берроуз. — Почему? — Видишь ли, её состояние ухудшилось, а мой брат работает врачом в очень хорошей швейцарской клинике. Я хочу, чтобы Анна прошла там лечение. — Если так будет лучше, то конечно, — кивнул я. Уже через неделю после отъезда состояние мамы улучшилось. Как мне объяснили, она постепенно отравлялась чем-то, словно сама ежедневно принимала малыми дозами яд, но это, конечно, невозможно. Однако ненормальное поведение Даниеля навело меня на мысли, что он как-то причастен к этому, и я решил поговорить с ним, чтобы развеять свои подозрения. Я зашёл в ванную, Даниель стоял перед зеркалом в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, и опирался на раковину руками. — Что? — он взглянул на моё отражение в зеркале. — Чего ты припёрся? — Ты отравил мою маму? — прямо спросил я. Даниель опустил голову и ухмыльнулся — это и послужило ответом. Только вот я не подумал, что мне делать дальше. Боже, как же не хотелось в это верить! Я никак не рассчитывал, что это окажется правдой! — И что? Что ты мне сделаешь? — хмыкнул он. Я молчал. Вдруг Даниель резко развернулся и, схватив меня за шею, рывком подался вперёд, прижимая меня к кафельной стене. — Она должна была сдохнуть, именно она, а не моя мать, — его пальцы сжались вокруг моего горла железной хваткой, и я начал задыхаться, бессмысленно раскрывая рот в тщетных попытках получить хотя бы каплю кислорода. — Это всё из-за неё и тебя… Вместо этого она покончила с собой, когда вы должны были сдохнуть… — Даниель сжал зубы. Мне катастрофически не хватало воздуха, но я зачем-то успел подумать о том, как Даниель сейчас близко ко мне. Впервые настолько близко. Его лицо ещё прекраснее, чем издалека, и кожа такая ровная. Я почти чувствовал его дыхание, но сам вдохнуть его не мог. — Ты понимаешь? Ты понимаешь, что вы должны были сдохнуть, а не она! Конечно, я понимал. Видимо, он очень сильно любил свою мать, но она явно была сумасшедшей. Какая нормальная молодая женщина покончит с собой на пике успешной карьеры? Похоже, Даниелю тоже передалось это безумство и вспыльчивость. Берроуз-старший совсем другой. Он слегка ослабил хватку, и я положил руки на его предплечья. Не просил отпустить, просто нежно прикоснулся и ласково провёл по ним пальцами. Даниель вдруг изменился в лице, его ресницы вздрогнули, и он отпустил меня. Кашляя, я сполз на пол. Даниель покусывал свои пухлые губы. В его глазах стояли слёзы. — Можешь рассказать отцу, если хочешь… Хрипя, пытаясь отдышаться, я поднял голову. — Нет… нет… — просипел я. Он удивлённо посмотрел на меня и вышел из ванной.