mizogren / дороги звездного стекла

Фил никогда не боялся темноты, потому что только с ее наступлением мог увидеть на небе россыпь звезд. С юных лет он знал, что эти светящиеся искры на самом деле огромные шары газа на расстоянии сотен лит. Такие элементарные вещи были известны каждому инквиту с раннего детства, но дедушка как-то сказал Филу, что не всякая вещь может представляться одним образом. «Знания», — говорил дедушка. — «Это замечательно, но воображение рождает истинных ученых. Ведь именно благодаря воображению ты можешь заглянуть за грань и увидеть пути до самых звезд». Дедушка всегда был для Фила примером подражания, пусть остальные и находили его немного странным, ссылаясь на излишний эмпиризм. Однако, внимая советам деда, маленький Фил научился видеть в звездах не просто космические объекты, а развешенные по черному бархату фонари или бисер, рассыпавшийся из сломанной шкатулки. Наверное, именно этого и хотел добиться дедушка — Фил стал обращать внимание на поразительную двойственность вещей, и его любопытство бежало перед ним, только успевай ловить за подол. Поддавшись, Фил протянул руку, но его пальцы наткнулись только на стекло иллюминатора, за которым стелился черный бархат туманности Ориона. Каждый инквит в течение жизни мог получить множество знаний, накопленных за период всего существования расы. Но этого было мало, и необходимо было двигаться вперед, постоянно утоляя свой интеллектуальный голод. К счастью, во Вселенной было столько неисследованного, что позволило бы инквитам избежать застоя на ближайшую вечность. Поэтому они упорно трудились в лабораториях, а затем устремлялись от своей родной планеты на сотни и тысячи лит. Филу Лестеру удалось найти для себя, пожалуй, самую удивительную двойственность, когда он приступил к изучению языков. Слова могли скрывать за собой так много значений, а целые фразы — иметь совершенно разный смысл. Ничего так не открывало для Фила тонкости жизни иных рас, как их наречия и языки, поэтому он решил посвятить себя им. А когда пришло время, то он был полностью готов отправиться в неизвестность. — Пришли последние данные с зонда А-19, — прямо за спиной Фила раздался голос, заставивший его подпрыгнуть. — Извини, не хотела пугать. — Ничего, Гвен, — Фил обернулся и смущенно потер затылок. — Я просто не заметил, как ты подошла, двигаешься так бесшумно, как киртемида. — Осталось тридцать шесть а.е. до системы G2V, — уголок рта у Гвен слегка приподнялся, но Лестер засчитал это за улыбку. — Поэтому тебе лучше ознакомиться с отчетом сейчас и перевести его, потому что Бут постоянно сверяет координаты. — Я понял, — Фил принял из рук Гвен карту, на которой содержался отчет. Выполнив поручение, девушка готова была уже покинуть второй отсек, но задержалась в дверях. — Фил, как твое состояние? — во взгляде ее почти прозрачных голубых глаз можно было угадать волнение. — Если это снова переутомление, то следует принять лекарства. — Со мной все в порядке, и лекарства не нужны. Почему ты спрашиваешь об этом? — Фил уже вставил карту в сверхпроизводительный интеллектуальный модуль, или СИМ, дожидаясь проверки. Однако вопрос Гвен заставил Фила немного понервничать, пусть он и не показал вида. — Я не могу понять, о чем ты думаешь, — Гвен, казалось, хотела проникнуть в нейронные сети чужого мозга так же, как и в любую информационную систему. Ей важны были причинно-следственные связи, строгая логика, поэтому всякое нестандартное поведение могло загнать Гвен в тупик. По этой причине, пусть они и были довольно близки, Фил никогда не стремился поговорить с Гвен по душам, как и большинством подобных. Он прекрасно помнил, как отзывались в таких случаях о его дедушке. Поэтому, убедив Гвен, что его состояние полностью под контролем, Фил проводил ее и приступил к переводу отчета с зонда А-19. Команда «Яскона» уже пять с лишним лит занималась исследованием заброшенных миров. Членов экипажа всего было двадцать четыре, из которых двадцать один были инквитами, а трое — андроидами. Каждый занимал определенное место в команде, поэтому их работа продвигалась успешно, а база исследований пополнялась все новыми материалами об исчезнувших цивилизациях. А сам «Яскон», похожий на огромного космического кита, продолжал бороздить звездный океан. Фил никогда не думал, что ему придется ступать по осколкам мертвых миров, однако теперь это полностью захватило его. Для Лестера их забытые языки были отражением жизни целой расы, которая канула в забвение. Пока обновленная версия отчета переписывалась на карту, Фил снова бросил взгляд в бесконечность космоса, которая простиралась за тонкой обшивкой их корабля. Сколько еще их там, этих потерянных существ? Филу ведь не хватит жизни, чтобы узнать это, даже если и заниматься своим делом до конца дней. Такое положение вещей было естественным для инквита, но… В последнее время Фила стали посещать несвойственные ему раньше мысли. Он не хотел принимать то, что теперь работа приносит ему все меньше удовлетворения, чем прежде, словно он терял нечто важное для себя. Чтобы отвлечься от подобных размышлений, Фил решил в оставшееся время полета освежить в голове некоторые знания о мертвой цивилизации, которая была их следующей целью. Центром планетной системы, к которой направлялся «Яскон», была звезда G2V, но самая разумная раса в этой системе звала ее Солнце. Еще только приступив к изучению данной планетной системы, Фил поразился, как это Солнце по своим характеристикам схожа с Лигрет — звездой в их собственной системе, разве что G2V обладало чуть большей массой и светимостью. Но, конечно, самым интересным космическим объектом оказалась планета G2V-3 или Земля, населенная самым большим числом живых организмов в системе. Люди были самыми разумными созданиями на планете Земля, и по внешнему строению были очень схожи с инквитами, почти идентичны. Это было еще одной причиной, почему люди были одним из самых интересных объектов для изучения. Их молодая цивилизация довольно успешно развивалась, правда с относительно низкой скоростью. Такими темпами людям понадобилась бы не одна сотня, а может и тысяча лит, чтобы достигнуть уровня развития инквитов. Однако, что теперь об этом говорить. Все человечество исчезло с лица Земли более двадцати лит назад. СИМ щелкнул, присылая новое сообщение: «Яскон» только что вошел в межпланетный токовый слой Солнечной системы. Для членов экипажа это означало, что необходимо погрузиться в свои персональные капсулы до достижения следующей точки. Фил вздохнул, убирая планшет, и поспешил в четвертый отсек, где находились капсулы. Они походили на огромные белые ванные, тянувшиеся вдоль всего отсека, и номер девять предназначался для Фила. Как только он опустился, капсула закрылась с мягким стуком, а затем над головой Лестера зазвучало тихое жужжание. Он закрыл веки, готовясь погрузиться в сон, но в его голове бесперебойно продолжали метаться мысли. Возможно, это и правда всего лишь переутомление, но сейчас это уже не важно, потому что, когда Фил в следующий раз откроет глаза, то «Яскон» уже будет на орбите G2V-3.

🌠 🌠 🌠

Дикий пес яростно рыкнул, замечая напротив себя соперника, готового поживиться его добычей, и оскалился, предупреждая его. Шерсть на загривке встала дыбом, придавая животному еще более угрожающий вид, но другой пес, не намереваясь так просто отступать, тоже принял позу, говорящую о его готовности к возможному бою. У лап первого пса лежали очень аппетитные куски разодранной серны, чей немного гнилостный аромат дразнил всех остальных хищников в округе. Внезапно в воздухе раздался едва различимый шум, который все же заставил собак насторожиться и поднять уши. Звук шел откуда-то сверху, и внезапно, среди облаков показался вытянутый черный объект, стремительно направляющийся к земле. Инстинкт самосохранения и нарастающий гул заставили животных броситься прочь, забывая о своей добыче. На поверхность, разрезая воздух, опустился огромный летательный аппарат. Когда объект завершил посадку, то из открывшегося люка сначала выкатился андроид, собирая первые данные о состоянии окружающей среды, а затем появились еще пять существ. Все они были одеты в темно-серые плотные костюмы и дыхательные маски, позволяющие видеть все через прозрачное стекло. Эти существа быстро принялись за работу, и уже через несколько часов на луге Хэмпстед, где раньше находились отличные поля для гольфа и теннисные корты, развернулась небольшая научно-исследовательская станция. На этой планете все равно уже некому было играть в гольф. В глазах Фила рябила зелень, и так было с того самого момента, как они опустились на поверхность G2V-3. Зеленый цвет был буквально повсюду — дикие растения постепенно отвоевывали свое место на планете, превращая некогда оживленные города в настоящие джунгли. Фил находил это притягательным и одновременно немного пугающим, как впрочем, любой заброшенный мир. Весь экипаж «Яскона» был поделен на несколько экспедиций, которые направились в заранее намеченные точки. Меньше всего Фил завидовал команде на северном полюсе планеты, где преобладали очень низкие температуры. Его же, как лингвиста, определили в группу, которая должна была посетить один из крупных мегаполисов. На планете Земля было распространенно огромное количество языков, более шести тысяч. Не так много по сравнению с планетой Эге-5, жители которой говорили на семидесяти тысячах языков, но достаточно большое для родной планеты Фила, на которой едва насчитывалась сотня языков. Конечно, ранее их насчитывалось больше, но в результате ассимиляции многие из них слились воедино, упрощая социальное взаимодействие инквитов. К счастью, на Земле языки были распространены неравномерно, что позволило выбрать наиболее подходящий для изучения. Так Фил владел языковой базой китайского и французского, но более углубленно знал английский язык, которым намеревался пользоваться в предстоящей экспедиции. Для Фила был труден переход на местное время и единицы измерения, что вызвало у него определенный джетлаг. Обращение G2V-3 вокруг оси было по расчетам на несколько часов меньше, чем на их родной планете. Темнело раньше, но сами дни были светлее. На вторые сутки после обустройства лагеря были получены окончательные данные, подтверждающие причину исчезновения людей. Фил как раз находился в жилом модуле — команде пока не было дано разрешения надолго покидать станцию. Вывод озвучил Миз, быстро ориентируясь по строчкам, мелькающим на экране его СИМ. — Результаты подтвердились, — доложил он. — Это был вирус RTR. Предположительно, занесен на планету космическим объектом, что вызвало массовую пандемию и, впоследствии, полное вымирание человеческой расы. На данный момент зараженных особей в окрестностях не обнаружено, и оставшиеся живые существа на планете не подвержены данному заболеванию. — От вируса RTR существует несколько способов лечения, — оторвалась от своего планшета Гвен, сидевшая в противоположном углу модуля. — Не на этой планете, — покачал головой Миз. — Людям так и не удалось разработать вакцину и противостоять заболеванию. Медицина на Земле была развита так же очень слабо. Для инквитов вакцинация от RTR и ряда других космических вирусов было обязательной процедурой, и поэтому им ничего не грозило. В отличии от обреченного некогда человечества.

🌠 🌠 🌠

Дэн судорожно откашлялся, опираясь левой рукой о косяк двери. Пустая квартира встретила тишиной, но в этом не было ничего удивительного. Мир в последнее время вообще стал довольно тихим местом. Парень, все еще придерживаясь за косяк, скинул с себя кеды, наступая на подошвы, а затем протопал в свою комнату, на ходу оставляя черную куртку валяться где-то на полу. Он повалился на кровать, тут же закутываясь в теплое одеяло, чтобы спастись от охватившего его озноба. Еще полгода назад из дома было запрещено выходить без уважительной причины из-за строгих рамок карантина, однако теперь всем уже было на это глубоко плевать. Никто не указывал другим, что нужно делать, потому что указывать уже было некому, а большинство людей было слишком уставшим от всего. Мрачными тенями они бродили по улицам пустеющих городов, постепенно дожидаясь своего заката. Сегодня Дэн впервые за долгое время ходил к пруду в парке, за тем, чтобы просто сесть у моста, свесив ноги вниз, смотря в болотистую воду. Тишину вокруг прерывали только крики надоедливых птиц, но Дэну было все равно — лишь не запираться дома, в четырех стенах своей квартиры. Раньше Дэн Хауэлл бы от души посмеялся, скажи ему кто такое, ведь сам он всегда предпочитал коротать свои вечера дома в обществе интернета или телевидения. Возможно, именно это и послужило причиной того, что Дэну так долго удалось продержаться, учитывая, как мало он контактировал с людьми в реальном мире. Но после того как идея с полным карантином провалилась, он начал почаще выбираться наружу, пока у него еще оставалась такая возможность. Его силы таяли с каждым днем, потому что Дэн был болен. Они все были больны.

🌠 🌠 🌠

Фил шел по опустевшей улице, жадно всматриваясь в поблекшие вывески на зданиях и на больших щитах над дорогой. Стекла в зданиях были разбиты, в стенах крошился камень, зеленые плющи пробивались из трещин и опутывали провода на дорогой. За всем этим тяжело было разглядеть проступающий облик некогда шумного Лондона. Теперь же единственными звуками на этой улицы были шуршащие шаги Фила, да копошение какого-то небольшого зверька в одном из мусорных баков. На следующий день после подтверждения данных о вирусе команде было дано разрешение проводить свои изыскания непосредственно в местах обитания людей. Это означало, что окружающая среда не представляла для инквитов опасности, однако, главным правилом все так же оставалось соблюдение мер безопасности. Поэтому сейчас Фил был одет в легкий защитный комбинезон, а на нижней части лица был закреплен респиратор. Все утро он вместе со своей группой исследовали часть города, которая находилась ближе к их станции. Большинство улиц были затоплены паводковой водой — на реке, у берегов которой стоял город, лопнул барьер, и теперь прорвавшаяся вода затопила дороги, превращая их в болота. В ней гнили деревянные скамьи, и покрывались ржавчиной огромные автомобили, похожие на красные короба, а жадные до влажности растения захватили почти каждый клочок земли и теперь пробивались через твердую поверхность дороги. Здания вокруг ветшали, но еще не рушились, однако через несколько лет ржавчина разъест и их металлические каркасы. Подобной картины экипаж «Яскона» еще не видел, но особого удивления она не вызывала, учитывая характер катастрофы. Планета просто возвращала себе свое естественное состояние, существовавшее до вмешательства людей. Каждая умершая цивилизация на памяти инквитов намеревалась оставить после себя след, но и он исчезал под натиском времени. Так на планете Орш-19 все было съедено пламенем, а на Хитхе — снесено соляными бурями. Ближе к вечеру Фил отделился от остальных, пробираясь вглубь городских джунглей. Ему не хотелось возвращаться к жилому модулю, когда перед ним лежало столько всего неизведанного. К тому же, Филу наконец выпала возможность провести некоторое время вдали от остальных членов экипажа. Когда находишься с кем-то в замкнутом пространстве космического корабля столько времени, то волей-неволей наступает тяга к уединению. Заблудиться Фил не боялся, и что его потеряют тоже — на переносном устройстве, которое крепилось к запястью, был датчик отслеживания. В конце улицы Фил задрал голову, замечая вдали высокую башню с многоярусным шпилем. На самом верху башни с одного видневшегося угла зияла большая дыра, а с другой —сохранившийся еще серый круг механических часов. Фил знал, что на таких земных часах должно было быть две стрелки, но на башне осталась только одна, указывающая вертикально вниз. Скорее всего, эти часы навсегда остановились, когда люди еще были живы, но заводить их было некому, да и без надобности. Время замерло для последних остатков человечества. Фил прошел еще несколько кварталов, рассматривая жилые дома, сохранившиеся от натиска воды благодаря тому, что находились на возвышении. Внезапно за углом послышались громкие животные звуки, и в конце улицы появилось несколько четвероногих животных. Фил увидел, что это были собаки, скорее всего потомки домашних питомцев человека, все еще не покинувшие город в поисках пищи. Эти звери могли напасть на любой движущийся объект, так что Фил тут же сбавил ход и попятился. У него было с собой оружие, но он не хотел им пользоваться, предпочитая где-нибудь скрыться. Он заметил проем в стене с полуразрушенной лестницей, и поторопился скрыться в этой нише. Он забрался по груде камней наверх, а затем осторожно поднялся по ступенькам на площадку. Голоса собак затихли, значит, преследовать они не собирались. Однако Фил решил пока не возвращаться на эту улицу, а может, найти какой-нибудь другой выход. На площадке была одна покосившаяся дверь, и Фил, плечом отодвинув ее к стене, зашел внутрь. Фил сразу понял, что оказался в чьей-то квартире. Он чуть не наступил на осколки зеркала, лежащие на полу вместе с большой резной рамой, так же расколотой на части из-за падения. Лестер хотел было вернуться обратно на площадку, но любопытство заставило его передумать и пройти вглубь заброшенного жилья. Коридор вел в четыре разные комнаты, ближней из которых была небольшая ванная, выложенная серой плиткой. Фил включил фонарь, и его свет отразился от мутного зеркала над раковиной, в котором инквит смог различить только свои очертания. На полочке стояли какие-то принадлежности, скорее всего, необходимые для гигиены, а если бы на Филе не было респиратора, то скорее всего он бы ощутил гнилостный запах от валяющихся здесь полотенец. Вход в соседнюю комнату был завален обвалившимся потолком, поэтому Фил сразу заглянул в противоположную. Здесь было не так много мебели: посередине стояла кровать с продавленным матрасом, чуть съехавшим на пол из-за покосившейся ножки, а рядом с ней тумба и шкаф. Все было покрыто толстым слоем пыли, светлой стружкой, осыпающейся с потолка, и жухлыми листьями. Стекла в раме не было, и через окно в комнату пробирались ветви дерева, которое росло у стены дома. Фил зашел в эту комнату, перешагивая через потускневшее клетчатое одеяло с зияющими дырами. В груди у него появилось странное чувство, когда он смотрел на эту мебель, начинающую разваливаться от гнета времени, на шторы, свисающие с подоконника и разбросанные мелкие вещи. Интересно, кто жил в этой квартире? Фил огляделся в поисках подсказок, а затем подошел к шкафу и осторожно распахнул хлипкие дверцы, подсвечивая фонарем его содержимое. Сохранившаяся одежда поблекшим тряпьем осталась на вешалках, и, судя по всему, принадлежала одному человеку. Большая часть вещей была темного цвета. Аккуратно Фил вытащил одну из черных рубашек — такая вполне налезла бы на него самого. Для инквита Фил был среднего роста, но для человека считался бы довольно высоким. Прежде, чем заглядывать в остальные ящики, Фил решил проверить последнюю комнату в конце коридора. Она выглядела лучше других, даже в оконной раме остались крупные куски стекла. Небольшой диван у стены сохранил свою форму, отчасти благодаря отсутствию ножек. Рядом с ним почти вплотную стоял шкаф, заставленный вещами различных форм. Фил подошел к нему поближе, чтобы рассмотреть, и под подошвой ботинка вновь что-то хрустнуло. Опустив глаза, Фил заметил на полу крупные белые осколки разбившейся чашки, а когда поднял один из них, то смог разглядеть кусочек картинки — там была морда какого-то животного, скорее всего собаки. К сожалению, большинство предметов в шкафу, например книги и журналы, были беспощадно испорчены влажностью, хотя на их страницах еще можно было различить слова. А вот тонкие пластиковые коробочки были в сохранности, и в них находились круглые носители — скорее всего, они заменяли людям карты. Фил опустился на колени, изучая нижние полки, на которых стояли коробки побольше. Ради интереса, он взял в руки одну из верхних, и из нее на пол высыпалось несколько фигурок и карточек. Что-то вроде настольной игры? В этом Фил знал толк — такие игры были одним из его любимых времяпрепровождений, вот только у инквитов они были больше развивающие, нежели развлекательные, и явно превосходили земные по сложности. Правда, не многие любили играть в эти головоломки, предпочитая им более реальные и ценные вещи, поэтому Фил часто не имел возможности сыграть с кем-нибудь. Что приглянулось Филу больше всего, так это очень красивые картинки на карточках, которые он принялся складывать обратно в коробку. Ему хотелось бы перевести правила этой игры, но в данный момент это было бы лишней тратой времени, которое и без того было ограничено поставленными рамками. Кроме коробок с играми, здесь стояла еще пара квадратных ящиков, раскрашенных в разноцветную полоску. Фил взял один такой ящик и протер с крышки пыль рукавом своего комбинезона. В ящике оказались тоже какие-то журналы, и они намного меньше пострадали из-за сырости и микроорганизмов. Среди них Фил обнаружил еще несколько толстых конвертов, и развернул один, доставая из него прямоугольные карточки с фотографиями. Фил отложил ящик на пол и опустился на диван, все еще держа перед глазами содержимое конверта. Он с интересом рассматривал поблекшие фотографии, на которых были запечатлены улыбающиеся люди. Скорее всего, все снимки из конверта были сделаны на каком-то празднике, потому что люди явно веселились или отдыхали, иногда даже не замечая того, что их снимают. Нельзя было не заметить, как красиво и броско они выглядели, как лежали у них волосы самой разной длины. Для инквитов это было чуждо — в одежде они предпочитали комфорт, и прическа тоже не должна была приносить лишние хлопоты. Правда, челка Фила немного не вписывалась в эти понятия, поэтому ему приходилось часто зачесывать ее назад во время работы. Фил со странным волнением искал среди этих лиц того, кто мог быть хозяином этой квартиры, ведь он определенно должен был быть здесь, если не сам делал эти фотографии. Однако, найти его все же не составило труда — это был парень, одетый в ту самую черную рубашку из гардероба в соседней комнате. Конечно, это не являлось главным показателем, но Фил странным образом почувствовал, что это он. Незнакомец действительно был довольно высоким — над некоторыми людьми на снимках он возвышался больше, чем на голову. А еще он был очень красивым, хотя это ничего не значило. Просто наблюдение. На фотографии, которую Фил сейчас держал в руках, парень приобнял за плечи девушку со светлыми волосами, и они оба махали в камеру, а нас следующей он уже был один и держал в руках бокал, наполненный чем-то ярко-красным. Вид при этом у парня был такой, словно он не ожидал, что его сейчас сфотографируют, при этом стараясь не рассмеяться. Судя по всему, у него было много друзей. Почему же тогда он жил один в этой небольшой квартире? И был ли он здесь в свой последний день?

🌠 🌠 🌠

Дэн проснулся, но после сна лучше себя чувствовать не стал. Тело ныло, а в глаза словно насыпали песок. За окном поднялся ветер, заставляя ветки слегка постукивать о стекло, это были единственные шумы, доносившиеся с улицы. Волей-неволей Дэн заставил себя подняться с кровати, на которой так и уснул в одежде. Хотя, плевать. Он направился в ванную, чтобы умыться и избавиться от этой сухости в глазах. По привычке он пошарил рукой по стене в поисках выключателя, но это было бессмысленно — здесь свет не горел. Внезапно Дэну показалось, что в зеркале мелькнул какой-то ярко-голубой луч, и это заставило его вздрогнуть и отшатнуться, но в следующую секунду все было как обычно. Показалось. Дэн вздохнул, переживая эту странную мгновенную галлюцинацию, и включил воду. Он вымыл руки, побрызгал водой себе на лицо и вытерся полотенцем, которое тут же упало с крючка, стоило повесить его обратно. После Дэн поплелся на кухню, хотя аппетита у него не было уже давно — он усилиями воли заставлял себя есть хоть что-то, чтобы потом не упасть на ровном месте. Меньше всего Дэну сейчас хотелось лежать без сил к самостоятельному передвижению, иначе он потеряет остатки того, что называлось жизнью. Неужели, всего пару лет назад на Земле все было иначе? Торговые центры были полны людей; на площадках раздавался стук баскетбольных мячей и агрессивные крики игроков; из машин доносилась громогласная музыка; девушки рисовали на глазах стрелки и загорали в соляриях; дети стояли в очереди за мороженым; студенты раздавали на углах листовки с рекламой новой пиццерии; в парках продавали пончики с розовой глазурью и кокосовой посыпкой; люди убивали других людей из-за денег; молодые пары играли свадьбы; старики пытались пользоваться смартфонами; и с утра метро было полно людей, спешащих в надоевший офис. Мир был полон звуков, запахов и мыслей. А потом все развалилось. Никто даже не мог сказать, с чего точно все началось, и почему сразу не заметили признаков надвигающейся катастрофы. Наверное, просто никто не ожидал, что это произойдет подобным образом, а не от метеорита, огромного торнадо, цунами или ядерного взрыва. Люди уходили тихо, от них не оставалось ничего, кроме их любимых вещей. Поэтому и все вокруг стало таким безмолвным, заброшенным. У чая в кружке Дэна не было вкуса, а хлопья напоминали деревянную стружку. По телевизору уже работало всего пять каналов, и в большее число времени на них крутили фильмы, изредка разбавляя их короткими сводками новостей, которые Дэн предпочитал не видеть. Да и вообще телевизор он смотреть перестал, предпочитая книги и комиксы — их страницы были куда безопаснее, потому что вели в несуществующие миры. В данный момент Дэн перечитывал «Властелина колец», скрашивая этим свой скудный завтрак. Так устоялась его жизнь в последние месяцы после карантина, и если в период Вспышки он чувствовал безграничное отчаяние, то сейчас… уже смирился с неизбежным. Хотя Дэн не мог заставить себя перестать скучать по прежней жизни, по друзьями и родным, от которых уже ничего не слышал почти полгода. Когда мама перестала брать трубку, Дэн вышел из всех социальных сетей, выключил телефон, убрал в ящик ноутбук и остался один в своей квартире. Хотя, особо непривычным это не было. У Дэна было много приятелей и знакомых в интернете, но по-настоящему близких друзей он не имел. Сейчас не знал, хорошо, что так сложилось или плохо — он не хотел бы потерять кого-то еще, но… пустота давила. Закончив с завтраком, Дэн еще раз убедился, что его запасы на исходе, и нужно было сходить в ближайший маркет. Чувствовал он себя неважно, но оставаться без еды в таком состоянии еще хуже, поэтому он собрался с силами, надел куртку и вышел из квартиры. Ладно, ближайший рабочий продуктовый находился в соседнем квартале. Через полчаса Дэн уже лениво толкал перед собой тележку мимо полупустых полок. У скоропортящихся товаров уже прошел срок годности, а завезти новые было некому, поэтому Дэну пришлось отказаться от молока в хлопьях. В его тележку укладывались сами хлопья, консервы и замороженные полуфабрикаты. Дэн прошел мимо парня на стремянке, который доставал с верхней полки банки со сгущенным молоком. В отделе детского питания плакала женщина. Работала всего одна касса, за которой сидела, ссутулившись, девушка с очень усталым видом. Казалось, какой во всем этом смысл, для кого этот спектакль? Зачем еще нужны кассиры, когда деньги утратили свою былую силу в этом мире? Однако людям нужно было держаться за что-то привычное и знакомое, и Дэн заплатил за содержимое своей тележки. Уже возвращаясь домой, возле своего дома Дэн увидел Спарки — соседского пса. Самих соседей он уже давно не замечал, а вот Спарки все крутился неподалеку, не понимая, куда же все уехали. — Хей, — пес поднял голову, когда услышал голос Дэна. — Тебе стоит поискать где-нибудь лучшей жизни, приятель. Спарки поднялся на ноги и завилял хвостом из стороны в сторону, разумеется, не понимая ни слова из того, что сказал Дэн. Тот вздохнул и прошел мимо собаки, поднимаясь в свою квартиру. Он знал, что ему не стоит брать пса с собой, потому что рано или поздно тот все равно останется сам по себе, и ему придется выживать самостоятельно. Однако… Дэн спустился вниз и поставил рядом с дверью открытую банку паштета, позволяя Спарки уткнуться в нее носом и начать вылизывать. Пусть в его жизни будет хотя бы еще немного заботы, пока это возможно — так подумал про себя Дэн. Он опустился на ступеньки и потрепал пса по загривку. Возможно, Дэну это было нужно больше, чем самому Спарки. Он бы тоже сейчас был не прочь услышать чей-нибудь голос.

🌠 🌠 🌠

— Ты где пропадал? — спросила Гвен, когда Фил вернулся обратно в лагерь. — Вы прекрасно можете отследить меня по передатчику, — напомнил он, направляясь в сторону кухни. — Я не спрашиваю о твоем местоположении, меня больше интересует, что ты там делал, — девушка прислонилась к дверному косяку и сложила руки на груди. — Так, рассматривал кое-что, — туманно ответил Фил, не зная стоит ли сейчас рассказывать, что заинтересовался какой-то рядовой квартирой в городе. Кажется, такой ответ Гвен не очень удовлетворил, но выпытывать подробности она не стала, а просто присоединилась к парню за ужином. На следующий день они действительно отправились в центр города, оказавшимся почти полностью заполненным вышедшей из берегов рекой, и поэтому команда не стала покидать летательный аппарат, кружа над затопленными улицами. Крупные сооружения пока сохранились, в частности та башня с часами, которую Фил видел ранее. Он сделал несколько снимков для своего дневника, а остальное можно будет скопировать с основной базы данных по исследованию территории. Когда они уже собирались возвращаться, то внимание Фила привлекло еще кое-что, и он быстро сфотографировал это. На одной из стен крупными красными буквами было что-то написано рукой человека, и Фил решил потом выяснить, что это значит. Оставшийся день Фил занимался своей работой, помогая при этом Мизу составлять отчет на основе сохранившихся земных сводок. Только ближе к вечеру, когда основная часть была позади, Фил смог незаметно улизнуть из лагеря. При этом у него возникло странное желание отключить свой передатчик, но он тут же отбросил такую мысль — это было прямым нарушением правил. Фил без труда нашел дорогу в ту квартиру. На этот раз он принес с собой переносной прожектор, который поставил в большой комнате, и она тут же озарилась приятным голубоватым светом. Фил не мог позволить себе находиться здесь слишком долго, чтобы не вызвать подозрений, но ведь что-то тянуло его именно в эту квартиру. Почему именно здесь он хочет больше узнать о земной жизни? Фил подошел к какой-то большой вытянутой тумбе и поднял на ней крышку, поднимая небольшое облако пыли. Под крышкой оказался ряд черно-белых длинных кнопок, расположенных строго друг за другом. Фил уже видел что-то подобное — это был механический музыкальный инструмент. Он нажал на одну из белых клавиш, но услышал только тихий стук. Со второй произошло то же самое, а вот третья издала тонкий жалобный стон, заставивший Фила тут же захлопнуть крышку. Инструмент тоже был мертв довольно давно. Сверху на нем были разбросаны листы, но их содержимое уже поблекло, так что Фил едва смог разглядеть символы, скорее всего обозначавшие последовательность гармоник музыки для этого инструмента. Почему-то Филу стало жаль, что он не мог услышать их вживую. Часть листов была придавлена открытой книгой в твердой обложке, которую Фил не заметил раньше. Он взял ее в руки и бегло просмотрел. Название гласило «Властелин колец: Две башни», но Фил не знал, что обозначает только первое слово. Тут он вспомнил, что видел на полке еще две таких похожих книги, вернулся к шкафу и поставил эту часть к остальным, хотя не знал, в каком порядке они идут. Фил понимал, что такая литература вряд ли представляет научный интерес, но ему отчего-то хотелось изучить хотя бы одну такую книгу. Значит, этот парень любил читать, а еще умел играть на музыкальном инструменте. В шкафу у него преимущественно темная одежда, а на полках много разных бесполезных броских вещей и игр. Не очень подробная информация, однако, воображение Фила показывало ему больше, чем факты. Он подошел к окну и посмотрел на улицу, будто снова оказавшись на борту «Яскона», а за иллюминаторами лишь черная гладь. Фил развернулся. Ему показалось, что за его спиной на мгновение зазвучала музыка, однако пыльный инструмент все так же стоял у стены, похоронив в себе все звуки. Наверное, Фил просто слишком старался найти образ хозяина во всех вещах вокруг. И вдруг понял, что даже не знает его имени. Гость огляделся, словно надеялся увидеть какую-то подсказку, хотя, скорее всего, она не могла быть просто на виду. Хотя, ему в голову тут же пришла одна мысль — кажется, он уже видел что-то раньше, но не обратил внимание. Следуя этому предчувствию, Фил подошел к шкафу, вытащил ту самую полосатую коробку и выудил из нее пачку с фотографиями. В прошлый раз он больше внимания уделил содержимому и лишь мельком взглянул на сам конверт. Фил перевернул его — на обратной стороне стояли цифры «27.08.2015», а внизу быстрым росчерком написано три буквы. Возможно, это было именно то, что Фил искал, и конверт был подписан для получателя. — Дэн? — его голос разнесся по опустевшей квартире, и это было впервые за последние двадцать лет, когда это имя прозвучало в этих стенах. Фил улыбнулся, а потом вытащил из пачки ту самую фотографию, на которой Дэн только заметил камеру и положил к себе в рюкзак. Туда же отправилось несколько электронных устройств, которые Фил нашел в коробках. Ему было интересно, получится ли упросить Миза восстановить хотя бы часть данных с них, потому что очень хотелось узнать еще что-нибудь о Дэне. На это раз Фил избежал столкновения с Гвен, когда вернулся обратно в жилой модуль, поэтому обошлось без лишних вопросов. Все остальные члены экипажа, скорее всего, были заняты сейчас личными исследованиями, и Фил направился сразу к Мизу, который находился сейчас в техническом блоке. — Миз? — Фил отодвинул складную дверь и зашел в полутемную комнату. — Рад, что ты еще тут, у меня небольшая просьба. — Какого рода просьба? — спросил тот, поворачиваясь в своем кресле. Он явно не ожидал уже никого в этот час. — Ты не мог бы восстановить данные с этих устройств? — Фил положил на стол два белых прямоугольника разных размеров. — Не знаю, правда, сохранились ли здесь платы, но вдруг возможно прочитать хотя бы часть. — Почему не попросишь Гвен об этом завтра? — Ты ведь быстрее с этим справишься, я не хотел бы это откладывать, — Фил улыбнулся, однако не желая открывать истинной причины. Ведь это была информация личного характера, мало связанная с основной целью экспедиции, и обратись Фил к Гвен, придется все объяснять. Тогда как Миза мало интересовала семантическая составляющая в силу его… особенностей. — В данный момент я восстанавливаю данные с девяти крупных серверов, не думаю, что твоя задача стоит нагрузки, — Миз снова повернулся к экрану своего СИМ, так что Фил смог видеть его шею с отпечатанным штампом М.И.З-1978-008. Андроид продолжил работу, но Фил не собирался уходить, продолжая стоять за его спиной. — Пожалуйста, — он слегка понизил голос. — Хотя бы немного информации с них, что угодно. — Даже, если у меня получится что-то найти, это может оказаться мусором. И мне придется включить это в отчет, — сказал Миз, однако его отношение немного поменялось после слов Фила. Не каждый инквит будет просить дроида. — Просто попытайся, у тебя это не займет много времени. Миз замолчал, и Фил было подумал, что все это напрасно, однако… — Ожидай оповещения на свой СИМ. Фил вышел из технического блока довольно вдохновленный. В жилом блоке интенсивность освещения уже была снижена, так как время отбоя уже миновало. Фил делил комнату с еще двумя инквитами мужского пола, которые уже спали, поэтому он постарался как можно тише пробраться к своей кровати. Он вытащил из своего рюкзака СИМ и положил его рядом с изголовьем, собираясь дождаться оповещения от Миза. Фил знал, что обещаниям андроида можно верить, и больше надеялся сейчас, что у него получится восстановить хоть что—то. Интересно, что Дэн мог хранить на этих устройствах? Чтобы это не было, может Филу удастся узнать больше об этом человеке, лучше его понять. Пусть он и сам не до конца понимал причину такого желания. Фил не знал, как можно сформулировать это странное переживание, которое тяжелым грузом давит в его груди, или логически объяснить, почему его тянет в ту квартиру. Его разум был бессилен на этот счет, осознавая лишь, что вся эта ситуация уже начинает переходить рамки простого любопытства. Ему нравилось, как звучало на английском слово «premonition» — предчувствие, но вот слова «postmonition» не существовало. Однако в инфанийском было интересное слово «mizogren», которое больше подходило под описание происходящего. «Отголосок чего-то забытого», в самом грубом переводе. Экран СИМ загорелся слабым голубоватым светом и тихо щелкнул. Фил, уже начиная забываться в своих лингвистических цепочках, тут же очнулся и потянулся за своим планшетом. Миз сообщал, что завершил восстановление данных с одного устройства и конвертировал их. Фил написал ответное сообщение и подтвердил загрузку данных — в полученном архиве оказалось около пятидесяти музыкальных файлов. Фил вставил в уши трансляторы, включил самый первый, и в его голове заиграли незнакомые музыкальные инструменты, а затем и чей-то голос. Сердце в груди у инквита почему-то забилось чуть быстрее. Это было так странно — лежать, глядя в потолок, и слышать отзвуки давно забытых голосов, словно послание из прошлого. Филу не всегда удавалось уловить содержание песен на мертвом языке, но даже просто их ритм и мелодия заставляли сердце болезненно сжиматься в груди. Музыка звучала так по-разному: то восторженно и радостно, то меланхолично и грустно, словно была пропитана чужими эмоциями и теперь стремилась передать их слушающим. Это было так необычно — музыка инквитов была не такой… живой? Фил почувствовал, что его mizogren стал еще ощутимее, особенно при мыслях о том, что пару десятков лит назад Дэн тоже слышал эти самые звуки. Когда все это еще имело смысл.

🌠 🌠 🌠

Метро было закрыто во время Карантина, а после никому и в голову не пришло заново открыть его. Необходимость перемещаться на большие расстояния отпала, и подобного желания ни у кого не возникало. Дэн сидел на набережной и смотрел на темнеющие воды Темзы, даже не осознавая, как его сюда занесло. Кажется, он искал кого-то, но так и не смог найти. Не потому, что он остался один человек в Лондоне, подобно Уиллу Смиту в «Я — легенда», на самом деле по дороге Дэн встречал еще людей. Он просто не знал толком, кого же ищет. Хотя, раньше в толпе Дэн чувствовал себя более одиноким, чем сейчас на этом берегу. Интересно, существует ли название чувству, когда ты скучаешь по тому, чего у тебя еще не было, или жалеешь о потере того, чего еще не приобрел. Вряд ли. Раньше Дэн называл подобное своим экзистенциальным кризисом. Чувствуя, что снова сильно замерзает, Дэн поднялся на ноги и направился к дому. Лишь бы сил хватило, в последнее время все труднее рассчитывать свои возможности, Дэн даже пару раз был близок к обмороку. Иногда в такие приступы слабости он думал — вот он, конец, однако через несколько часов снова открывал глаза. Болезнь все никак не собиралась его забирать, и Дэн не знал, хорошо это или плохо. С одной стороны, ему было страшно, потому что он не знал, что там за чертой. А с другой, видеть, как гибнет мир, в которым ты вырос и жил, тоже было не самым приятным зрелищем. Все порой походило на сон, казалось таким нереальным. Дэн стал ненавидеть тишину, поэтому плеер быстро разряжался, что было не очень удобно с такими перебоями электричества. В отсутствии интернета был еще один большой минус — все песни Дэну уже надоели. И он сам себе надоел. Он поднял глаза к небу, похожему на огромный купол, который закрывал их от всей остальной Вселенной. Может, его мама где-то там, среди звездных скоплений, а вместе с ней и папа, и брат, и все друзья Дэна. Ведь куда-то же они уходят, если на земле от них ничего не остается. Может, пыль, в которую они превращаются потом поднимается наверх и исчезает за этим голубым куполом. Однажды ты поднимешься так высоко, что уже не сможешь упасть. Дэн не смог сдержать усмешки, вызванной этими мыслями. Глупо было пытаться найти какие-то объяснения, однако ему стало легче, и он даже смог добраться до своей квартиры, нигде не привалившись. Электричество было, поэтому Дэн включил лампу и поставил плеер на зарядку. Он налил себе чаю, но сделал лишь пару глотков, а затем упал на диван. Он вспомнил, что забыл сегодня пообедать, но не мог найти в себе силы встать. Как бы Хауэлл не пытался сохранить свой режим, это было бесполезно, и вообще выходило хреново. Тишина начинала давить на уши, и Дэн уже не мог ее вынести. К счастью, он нашел еще один способ с ней бороться. Приложив немалые усилия, Дэн поднялся с дивана и подошел к своему пианино, поднимая крышку и доставая из-под своей книги несколько листов с нотами. Ему попалась «Starlight» Muse, и это был хороший выбор, хотя Дэн не помнил, как давно пробовал ее играть. Он сел и поставил пальцы на первые клавиши, стараясь поймать звучание первых протяжных аккордов. Наконец, Дэн понемногу ушел в себя, перебирая клавиши фортепиано. Такая музыка не отражала настроения Дэна, слишком мягко она звучала, но неужели в том мире еще нет места чему-то такому, что может вызвать легкую улыбку? Дэн заиграл еще громче, словно стараясь заполнить каждый дюйм пустого пространства вокруг звучанием нот. На последнем аккорде он задержался чуть дольше, так, чтобы протяжный звук повис в воздухе. Но после Дэну все равно пришлось оторвать пальцы от черно-белых клавиш и опустить ладони на свои колени. Снова наступила тишина. Дэн вздохнул, чувствуя, как на него медленно наваливается усталость, и начинает клонить в сон. Он поднялся с места и взял кружку с остывшим чаем, намереваясь отнести ее обратно на кухню. Голова немного кружилась. Может быть, поэтому в этот момент произошло что-то странное. Дэну показалось, что кто-то позвал его по имени. Он вздрогнул. Кружка выпала из его рук на пол и раскололась на несколько кусков.