Квартет

А мы не ангелы, парень! Нет, мы не ангелы. Темные твари, и сорваны планки нам. Если нас спросят, Чего мы хотели бы? Мы бы взлетели, Мы бы взлетели... Мы не ангелы парень! Нет, мы не ангелы. Там на пожаре Утратили ранги мы. Нету к таким Ни любви ни доверия. Люди глядят на наличие перьев. «Агата Кристи», «БИ-2» и «Lumen», «А мы не ангелы». Я маленький школьник с большими проблемами и несвоевременными потребностями. Всё из-за того, что я выбрал для себя роль злодея-поганца, и это не потому, что я самый рыжий, но должен же быть хоть кто-то, кто размешает эту сладкую патоку. Мне выпал чудесный шанс соблазнить любимого человека своего бывшего друга, и я, естественно, этим шансом не пренебрёг. Почему бы и нет, ведь мы трое и так уже связаны нитью одного происшествия. От того, что я сделаю нашу «дружбу» ещё более тесной, ничего не изменится, решил я. Некоторое время назад мы изнасиловали этого парня. Его собственный – теперь, видимо, бывший – любовник, я и Каин. Я до мельчайших деталей помнил, как всё произошло. Не то чтобы тот секс был самым незабываемым в моей жизни – просто это событие мне очень запомнилось. Хотя таких моментов у меня было много. Я быстро втирался в доверие к своим невинным овечкам, а соблазнить их – уже дело техники: мои фразы и движения давно доведены до автоматизма. Это как сильный оргазм. Пусть даже каждый день, каждый вечер, но мне это никогда не наскучит. Но Кай был совсем другой. С ним вообще всё было по-другому: он сопротивлялся и не понимал, что происходит. С тех пор мало что изменилось: он по-прежнему ни черта не соображает и даже не подозревает, что нужно сопротивляться течению, которое увлекает его. Наверное, случившееся стёрлось из его памяти или он просто забыл лица – это не важно. Кай ничего не помнил, а причины меня не интересовали. Я зря сомневался, что подобный номер не прокатит дважды: Кай легко доверился мне. Но стоило подобраться ближе, как он взбрыкнул. Возможно, сыграло шестое чувство или ещё что. В общем, второй раз соблазнить его не удалось. Да и сама ситуация, мягко говоря, вышла не очень. Мягко говоря. Обо всём узнал Каин. Хоть мне и не верится, что Кай побежал плакаться ему, но факты говорят сами за себя. Я поторопился с «не очень» – на деле это оказался натуральный пиздец. * * * Меня тащили за волосы в непонятном направлении, связывая прямо на ходу. Прощаясь с жизнью, я думал, что сейчас меня закопают на хрен прямо под этим же асфальтом. Но потом я услышал знакомые голоса и, открывая глаза, уже знал, что находился в доме Каина. Когда-то мы славно ладили, но он оказался мягкотелой божьей коровкой и после той забавы с Каем быстренько завязал с нашей дружбой. Каин – это он, тот самый бывший друг. «Завязал» – это мягко говоря. Мягко настолько, что сейчас я лежал на полу весь побитый, связанный по рукам и ногам. – На хрена меня связали? – спросил я. – Не знаю. Просто так, – ледяным голосом произнёс хозяин дома, – ради моего удовольствия… – я не видел лица Каина, но мог представить себе его выражение – лучше и дальше не смотреть. – Это было? Я молчал. – Это было, мразь? Отвечай, – он ткнул меня ногой в плечо. – А ты становишься очень жестоким, когда дело касается твоих игрушек. Со стороны даже может показаться, будто ты в него влю… Ауч! – Каин схватил меня за волосы и подтащил к стеклянному столику. – Каин, не надо, – поморщился Джесси. В гостях у Каина была его вечная свита из четырёх человек: Джесси, Морган, Гвен и Лекса. Несколько лет назад он взял их на попечение, как бездомных собачек. До того эти люди были одиночками. Одни из-за своих предпочтений, другие из-за эгоизма, а кто-то просто стеснялся общаться из-за странного, калечащего жизнь и психику «воспитания в высшем обществе». – Да ладно! Ты же знаешь, он долбится с девятого класса, – хмыкнул Каин. – Он завязал, – хриплым голосом сказала Морган, закрывая рукой глаза; её губы дрожали. Да уж, мало кто из наших общих друзей не знал, чем я «долбился» и как завязывал. – Пошли отсюда, – Джесси взял Морган за руку и повёл за собой. – Останьтесь. Морган, не реви – я не собираюсь его калечить… пока, – сказал Каин друзьям вдогонку, но они не остановились и наверняка не услышали последнее слово. Комната наполнилась едким запахом сигаретного дыма: Каин закурил. Он мог выкурить целую пачку за час, а потом не прикасаться к сигаретам неделями – у него не было от них зависимости. А вот у меня была, и я жутко завидовал Каину. Но если отказаться от сигарет мне просто сложно, то завязать с наркотиками было почти смертельно тяжело. До сих пор чудится, что всё это – мой вечный сон, что на самом деле я не выдержал и умер тогда при ломке. На ковёр, возле моего лица, посыпался белый порошок. Лекса листала журнал, Гвен что-то ел. Хотя даже если бы кто-то из них захотел мне помочь, то ничего бы не сделал, боясь пойти наперекор Каину. – Слизывай. – Что это? – Ешь, я сказал! – Каин прижал ногой мою голову к ковру. Я вдохнул ртом порошок и закашлялся от боли в горле. Ссадины на моем лице неприятно ныли, в глазах всё плыло, а тело горело огнём. – Слушай, а что если я всё-таки во второй раз смог его соблазнить? Что если Кай сам согласился отдаться мне? А не так, как тогда ты его… Я снова получил удар ногой и перекатился на спину. – Правда глаза режет? Так что же не попробуешь всё ему рассказать? Он никогда и ни за что не простит тебя... – промямлил я. – Зато ты отлично умеешь втираться в доверие, тварь мерзопакостная. Сколько народу ты уже перетрахал? Полгорода? Больше? Фу, даже трогать тебя не могу – потом руки не отмоешь. Гвен, убери это куда-нибудь. – Например? – с набитым ртом переспросил тот. – Ну, не знаю, в кладовку засунь или в сортир, я потом с ним разберусь. Гвен поставил тарелку на столик и за локоть поднял меня с пола. Я вообще не держался на ногах, но у Гвена было достаточно сил, чтобы дотащить меня до гостевой. Привычная маленькая комнатка, почти без мебели. В этой квартире все помещения были такими – Каин терпеть не мог хлам и мебель, я помнил об этом. Я вообще многое знал о Каине. Я знал о нём почти всё. Я часто бывал в этом доме, когда мы с ним были близкими друзьями. – Развяжи меня, всё тело ноет. Я не буду убегать. – Конечно, не будешь, ты как тесто сейчас. – Что… он мне дал? Я не могу пошевелиться, но у меня… – Стояк? – Почему? – Это из-за той штуки, которую ты вдохнул. Вроде афродизиак какой-то. Скотти привёз как сувенир из Японии, ещё месяц назад. Сколько он тебе дал? – Нормально… Горит, всё горит… Дай воды! Гвен нехотя вышел из комнаты. А когда вернулся и напоил меня, я ещё раз напомнил ему о своих связанных конечностях. Пока он освобождал мои ноги, по телу прокатывались странные судороги, и это ужасно меня пугало. – Уйди… – Зачем? Я не ответил, продолжая дышать часто и хрипло. Всё тело превратилось в одну чувствительную зону, я боялся пошевелиться, но эрекция причиняла невыносимую боль. Если сейчас же не прикоснусь к своему члену – взорвусь к чертям. – Хочешь посмотреть, как я буду это делать? – Хм… нет, боюсь, меня вырвет, – протянул Гвен, но остался сидеть в кресле, а я, слабо ворочая пальцами, пытался расстегнуть штаны. С молнией справился, но, чтобы добраться до заветного органа, нужно было хотя бы немного стащить трусы, а на это сил у меня не осталось. Пока я пытался совладать с ослабевшими пальцами, Гвен подошёл и опустился рядом со мной на корточки. – Сними их… – выдохнул я. – Ты это серьёзно? Да он просто издевается надо мной! Никогда его не любил: странный, холодный, до крайности жестокий парень. Его бы в психушку сдать. На мой взгляд, ещё в младших классах нужно было это сделать. Но материальные блага, которые есть в запасе у его семьи, помогут избежать любых проблем, даже если Гвену приспичит кого-нибудь убить. Мне уже было всё равно. Давясь собственным дыханием, я начал тереть возбуждённую плоть прямо через ткань трусов. – Ты же просто тупой нимфоман, который легко впадает в любую зависимость, да? – Гвен смотрел на мое содрогающееся тело с насмешкой. – А ну-ка, иди сюда, – он вдруг поднял меня с пола и уложил лицом вниз на диванчик, а сам навалился сверху. – Что ты?.. – слова беззвучно вылетали из моего рта. Гвен разобрался с моим бельём куда решительнее, чем я сам. – Тупой урод… убери свои… – я сжал зубы, потому что Гвен делал мне больно. Мало того, что он навалился на меня всей своей немалой тушей, так еще и лапал мой зад. Когда Гвен вставил палец, я заорал что было духу, но он тут же накрепко прижал к моим губам вторую ладонь. Стянув со своей шеи школьный галстук, Гвен глубоко затолкал его в мой рот, да так, что я начал давиться и кашлять. – Дыши носом, идиот, – рыкнул Гвен мне на ухо. Я последовал его совету и лишь ещё сильнее закусил галстук, когда он снова потянулся рукой к моим бёдрам. Но вот когда он накрыл ладонью мой член, тело среагировало как-то двояко: с одной стороны, это больно и гадко, а с другой – как-то волнующе и даже возбуждающе. Гвен сильно сжимал мой член, а я кряхтел и вгрызался в галстук с каждым новым движением его пальцев. Оргазм был сильным, каким-то протяжным и очень жарким. Вот сейчас я действительно остался без сил и только глухо пыхтел, пытаясь вытолкнуть галстук изо рта. Я не мог посмотреть в лицо Гвену, но он продолжал глубоко вводить в меня пальцы. Я был расслаблен и не среагировал на боль, даже когда он добавил еще два пальца. – Разве тебе не противно? – Ну, это не то чтобы невероятно приятно, просто не хочу, чтобы ты орал, когда я тебе вставлю. Кстати, думаю, ты уже готов, – предположил Гвен и вошёл в меня вроде и не резко, но бескомпромиссно решительно. – За… чем? Мои пальцы свело судорогой, и я затаил дыхание, боясь пошевелиться. Но ещё больше я опасался, что двинется он, потому что всего один вдох – и я лопну, порвусь ко всем чертям! Я был заполнен до отказа, под самую завязку, словно надувной шарик гелием. – Чёрт! Не сжимайся ты так, я член пополам сломаю, – рыкнул сквозь зубы Гвен. Я мог себе представить, как ему было тесно и горячо, потому что знал это ощущение наизусть. А мне хотелось прошипеть: «Больно», но никак не получалось. Изо рта вырывался только какой-то сдавленный сип. Движения стали резче, но без особого размаха. Глубоко проникая в меня, Гвен входил ровно и ритмично, а закончил всё с одним сильным толчком и горячим выдохом в моё ухо. Я был весь в поту, и рубашка прилипла к влажной коже. По телу то и дело пробегала неприятная холодная дрожь, я чувствовал тошноту. – Отведи меня в туалет… На этот раз Гвен не разменивался даже на то, чтобы довести меня: просто взвалил на плечо, как мешок с картошкой, и донёс до туалетной комнаты. Буквально положив свою ношу на кафельный пол – стоять я не мог, – он ушёл курить. Я с вожделением дополз до белого друга, и тогда меня наконец как следует вывернуло. Да так, что внутри, наверно, больше ничего осталось, даже желчи. Не без труда я дотянулся до раковины, вымыл рот и сунул голову под прохладную воду. Самое интересное заключалось в том, что я не видел ничего ужасного в сегодняшнем дне: ну дали по морде и оттрахали разочек. Даже несмотря на то, что такое со мной случалось нечасто, а второе – так и вовсе впервые, произошедшее не было такой уж неожиданностью. Не хочется признавать, но в глубине души я знал: заслужил. К тому же морально я себя чувствовал теперь гораздо лучше! Ощущал себя чистеньким белым унитазом, который хорошенько, до блеска надраили ёршиком. – Эй, ты там вообще жив? – Гвен заглянул в туалет. – Останешься здесь или пойдёшь обратно? – Обратно, – булькнул я, сглатывая воду. Когда мы вернулись в гостевую, я разлёгся на ковре в позе звезды и, чувствуя, как наливаются тяжестью конечности, приготовился глубоко заснуть. – Знаешь, а ты ничего… Мог бы сделать неплохую карьеру. – Спасибо, карьера проститутки меня не вдохновляет. – Я имел в виду нормальную карьеру – политика или бизнесмена. – Некому воспитать, – буркнул я, засыпая. – Некому, значит… ладно.