Когда звёзды сложились как нужно

2. Он пошёл к Пегги. К той, кого когда-то полюбил на всю жизнь, той кто понимала его и принимала со всеми его комплексами и заморочками. Она обрадовалась, её лицо посветлело, когда он склонился, чтобы поцеловать её. — Как я рада тебя видеть, Стив. Не думала, что ты так скоро опять придешь в гости. — Я бы не уходил вообще, Пегги, но тебе нужен покой. — Покой у меня есть, слишком много даже. Как твои дела? Ты какой-то грустный. — От тебя ничего нельзя скрыть, моя милая. Она улыбнулась своей очаровательной улыбкой. — Я знаю, я отличная шпионка, мистер Роджерс. Он рассмеялся. Стало немного легче от её добрых уколов. Не таких как у Старка. Он снова погрустнел и сел в кресло. — Мне и правда грустно, Пегги. Одиноко и иногда страшно. Я вроде прожил столько лет, а по сути всего лишь мальчишка. — Ты влюбился, Стив… Он вскинул голову и посмотрел ей в глаза: — Так заметно? Она кивнула: — Да, у тебя столько грусти в глазах… Видимо любовь безответна? — Да, и совершенно не уместна, и мне стыдно говорить об этом с тобой. Ведь я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Стив. Именно поэтому я счастлива, что появилась женщина, которая тронула твоё сердце. Он грустно хмыкнул и покачал головой. — Вот так? Она изогнула бровь и удивленно приоткрыла рот. — Ты ведь пришёл за советом, Стив? — Да, Пегги. Я не знаю, что мне делать. Мои чувства, они неправильные. Они неуместны и противоестественны. Они… — Остановись, Стив. Чувства, к кому бы ты их ни испытывал, не могут быть неуместны. Они твои и ты имеешь на них право. Ты не должен корить себя за них, это неправильно. — Просто ты не знаешь, к кому они. — Если я назову имя и угадаю, ты признаешься? Он кивнул головой, самому произнести это имя было невыносимо, но если это скажет она, он не соврёт. — Давай рассуждать логично. Это не Наташа, нет, хотя она очень красивая и напоминает меня в молодости. Они оба улыбнулись. — Это не девушка. Стив напрягся. — Не бойся, я не осуждаю тебя, не вижу в этом ничего ужасного, в отличие от тебя. Это кто-то, с кем ты давно знаком, ну в смысле, с тех пор как тебя разморозили. Она легла поудобнее и начала перебирать в уме тех, кто был близок к Стиву. Он не мешал, он смотрел, как она думает, и тихо млел, осознавая, что есть ещё хоть кто-то на этом свете, к кому он может прийти с проблемой интимного характера. Раньше он бы обратился с этим к Баки, друг бы посмеялся над ним, но понял бы. Обязательно понял. Баки был с ним всегда и хотя смеялся над его желанием служить Родине, он всегда понимал и поддерживал его. А сейчас… Кто есть у него, кому можно доверить своё сердце? Пегги задремала, он не обиделся и не стал её будить. Он сидел рядом и наслаждался этими минутами покоя и уюта. В памяти всплывали моменты знакомства со Старком. Стив улыбнулся. Он бесил его. Всем. Своим костюмом, своими ужимками и сарказмом, своим эгоизмом и бравадой. Он считал себя умнее и лучше всех. Словно избалованный ребёнок, которым он и являлся по сути. Но от него шла мощная энергия и дело не в реакторе, что он тогда носил в своём теле. Дело в его уверенности, знаниях и какой-то искре, которая видимо и зацепила Стива так сильно. Он встречал разных людей, не много если подумать, но разных. И ни у кого не было такой гремучей смеси всего. Старка можно было рассматривать и изучать вечно. И он изучал. Украдкой. Иногда забивался в угол гостиной, когда там были все и рисовал его в своём блокноте. Вот он смеётся, вот задумался, вот смотрит на выход, окрылённый какой-то внезапной идеей. Он мечтал нарисовать его за работой, но Старк никогда не приглашал его в святую святых. Туда мог попасть только Беннер. Старк обожал его и радовался как мальчишка, когда тот посещал его лабораторию. Вот это и подкупало больше всего. Он умел радоваться не смотря ни на что. Он устраивал странные вечеринки, часто напивался. Стив понимал, что так он пытается унять боль и грусть, но за всем этим, он всё равно умел улыбаться самой счастливой улыбкой. Тони был загадкой и открытой книгой одновременно. Он был странным и притягательным. Он был… — Тони Старк. Он кажется сам задремал и вздрогнул, когда она сказала это имя. Точно в цель. — Угадала? — Да, но как? — Не забывай, кем я работала всю свою сознательную жизнь. Вычислила. Он улыбнулся и погас. Что толку, что она угадала? — Стив… У него защемило сердце, как нежно и трогательно она произносила его имя. Никто и никогда не произносил его имя так. С лёгким акцентом, таким мягким и восхитительным. И никто больше не произнесёт его имя так, что у него схватывает дыхание и кажется, что из каждой буквы льётся любовь. — Ничего не бойся, Стив. В этом нет ничего плохого, поверь мне. Ещё во времена Александра Македонского мужская любовь на поле боя спасала его армию от уничтожения. Считалось, что любящие друг друга мужчины пойдут до конца ради друг друга. Вы тоже воины, вы сражаетесь плечом к плечу и дорожите жизнью другого. Вы уже столько перенесли вместе, прошли такие страшные испытания. Дай себе это право и вот увидишь, всё будет хорошо. Она устала от этой пламенной речи. Он подошёл к ней, встал на колено и поцеловал её маленькую ручку. — Спасибо, любимая. Только ты могла вселить в меня уверенность и надежду. Спасибо. Она мягко улыбнулась, искренне и заботливо. Она благословила его новые чувства. И она не ужаснулась им. Он был благодарен ей за это. За слова утешения и призрачной надежды, которая, конечно же, разрушится, как только он выйдет из палаты. Тони Старк никогда не ответит ему взаимностью, скорее на них обрушится небо и полчища межпланетных засранцев. Но сейчас, когда она улыбается и её глаза так прекрасно искрятся, он готов поддаться лучику надежды, пусть потом и будет ужасно больно. Ради неё и её веры в прекрасное.