Сосед снизу

Юнги любит свои сны. Иногда ему снится что-то хардкорное, типа аварий или зомби-апокалипсиса; чаще – что-то спокойное, связанное с окружающими его людьми; в редкие случаи – нечто мозговыносящее, не вписывающееся ни в какие рамки, и особо не запоминающееся; но то, что снится ему в последнее время – это полный пиздец и издевательство какое-то, если честно. Чонгук появляется в его снах практически постоянно. Даже, если образ был размытый и непонятный, по пробуждению Юнги почему-то точно уверен, что это был именно Чонгук. И сны необязательно эротического содержания, хотя и такие бывали. Мин бесится. Соседский дятел будто преследует его везде, хотя на деле с Чоном они встречаются за последние пять дней крайне редко. Но это всё фигня, честно, Юнги бы и не парился по поводу этого, если бы не то, что он заметил недавно… Он больше не злится. Нет того чувства неприязни, какого-то желания мести, которое было в начале. Всё это будто растворилось в их недавних поцелуях. Да и вообще теперь Юнги думает, что их эта недо-вражда – как-то слишком по-детски. Плюс, если так подумать, этой враждой был одержим только сам Юнги, а Чонгук просто оставался в сторонке, наблюдая, позволяя ему делать, что хочется, ну и изредка подливал масла в огонь. Мин, о аллилуйя, понимает, что Чонгук действительно не сделал ему абсолютно ничего плохого. Да, давайте отбросим слова про коротышку, так и быть. А, если вспомнить, как он помог Тэхёну – то Чона вообще-то впору на руках носить. Кстати, о Тэхёне. И вот тут Юнги бесится с удвоенной силой. Эти их встречи с соседским пиздюком продолжаются. Не часто, но за эту неделю он пару раз видел их выходящими чуть ли не под ручку из подъезда. А сейчас и вовсе натыкается на них лично. - О, хён, ты сегодня пораньше, - у Тэхёна слишком радостное лицо, что вызывает у Мина желание сказать или сделать нечто, что сотрёт к чертям собачьим это ужасное выражение. - Последнюю пару отменили, - Юнги смотрит на Чонгука. Чонгук в свою очередь не стесняется смотреть в ответ. Юнги ловит себя на мысли, что вот прям дико хочется как-то подколоть, напомнить – о тех поцелуях, о своём существовании, в конце концов. Возможно, даже сорваться на повышенные тона, ибо Мин в последнее время вообще какой-то нервно нестабильный, и сомнений нет в том, что его слегка накроет, если начнёт. Упаси Боже. Выставить себя неуравновешенной истеричкой, которая сама не знает, чего хочет – не то, что желает от жизни Юнги. - М-м. А мы с Чонгуком решили сходить… - примерно до этого момента слушает Юнги, вернее он-то слушает и дальше, но только вот не слышит. Тэхён слишком воодушевлённый. Тэхёна хочется ударить. Мин снова переводит взгляд на Чонгука, и встречается с его нечитаемым. Юнги в какой-то момент даже кажется, что младший смотрит с осуждением и, наверно, неприязнью. Сознание непонятно с чего вдруг подкидывает фразу «шлюшка Мин Юнги» голосом Чонгука, и Мин, кажется, видит еле заметную осуждающе-ехидную улыбку в лице напротив. От этих ненормальных галлюцинаций на грудь неприятно давит. Кажется, у него вообще уже крыша едет. - Ладно, не смею вас задерживать, - Юнги опускает взгляд на асфальт, не в силах больше смотреть на этих двоих. – Хорошо вам повеселиться, - желает он, огибая Тэхёна, и борется с желанием сорваться на бег. Всё. Финиш. Такого пиздеца с Мином не происходило. Внутри зарождается обида и скребёт по грудной клетке изнутри, издевается. Юнги не припоминает, когда он ещё чувствовал себя настолько брошенкой. Хотя, эй, подождите. Они с Чонгуком друг другу даже в симпатии не признавались, их связывает несколько крышесносных поцелуев, а в остальном-то – никто, никому и ничего. Этот факт, возможно, должен охладить, успокоить, но на Юнги не действует. А вспомнившиеся поцелуи так и вовсе делают только хуже. Юнги закрывает на все три замка, как будто его это спасёт. У Тэхёна есть ключи, на секундочку. В голове зарождается мысль о переезде, но Мин тут же откидывает её. Ничего же сверх-ужасного и непоправимого не произошло, утихомирь свои порывы, Мин Юнги. Как баба, ей Богу. Настроение настроением, но киты в желудке всё громче настаивают на кормёжке, и, сдавшись, Юнги шагает на кухню. Он готовит незамысловатый перекус в виде яичницы с беконом и овощами, и кофе. Варить и готовить что-то покруче – лень, и так перебьётся. Вечер приходит незаметно. Мин не особо вникает в передачу, где настырные ведущие выпытывают у гостей проблемы и причины, по которым они вообще пришли туда. Мозг Юнги то и дело время от времени подкидывает представления о том, чем сейчас занимаются Чонгук с Тэхёном. Может, у них свидание и они гуляют по каким-нибудь аллейкам за ручку, или веселятся в парке аттракционов, едят сахарную вату и пачкают друг друга в мороженом, заливисто смеясь. Юнги пытается представить, как смеётся Чон. Наверно, очень заразительно, запрокидывая голову назад и держась руками за живот. Мин не знает, он не видел. А вот Тэхён, скорее всего, да. И от этого к обиде прибавляется ещё и ревность, создавая пренеприятнейший коктейль чувств. Когда из прихожей слышится звук ключа в замочной скважине, Юнги без раздумий подрывается с дивана, выключая телевизор, и спешит покинуть гостиную. Тэхёна не хочется видеть от слова совсем. Он лучше всё оставшееся время просидит в комнате, но точно не встретится с другом. Нет сил уже в очередной раз выслушивать, как они клёво погуляли, правда. Да и выдавливать небезучастную улыбку – тоже. И вообще оставьте Юнги все в покое, пожалуйста. Из-за двери в комнату слышны голоса. Именно «голоса», во множественном числе. Тэхёна и… ну да. Отлично, блять, заебись вообще. Мин закрывает глаза, прислоняясь спиной к двери, глубоко вдыхает и, как можно медленнее, выпускает воздух из лёгких. Неприятно. Слышать Тэхёна в как обычно приподнятом настроении именно сейчас – неприятно. Звуки шелеста пакетов, какого-то копошения и шагов заполняют квартиру. А Юнги чувствует себя отшельником, лишним. Мда. Он ложится на кровать и пытается не обращать внимания на то, что происходит за пределами комнаты. Абстрагируется. Получается плохо, если честно. Нет бы заткнуть уши наушниками, как обычно, но Мину не хочется. И это дохера странно вообще-то, потому что он чуть ли жить без музыки не может. Через несколько минут Юнги улавливает приближающиеся шаги к своему «укрытию». Наверно, Тэхён идёт проверить всё ли с ним в порядке. Добрый, милый, заботливый Тэхён даже не представляет, насколько сильно Мин не хочет его видеть. Он успевает повернуться спиной за пару секунд до открытия двери, и во всю притворяется спящим, пытаясь дышать размеренно. - Хён, - шёпотом произносит Ким. Блять, Тэхён, нет, уходи, мысленно отвечает Мин, сжимая покрывало в правой руке. - Ты спишь? – снова шепчет тот и, решив, что всё-таки да, прикрывает за собой дверь с той стороны. Юнги расслабляется. Наверно, он очень хреновый друг. Настолько, что слово «наверно» - явно лишнее. Мин про себя извиняется за это перед Кимом, и закрывает глаза, в надежде на спасительный от мыслей сон.

***

Юнги снится, что он бежит. Непонятно от чего и кто за ним гонится, но бежит он так, будто от этого зависит его жизнь. Не разбирая дороги, он спотыкается и летит вниз в предвкушении, что сейчас вот-вот встретится носом с землёй, но его вдруг крепко перехватывают сильные руки, прижимая к своему обладателю. Мин задыхается от продолжительного бега, но вмиг успокаивается. И чувство страха и тревожности развеиваются, уступая место защищённости… Хлопок двери вырывает парня из странного сна, и Юнги распахивает глаза. Он долго смотрит вверх, привыкая к темноте, и пытается отойти от тех ощущений, что испытывал пару минут назад. Признаться, ему хочется вернуться обратно в сон и почувствовать это ещё раз. Он закрывает глаза и лежит так некоторое время, но ничего не выходит. Мин просто безрезультатно переворачивается с одного бока на другой. В итоге он плюёт на это дело и поднимается, направляясь на кухню за водой. В прихожей почему-то горит свет, а в гостиной работает телевизор. Юнги хмурит брови, предвкушая встречу с Кимом, которой так старательно избегал, но в комнату не возвращается. Жажда, всё-таки, сильнее. Думая, что пройти мимо и даже словом не обмолвиться с другом – будет как-то совсем по-свински, Мин заворачивает на звук телевизора. Всё же эта непонятная ревность – его заёб, и Тэхён тут не виноват. Шагнув в гостиную, Юнги тут же отшатывается назад, в шоке таращась на… кого-бы-вы-думали… да, Чонгука. Тот в свою очередь, по-хозяйски устроившись на диване, спокойно поворачивает голову и смотрит так, будто всё так и должно быть и что такого удивительного сейчас увидел Юнги – непонятно. - Какого чёрта ты здесь делаешь? – задаёт логичный вопрос Мин, заменяя охеревшее выражение лица на недовольное. Чон отрешённо пожимает плечами. - Вообще-то, я и сам не понимаю. Помог Тэхёну донести пакеты с продуктами, а в итоге оказался в довольно-таки странной ситуации. Юнги кривится. Младший говорит какими-то тупыми загадками, которые он вообще не понимает. Какой ещё ситуации? Что он несёт? - Я слышал, как захлопнулась дверь. Думал, вы ушли. Чонгук усмехается. - Мы и должны были, - подтверждает он. – Но кое-кто, видимо, решил, что лучше оставить меня здесь. - Ебать, Чонгук, ты не можешь просто ответить на вопрос? – бесится Юнги. Чон выглядит так, будто он не при чём, но уже понял, что происходит и ждёт, когда до Мина самого дойдёт. И до него доходит. Вроде как. Тэхён ушёл один. Но почему? И неужели Чонгук не может просто пойти к себе? Если только… - Он же не… - думает уже вслух Юнги и неверяще пятится назад, спеша проверить догадки. И да, бинго! Тэхён их закрыл. Своих ключей на крючке Мин тоже не наблюдает, как и запасных в вазочке. Это пиздец. Он закусывает губу, пытаясь найти оправдание этим действиям со стороны друга, но в голове одни маты и оскорбления. Какой мотив вообще? Зачем оставлять его – Юнги – и своего парня в одной квартире? Боже, какой же бред… Мин зависает взглядом на дверной ручке, и жалеет, что в прошлом году сменил замок, который изнутри открывался без ключа. Ебануться блять. - Он просто ушёл и ничего не сказал? – Юнги зол, а Чонгук выглядит настолько спокойно, что ему хочется уебать. - Сказал, что пойдёт переоденется, а через минуту я услышал то же, что и ты. Так что, не только тебя подставили. Младший, к слову, тоже не сильно-то и воодушевлён происходящим, но до эмоций Юнги ему, всё-таки, далеко. Мин фыркает и оставляет парня и дальше просиживать штаны на диване, идёт на кухню. Блядский Ким Тэхён. Чего он хочет добиться? Или добить. Мелькать перед Юнги этой парочке недостаточно? Он пытается дозвониться другу, но тот предсказуемо – вне доступа. Ну, конечно. Сволочь. Что-то подсказывает Юнги, что Ким ушёл не на пару часов, и, по правде говоря, от этого хочется выть. Потому что, учитывая как бешено забилось сердце и скрутило внизу живота, когда Мин увидел в гостиной Чонгука, он просто не представляет, как переживёт эту ночь. - Делай, что хочешь, но чтобы даже не думал в сторону моей комнаты, понял? - даёт указания Юнги, проходя мимо младшего, и давится воздухом от взгляда чёрных глаз. Тот не отвечает вообще ничего, просто смотрит, тяжело так, с каким-то ещё подтекстом, которого Юнги не разбирает. Приняв молчание за «да», он спешит снова закрыться у себя. Будь у него силёнок побольше, он бы и шкафом дверь забаррикадировал, но, наверно, это уже перебор.

***

Минуты тянутся подобно плавленой резине, часы – и того хуже. Сейчас два ночи, а у Юнги ни в одном глазу, будто спички вставили. Музыка не помогает, фильмы немного отвлекают, но в итоге мысли всё равно возвращаются к тому, кто сейчас заперт с ним в одной квартире и сидит за стенкой. Буквально рукой подать. Мин уверен, что ему лучше сидеть здесь и носа не высовывать во избежание непонятной хуйни, которая может произойти, но, как говорится, прижало. Терпение медленно, но верно заканчивается, дай Бог, чтобы его хоть до туалета хватило. В конечном итоге Юнги сдаётся, понимая, что всё, пора, особенно, после гениальной мысли помочиться в цветок. Он у себя дома, между прочим, что он вообще парится? Быстрым шагом он преодолевает гостиную, залетая в уборную, и удовлетворённо выдыхает, когда жить становится легче. Не долго думая, он решает заодно и принять душ. Под тёплыми струями воды Юнги расслабляется. Все переживания временно отходят на задний план, и он позволяет себе просто ни о чём не думать, хотя бы эти десять минут. Коридор, после душа, встречает Мина прохладой и гусиной кожей, потому что из чистой одежды у него – только трусы, каким-то чудом оставленные на сушке. И то, скорее всего, Тэхёна, но плевать. Он шлёпает голыми ступнями по линолеуму, мечтая побыстрее оказаться под одеялом, но невольно тормозит возле злополучной гостиной. Телевизор всё так же работает, с экрана которого небезызвестный Ю Джесок, как обычно, шутит, и Мин на секунду задумывается что это за шоу: Бегущий человек, Бесконечный вызов или что-то другое? Но, так и не догадавшись, он коротко трясёт головой, потому что какая в жопу разница, когда на диване посапывает Чонгук. Лицо младшего, освещённое бликами телевизора, спокойное и расслабленное. Юнги засматривается, напрочь забывая об уже ледяных ногах и о том, что он в одних боксерах. Подрагивающие время от времени ресницы Чона притягивают к себе всё внимание. Губы слегка приоткрыты и, о боже, Юнги хочется дать себе по голове за внезапно дикое желание их коснуться. Мин, словно пьяный, подходит ближе. Спящий Чонгук – это отдельный вид искусства. С него бы картины писать. Юнги бы написал, если бы руки из правильного места росли. А так ему просто остаётся стоять и смотреть, запоминать каждый изгиб на лице, соглашаясь с собой, что, чёрт, тут нет ни одного изъяна. Даже еле заметные подростковые неровности у линии подбородка - не портят. Юнги не помнит, как оказался на корточках перед лицом соседа. Он уже раз десять пообещал себе, что вот сейчас, ещё немного и он уйдёт, совсем чуть-чуть – и точно. Это всё ненормально и попахивает лёгким сумасшествием, но Юнги замечает родинку под нижней губой и уже тянется к ней пальцем. Кажется, коснуться этой тёмной точки сейчас – жизненно необходимо. Но помутнение проходит резко и рука замирает, не добрав примерно сантиметр. Юнги одёргивает себя и уже спешит убрать руку, но её перехватывают. - Смотреть на спящего немного странно, тебе так не кажется? – хрипло интересуется Чонгук, не открывая глаз. Мин дёргается и нервно сглатывает, когда хватка на запястье становится сильнее. Дар речи словно отнимает. Он бы и рад что-нибудь сказать, съязвить, оправдаться на худой конец, но язык не поворачивается. Чонгук тянет на себя и Юнги падает, утыкаясь носом в грудь, а после в одно движение оказывается снизу. - И что это было? – ухмыляется мелкий поганец, сжимая коленями узкие бёдра, а руками упираясь по обе стороны от головы. И не сбежишь. Правда, Юнги даже не пытается. - Ты не… - мямлит Юнги, у которого чуть ли не уши закладывает от ошалелого сердцебиения. Вмиг становится жарко и душно, и кровь приливает к щекам. Благо, этого не видно. - Я не так понял? Это не то, что я думаю? – Чонгук даже не скрывает, как его забавляет вся эта ситуация. Он наклоняется и проводит носом по шее к уху Юнги, вдыхая приятный запах геля для душа, обжигает дыханием ушную раковину: - А что я думаю? – и прикусывает мочку. Юнги потряхивает. Кожа покрывается мурашками от незамысловатых действий, а желание тёплой волной пробегается по телу. У Мина с губ слетает только сбитое дыхание, но никак не объяснения. Чон от уха двигается по щеке, сталкиваясь носом с миновским, и останавливается в нескольких миллиметрах от губ. - Знаешь, - выдыхает он, а рот Юнги против воли приоткрывается с готовностью ощутить знакомые пухлые губы на своих, – ты сейчас не пьяный, - продолжает Чонгук. – Но, если ты и в этот раз сбежишь,- он прижимается к миновскому лбу своим, увеличивая расстояние между губами, и Мин немного разочарованно выдыхает, - я к тебе больше не притронусь. Даже не подойду, - вроде бы, просто слова, но младший говорит настолько серьёзно, что у Юнги ощущение, что его сердце сдавливают в тисках. – Я не мальчик из будки поцелуев. Так что решай, что будем делать дальше: расходимся по разным комнатам или… Чонгук не заканчивает, но Юнги и так всё понятно. Желание прижать парня к себе, громко возмущаясь, что «нет, нихрена. моё» - затмевает все остальные мысли. Мин бездействует не больше десяти секунд, после чего за шею притягивает младшего, впиваясь в такие желанные губы. Чонгуку и не нужен другой ответ, он с готовностью отвечает на поцелуй, но случайного столкновения зубами избежать не удаётся. Юнги целует немного рассеянно из-за переполняющих чувств, которые уже через край плещутся. Кусает чужие губы и больно сдавливает шею, оставляя полумесяцы от ногтей на загривке. Дорвался. А Чонгук и не против. Иногда коротко постанывает от особо болезненных укусов и сжимает бледные бока, на которых вполне могут остаться следы, но предвкушение этого только возбуждает ещё больше. Одна единственная мысль прошибает Юнги головной болью, когда младший переходит поцелуями на шею. Тэхён. Чёрт возьми. Чувства чувствами, но нельзя же так. Мину приходится приложить все усилия, чтобы надавить на плечи Чонгука, отодвигая того от себя, но ещё большие усилия он прикладывает к тому, чтобы вообще решиться сделать это. И теряется под вопросительным взглядом, стараясь не замечать раскрасневшихся влажных губ. - Тэхён, - на выдохе говорит он, теряя другие убедительные доводы в омуте чёрных глаз, в которых смешались возбуждение со злостью и вопросом «ну что ещё?». Юнги выглядит таким обеспокоенным, что Чонгук даже поначалу не до конца понимает, о чём он. Но какая-то непонятная обида и сожаление в глазах напротив, подталкивает его к одному выводу. Чон не сдерживает короткого смешка, и опускает голову. - Я не встречаюсь с Тэхёном, - младший заметно расслабляется, понимая, что Юнги не просто захотел снова удрать, и кусает того за подбородок. - Но… - пытается запротестовать Мин, потому что ну схера ли из него дурака делать? Что он, не видел, что ли? - У Тэхёна действительно есть парень, - говорит Чон, перебивая пламенную речь хёна на корню коротким поцелуем в губы, - но это не я. Он сам тебе расскажет. Позже. Юнги абсолютно ничего не понимает. Он запутался. И распутать его, блин, никто не торопится. Чонгук только накрывает ладонью пах, сжимая возбуждение и вырывая из Мина сдавленное «о-ох». Он мысленно соглашается с негласным предложением поговорить об этом позже и зарывается младшему пальцами в волосы, стягивая у корней, когда тот обхватывает губами его сосок, играясь языком. Все волны возбуждения собираются в одном конкретном месте и, ей Богу, если Чонгук и дальше продолжит тереться торсом о тот самый бугорок и пошло причмокивать, лаская соски, Юнги позорно спустит в трусы только от этого. Мин тянет за рукава кофты, всё ещё предательски одетого, Чонгука. Нечестно же. Он тут, между прочим с самого начала в одном нижнем белье. Чон понимает, что к чему и от джинсов уже избавляется сам, снова припадая к губам Юнги. А Юнги плавится. То, что он иногда видел в своих снах, естественно, не сравнится с оригиналом. Чонгук хорош. Очень хорош. Он проходится по всем стандартно чувствительным местам, даже находит одно лично миновское – под пупком, довольно хмыкает, когда слышит рваный выдох, и снова проводит кончиком языка, надавливая. А у Мина, кажется, крыша скоро поедет от возбуждения, которое давит, и от которого хочется поскорее избавиться, потому что уже мучительно, но и прекращать чоновские ласки не хочется. Диссонанс. Чонгук стягивает свои и юнгиевы боксеры до коленей, налегает сверху так, чтобы члены соприкасались между их телами, и двигается, имитируя половой акт. Юнги задыхается в поцелуе. Жарко. Кажется, всё тело горит. Чон отстраняется, сплёвывает на руку и опускает её вниз, к самому эпицентру, обхватывая оба возбуждения. Надрачивает быстро, потому что оба уже на пределе, и снова целует. Глубоко, властно. Юнги то ли стонет, то ли мычит – непонятно, да и неважно. У него слишком давно никого не было, так что для офигенного оргазма достаточно и движений руки Чонгука на своём члене. Да он бы кончил и от одного страстного и долгого поцелуя, наверно. Потому что Чонгук. Младший кусает кожу на шее и как-то по-особенному резко проводит рукой, и Юнги взрывается, весь напрягаясь и выгибаясь в спине с протяжным стоном. Чонгуку хватает ещё несколько движений до оргазма, и он тоже изливается Юнги на живот с каким-то рыком. - Ёб. Твою. Мать, - делает вывод, постепенно приходящий в себя, Юнги. - Что, - говорит Чонгук, пытаясь восстановить дыхание, - уже мечтаешь сбежать? - Если честно, да, - признаётся Мин, а младший слишком резко меняется в лице, и блин, это не может не веселить. – Я ж, блять, только из душа, - с деланным недовольством продолжает он. – И теперь опять туда надо. Чон пытается выдохнуть не с таким явным облегчением, но всё равно палится. Мину смешно, но он сдерживается. Он пытается вспомнить и понять – как и когда всё пришло к тому, что ему в данный момент не хочется сбежать? Он даже не заметил этого. - Пойдёшь со мной? – вдруг предлагает Юнги. А у Чонгука в глазах снова зарождающееся возбуждение и желание продолжения банкета, поэтому: - Спрашиваешь ещё.