Сосед снизу

Юнги просыпается от света, бьющего по глазам, и жажды. Он кое-как разлепляет глаза и трёт лицо, причмокивая. Голова болит нещадно, будто кто-то бьёт по черепной коробке изнутри молотком, и мастерски проворачивает это в ритм сердцебиению. Юнги с кряхтением переворачивается на другой бок, прячась под одеялом от ненавистного сейчас света. В комнате душно настолько, что дышится с трудом, и в данный момент Мин мечтает только о том, чтобы кто-то открыл окно, принёс стакан воды и таблетку от головы, больше ему ничего не нужно, честно. - Проснулся, алкаш недоделанный? – как по свистку, из-за двери показывается Тэхён. – Ох, ну и перегарище от тебя, - он кривится, обмахиваясь ладонью, и спешит открыть окно на проветривание. - Ты караулил там, что ли? – бормочет Юнги куда-то в подушку. - Конечно, - кивает Тэхён, а Юнги мысленно умоляет его говорить потише. – Должен же я позаботиться о своём непутёвом хёне. Мин, вообще-то, хочет посоветовать другу прогуляться нахуй за такие слова, но сейчас у него на это совершенно нет сил. - Что вчера было? Юнги пытается собрать в голове пазл событий вчерашнего вечера, но всё вспоминается какими-то отрывками. - Это, между прочим, я должен спрашивать. А больше всего меня интересует: почему в моей кровати спали Чангюн и Чимин? - О, Господи, они ещё здесь, что ли? – обречённо выдыхает Мин, пытаясь не заснуть снова. Ему сейчас ну очень хочется в душ и поскорее почистить зубы. - Нет, ушли где-то час назад. И выглядели они поживее тебя, кстати, - замечает Тэхён. Юнги никак не реагирует на эту реплику, слишком лень. - Ладно, пойду приготовлю тебе спасительный напиток, - решает сжалиться Ким, глядя на страдания друга, и выходит из комнаты. - Лучше топор мне приготовь, - еле слышно отзывается Мин и откидывает одеяло в сторону, пытаясь соскрести себя с кровати. В теле слабость ужасная. Настроение – лежать тюленем целый день и «поухаживайте за бедным-несчастным Мин Юнги, кто-нибудь», но он всё равно заставляет себя добрести до ванны. В желудке, вроде как, пусто и он призывно и обиженно урчит, привлекая к себе внимание, но, как только Юнги начинает думать о еде - к горлу подкатывает тошнота. Он опирается руками о край раковины и дышит глубоко, пытаясь отогнать рвотные позывы. «Боже, что за дрянь вчера притащил Чимин?», - единственное, что сейчас крутится в голове. Мин включает воду, стягивает с себя футболку, и поднимает голову к зеркалу. - Ох, и красавец, - хрипло хмыкает он, глядя на помятое и слегка опухшее лицо. В глаза бросается довольно яркое пятно на шее непонятной формы, и Мин хмурит брови, дотрагиваясь до него кончиками пальцев. Где-то несколько секунд он пытается осмыслить, что же это такое, и память услужливо подкидывает наводящие отрывки произошедшего: гостиная, виски, «правда или желание, хён?», нездорОво светящийся взгляд Чангюна, «попроси у него соли», лестница, соседская квартира, сбившееся дыхание, губы Чонгука… Губы Чонгука? - Бля-я-я-ять, - буквально стонет Юнги, закрывая лицо руками. – Нет, нет, нет, нет… Твою мать, твою мать, твою мать. Юнги оседает на пол. Мозг начинает работать на всю мощность, воспроизводя уже не только малосекундные трейлеры, а уже целую короткометражку под названием «Как я целовался с Чон Чонгуком». У Мина мурашки по коже и какое-то недо-шоковое состояние в целом. Он пытается думать об этом, как о чём-то ужасном и противном, но организм слишком волнующе отзывается о вспомнившихся ощущениях. Юнги не хочет этого признавать. Он старается не думать о том, что сам всё начал; о том, что, видимо, реально этого хотел, а о фразе про машинку он предпочёл бы вообще не вспоминать. Никогда. Мину стыдно и странно, а ещё очень стрёмно теперь выходить за пределы собственной комнаты и встречаться взглядом с Тэхёном, а что ещё хуже – с грёбанным Чонгуком. Юнги вспоминает их дохера содержательный диалог о Тэхёне, и так и не понимает, что у этих двоих, то ли встречаются, то ли нет… Да и вообще ему сейчас поебать на это абсолютно, если честно. Мин раз за разом прокручивает в голове момент с поцелуе… –ями, причём непроизвольно. И всё это вспоминается настолько реально, будто происходит прямо сейчас. Кажется, что кожа отдаёт теплом в тех местах, где касался Чонгук, а губы вдруг напоминают ощущение чужих – мягких, горячих и требовательных. - Блядский, сука, пиздец, - чуть ли не воет Юнги, пытаясь не обращать внимания на то, как тянет внизу живота. В голову непонятно с чего приходит мысль, что, если он сейчас заводится только от обычных воспоминаний, странно, что они не потрахались прямо там, в прихожей. - Господи, да о чём я вообще думаю? – почти хнычет Мин, сжимая у корней волосы на затылке. А потом ему определённо хочется раздолбить себе башку об кафель, потому что мысли о том, как Чонгук прижимает его лицом к стене, вбивается резкими толчками и с рыком кусает за загривок, - превращаются в картинки, а в паху всё тянет и ноет, требуя любви и ласки. Ну, или хотя бы обычной разрядки. Юнги сжимает кулаки, смиряясь с нахлынувшим возбуждением, переключает воду с горячей на холодную, и делает какие-то свои выводы на счёт того, что ему нужно, как можно скорее, потрахаться, и ни в коем случае не с Чон Чонгуком.

***

*** - Как я пришёл домой? – спрашивает на следующий день Юнги у Чимина, который ни с того ни с сего решил заявиться в гости. - Ногами, - уверенно отвечает Пак с серьёзным лицом. - Шутка на пять баллов, Пак Чимин. Смеюсь и падаю, - с нотками раздражения реагирует Мин. – Я тебя серьёзно спрашиваю. Он бы с радостью даже и не заикался на эту тему, но вся трагедия в том, что он совершенно не помнит, что произошло, после поцелуев с Чонгуком, и как он вернулся домой. Как провал в памяти. Вот он в соседской прихожей, а потом раз – и уже дома в постели и с головной болью. Всё как-то слишком странно. Юнги вообще не из тех людей, которые всё забывают после пьянки, но тут прям исключение. - Если честно, я и сам не знаю, - признаётся Чимин. – После того, как за вами с Чонгуком закрылась дверь, мы с малым ещё немного постояли, поняли, что это пустая трата времени, пожелали вам счастливо потрахаться и зашли в квартиру. Пак говорит очень расслабленно и непринуждённо, и даже не замечает испепеляющего взгляда Юнги. Нет, серьёзно, Пак даже на секунду не задумывается о том, что Юнги сейчас не видит в своей жизни ничего более радостного, чем свернуть ему шею. Но Чимин отделывается одним только подзатыльником, ойкает и непонимающе смотрит на Юнги, потирая ушибленное место: - Ты чего это? - Да ничего, блин, - рявкает Мин. – За словами следи. Чимин только равнодушно фыркает на это и решает свалить на кухню к Тэхёну, всё же компания поприятней, чем – сегодня как-то по-особенному – нервный Мин Юнги. Юнги, собственно, совершенно не возражает. Он откидывается на спинку дивана, складывая руки на груди, и думает только о том, что так и не узнал, что хотел.

***

В универе особо ничего не меняется. Всё те же скучные пары, длящиеся, кажется, как минимум, вечность; унылые физиономии студентов, без энтузиазма передвигающихся из одной аудитории в другую… Юнги не то чтобы не любит ходить сюда, ему просто лень. Естественно, Мину больше нравится у себя дома, в тёплой кровати и под мягким одеялом. В общем-то, как и всем. Сегодня день пасмурный, и, скорее всего, поэтому настроение у Юнги вполне себе хорошее, да и профессор Ким в этот раз совсем не докапывалась, что не может не радовать. - О-ох, ещё отсидеть у профессора Чхве и домо-ой, - Хосок от души потягивается, разминая застоявшиеся мышцы, и удовлетворённо расслабляется на стуле. Юнги кивает, соглашаясь, и переводит взгляд на окно. Небо затянуто серыми тучами, но дождя, вроде как, не предвидится. Божественно, думает про себя Мин, и уже представляет, как придёт домой и завалится на диванчик в гостиной, вытягивая ноги. Народу в столовой совсем мало, Юнги уже и не припомнит, когда в последний раз во время большого перерыва тут оставались пустые столики. - Людей как-то сегодня вообще не густо, - будто читает его мысли Чимин. - Странно, вроде же только понедельник. Ладно в пятницу тут никого особо не увидишь… Мин без особого интереса ковыряет палочками рис в своей тарелке и друзей, кажется, вообще не слышит. Он всё ещё пытается собрать осколки памяти воедино и, наконец-то, узнать чем закончился тот злосчастный вечер недо-попойки. Его серьёзно раздражает вся эта ситуация, настолько, что он даже при всём своём нежелании готов спросить у Чонгука лично, но этот козырь Мин, всё-таки, откладывает на крайний случай. И, кстати, странно, но соседа своего за целый день он пока ещё не встречал. Не то, чтобы Юнги это сильно волновало, но они как бы учатся в одном корпусе из трёх этажей, и вероятность столкнуться где-нибудь на лестнице – процентов восемьдесят пять примерно. Хотя опять же – не то чтобы Юнги это сильно волновало. - Что у тебя на шее? – Хосок с интересом тыкает пальцем, и Мин машинально дёргается в сторону, накрывая рукой это место. Кофта предательски сползла, оголяя уже бордового цвета пятнышко. Чимин тянет заискивающее «у-у-у» в кулак, но ничего не говорит по этому поводу. Юнги ненавидит своих друзей. - Упал, - мрачно отвечает он, всем своим видом показывая, что продолжать разговор он не собирается. Но Хосока так просто не остановить: - Куда? – хмыкает он. – На пылесос, что ли? Мин смотрит на Чимина, ожидая подколки по этому поводу, но Пак, как ни странно, молчит, только улыбается ехидно, закусив губу. Хосок прослеживает взгляд Юнги, натыкаясь на Чимина, потом опять смотрит на Юнги, и снова на Чимина. И так раз пять. С каждым разом шестерёнки в его голове крутятся быстрее, и наконец он выдаёт: - Только не говорите, что вы… - Не-ет! - Совсем долбоёб? Парни в один голос осаждают, уже успевшего офигеть от своих догадок, друга. - Фух, - выдыхает Чон, - а то я подумал… - Да заткнись ты уже. - Не было ничего. Рявкают они снова, и Хосок только примирительно выставляет руки перед собой, замолкая. К огромному счастью Мина, тему засоса на его шее они больше не затрагивают. Наверно, Хосоку из-за своей фантазии, работающей только в - ему одному известном - направлении, хватило на сегодня впечатлений. Они сидят ещё минут пять в полупустой столовой, после чего постепенно расходятся. Чимин уходит на первый этаж – в спортзал, а Хосок вспоминает, что не забрал журнал у предыдущего преподавателя. Мин кивает на «я сейчас» и провожает взглядом убегающего Хосока. До начала пары ещё минут десять, чего бежать? Не найдя ответ на этот вопрос, Мин передёргивает плечами и поворачивается, продолжая идти куда шёл. Странный, всё-таки, парень этот Хосок… Мысли Юнги о странном друге прерывает чья-то рука, схватившая за шиворот. Его утягивают в аудиторию и довольно-таки не нежно прикладывают об стену, выбивая воздух из лёгких. - Какого… - всё, что он успевает сказать перед тем, как его губы накрывают поцелуем. Понятное дело, Юнги не отвечает. Он пытается оттолкнуть от себя явно охреневшую особу, но особа чуть ли не в два раза сильнее, так что, попытки Мина так и остаются попытками. В итоге он делает единственное, что ему сейчас под силу – больно кусает неизвестного за губу, и вот это уже срабатывает. По непонятным причинам, Юнги не удивляет то, что он видит. Чонгук недовольно морщится, проводя языком по месту укуса, глубоко дышит и смотрит исподлобья. Мин недовольно сужает глаза. - Ты-ы… - тянет он. - Я, - отзывается Чонгук шёпотом уже в губы Юнги. И снова поцелуй. Уже чуть более мягкий. Юнги несколько секунд стоит столбом, но потом всё равно сдаётся, начиная потихоньку отвечать. Чонгук настойчивый. И сейчас он очень настойчиво сжимает задницу Юнги, заставляя того ахнуть. Чонгук творит своим языком у него во рту такое, что Мин не знает, как до сих пор не взорвался разноцветными фейерверками. Юнги хочет оттолкнуть наглого засранца, хорошенько ему врезать и выйти из этой аудитории, громко хлопнув дверью, но на деле он только цепляется за чонгуковы плечи и наклоняет голову, чтобы было удобнее отвечать на поцелуй. Юнги думает, что неправильно всё это, пиздец, как неправильно, но внутренности приятно скручивает в узел от происходящего. Юнги ведёт от рук, сжимающих его бока, от звука сбившегося дыхания Чонгука и от сложившейся ситуации в целом. Чонгук вжимается бедром ему в пах, и Мин еле сдерживает стон, снова кусая того за губу. Где-то там, за дверью, раздаётся звонок на пару, и, вообще-то, он звенит довольно громко, но до Юнги звук доходит как из-под воды. Чонгук улыбается в поцелуй, напоследок оттягивая губу Мина зубами, и отстраняется, делая шаг назад. Юнги пытается собрать себя в кучу и сфокусировать взгляд на стоящем перед ним. Губы горят, щёки горят… Юнги весь горит. Какого хрена сейчас было? - Да ты, блять, ахуел вообще, - Мин пытается звучать как можно более грозно, но выходит как-то хрипло и тихо. У Чонгука взгляд наглый и ухмылка какая-то непонятная. Он молча вытирает губы тыльной стороной ладони, поднимает с пола свой рюкзак и, закинув его на плечо, невозмутимо шагает к выходу. - Сделаем вид, что этого не было, - безразличным тоном говорит он уже в дверях. – Просто поцелуй, ничего особенного, - и выходит, даже не посмотрев на Мина. Юнги, мягко говоря, ахуевает. Он тупо пялится на дверь, пытаясь осмыслить весь этот бред, который сейчас произошёл, и не может понять, как ему вообще поступить. Долгие пять секунд уходят на то, чтобы осознать, что его кинули, и ахуеть от этого ещё больше. Юнги не может сказать, что чувствует себя использованным или что-то типа этого, но ему сейчас определённо обидно, и задело, если честно. Охеревший пиздюк, думает Мин и выходит из кабинета. Чонгук ещё даже не дошёл до конца коридора. Юнги смотрит на его расслабленную походку и раздражается моментально, а руки сами сжимаются в кулаки. Этот дятел реально думает, что ему всё сойдёт с рук? Юнги зол. Он настигает Чонгука быстро, даже сам не успевает понять как, разворачивает к себе и с размаху проходится кулаком по лицу. Чонгук от неожиданности отшатывается и налетает на подоконник. Мин хоть и ростом особо не вышел, но удар у него неслабый, и Чон шипит, прикладывая палец к рассеченной губе. - Потрудись объяснить, - рычит Юнги, всё ещё не разжимая кулаков. Чонгук слизывает выступившую кровь. - Неприятно, правда? – усмехается он. – Твоими же словами. Даже от себя ничего не добавил. Юнги вопросительно выгибает бровь. До него доходит не сразу, но доходит, и кулаки вдруг разжимаются. Ах, вот оно что… - Ладно, не бери в голову, - Чон снова поднимает рюкзак с пола, отряхивает его, и продолжает свой путь, как ни в чём не бывало. – Увидимся, - кидает он на ходу и сворачивает за угол. А Юнги на какое-то время зависает, наконец-то, вспоминая, как сказал те же самые слова Чонгуку и трусливо выбежал за дверь. И вообще-то да, неприятно.