You're Beautiful

Любовь, живущая в человеке, никогда не позволит его сердцу погрязнуть во тьме. Наруто

— Брат, налей еще! — скомандовал Узумаки, крепко приложив ладонью по столешнице в местном баре. Молодой человек, бережно натиравший бокалы, отвлекся от своего занятия и сообразил для гостя новую порцию виски. — Женщина? — неожиданно спросил пьяный мужчина на другом конце стойки, потягивающий пенистое, светлое пиво из большого стакана. Наруто медленно обернулся. Все его движения были заторможены от количества выпитого алкоголя, а глаза косились. Он что-то согласно промычал в ответ и сделал новый глоток залпом. — Аа, я так и под… Ик! Подумал. Все они, бабы — дуры, — пролепетал этот пьяница, судя по всему, желающий с кем-то пообщаться. Забавно, как судьбы людей приводят их в одну точку. Совершенно разных людей. Совершенно с разными жизнями. И по совершенно разным причинам. Разных по статусу, по мировоззрению, возрасту. Все становится неважно, когда на душе тоска, а в сердце — пустота. Что-то определенно объединяет этих людей в такие минуты. Возможно, общее горе, а может и пол литра виски. — Че, ушла от тебя? — не отставал мужчина. — Она ко мне даже не приходила, — на одном дыхании высказал Наруто, сверля спину затейливого бармена, будто пытаясь передать ему свою мысль: «Налей мне еще». — А ты ей признавался? Чувак, признавался, а? — доставал незнакомец, пододвигаясь ближе. Узумаки отрицательно замотал головой. — Не успел. Однажды, за меня это сделали другие люди. — Эээ не, чувак. Это не то. Пока сам не признаешься, бабы даже и не подумают, что ты их любишь. До них эта информация не доходит из чужих… Ик! Уст. Тебе бы не здесь сидеть, а рядом с ней, говоря о своих чувствах. — Уже слишком поздно. — Никогда не бывает поздно! — удивленно возразил мужчина. — Теперь у нее семья. Муж, ребенок. — Ааа, вот оно как, значит… Профунтил свое счастье, да? Не завидую тебе, чувак… Но, слушай, разве это должно мешать тебе признаться? — В смысле? — Наруто посмотрел в глаза незнакомцу. Нет, то что он пьян — это понятно. Но неужели он еще и сумасшедший? — Издеваешься? — спросил Узумаки, убедившись по взгляду, что мужчина не шутит. — Какой в этом смысл теперь? — Разве ты признаешься только для того, чтобы это имело какие-то последствия? — Не понял. — Вы все такие эгоисты, — усмехнулся тот. — Бармен, повторить! — Я не эгоист! — вскрикнул Наруто. — Если я признаюсь, это сделает ей только хуже. Зачем мне вешать на нее свои чувства, когда у нее своя семья? — Даа… Ты не эгоист. Ты дурак. Ты признаешься в любви, чтобы поведать о своих чувствах, чтобы рассказать человеку, как ты на самом деле к нему… Ик! Долбанная икота меня доканает! На чем я остановился? А, так вот… Как ты к нему относишься. И ты не думаешь, зачем делаешь это, не думаешь о каких-то последствиях. Тут нет места расчету. Просто берешь и делаешь это. Наруто отвернулся, уставившись в столешницу. Он разглядывал на ней всякие мелочи, вроде содранного покрытия в некоторых местах, узоры древесины и надписи. Мужчина снисходительно улыбнулся и поднялся с табурета. — Ладно, чувак, мне пора, — он положил ладонь на плечо Узумаки. — Пойду и скажу жене, как я люблю ее. Спасибо, что помог разобраться в проблеме. — Но я же ничего не… — Ты лучший, — перебил он его, уже уходя и помахав на прощание. Странный он. Хоть и славный. Но точно безумец. Признаться ей… Признаться! Ей! Да это все равно, что самостоятельно откопать себе яму. Она, конечно, как типичная женщина, решит, что лучший выход в данной ситуации — не видеться и не общаться. Якобы временно, чтобы его чувства успели остыть. Нет, Наруто плохо разбирался в прекрасной половине человечества, но что-то подсказывало ему, что Сакура поступит именно так. Вскоре послышались женские голоса. Девушки что-то громко и весело кричали, покачиваясь по пути из стороны в сторону. Ино и Сакура в обнимку плелись куда-то, рассказывая, как они друг друга уважают. Заметив Наруто, сидящем в открытом баре и смотрящем на них, подруги остановились и захихикали. — Ну, тут мы, пожалуй, и расстанемся, — засмеялась Сакура. — Ладно, — прыснула в ответ Яманака. — Если ты с Наруто, то я не бб…буду беспокоиться. — Что, совсем-совсем? — ахнула девушка. — Ну, так и быть, немножко буду, — Ино чмокнула подругу в щеку и пошла обратно, где ее по пути уже встретил Сай. Харуно, улыбаясь невинными и пьяными глазами, прошла в бар и села рядом с Узумаки. — Официант, мартини! — Здесь нет официантов, Сакура-чан… — подметил все еще шокированный Наруто. — Ничего, я понял, — засверкал улыбкой бармен. — Меня еще и не так называли. — Какой милыыый, — в улыбке чеширского кота протянула Харуно. — Сакура-чан, ты чего тут делаешь в таком… таком… — Не грузи, Наруто, — отмахнулась девушка, закатывая глаза и морщась, словно от головной боли. — Ты тоже здесь не молочко хлебаешь. — У меня есть причина, — потупил взгляд Узумаки. — Так у меня тоже есть причина! Между прочим, мы справляли новоселье и рождение Сарады. Пришли все, кроме тебя. — Плохо себя чувствовал. — Мм… — прищурилась девушка. — Должно быть, от передоза алкоголя. — Ты что ли святая?! Как ты можешь пить?! Ты мать! — Ой, хватит, не надо читать мне нотации. Мы классно повеселились, и я хочу продолжения. — Классно подышали на Сараду перегаром? — Чтооо? Никто к ней пьяным даже не подходил! Пили мы уже только потом! А я… я просто не рассчитала. — Зашибись. Все ребята нормально выпили и разошлись, одна мать накидалась и ушла в бар на ночь глядя, чтобы продолжить бухать и искать на свою пятую точку приключений. — Не нарывайся, Узумаки Наруто! — рявкнула Харуно, но затем быстро успокоилась, когда бармен поставил перед ней бокал с мартини. Она блаженно улыбнулась ему и залпом опустошила емкость, словно мучаясь от жажды. — И вообще, — продолжила Сакура, поставив перед собой пустой бокал и взглядом намекнув бармену повторить заказ. — Почему тебя стала так волновать Сарада? Не помнится мне, чтобы ты проявил к ней должное дружелюбие. — Есть вещи, которые даже я не могу не замечать! Сакура, залакав мартини, как кошка, резко опустила голову вниз, ударившись лбом о столешницу. — Сакура-чан, ты в порядке? — Наруто потрепал подругу за плечо. — Сакура-чан! — Да в порядке, в порядке, — едва разборчиво промычала та в ответ. — Наруто… у меня так болит голова… Я такая пьяная… — Давай я отведу тебя домой? Подняв голову, Сакура меланхолично улыбнулась Узумаки. Пряди волос прилипли к ее лбу и щекам, а глаза были немного прикрыты. — Ты хороший, — протянула она, улыбаясь и с большим усилием поворачивая голову в сторону. — Ты всегда был хорошим. Вздрогнув от удивления, Узумаки замотал головой. — Тебя дома ждет не менее хороший муж. А может, и более, раз ты выбрала его. Сакура злобно усмехнулась и вновь опустилась лбом на столешницу. — Я такаааая плохая мать, Наруто… — Сакура-чан… — Никудышная, неумелая, еще и пьющая… Совсем плохо. — Уверен, это не так. Ты просто не можешь быть плохой мамой. Сакура-чан, давай я провожу тебя. — Даже ты был бы лучшей матерью, чем я, — продолжала убиваться пьяная Харуно. — Са… — Сама доберусь. — Но… — И не нужно следить, как я дойду домой. — Сакура-чан… — Если я почувствую, что ты меня провожаешь, то и слова тебе больше не скажу. Наруто нахмурился. И за что ему это? Теперь она даже не разрешает себя проводить. Просто очаровательно. Решила сжечь все мосты одним махом? Что ж… — Как скажешь, — сухо ответил Узумаки, расплатившись на заказ и медленно отправившись домой. Он еще несколько раз обернулся, прежде чем свернуть на другую улицу. Сакуру кто-то встретил. Кажется, это был Саске. Прелестно. Наверное, они, и правда, счастливы. Признаться ей? Зачем? Станет ли ему легче? Возможно. Но кроме него никому от этого лучше не будет. Мужчина с бара не прав. У него совсем другая ситуация. Жена его, наверняка, любит. А он любит девушку, которая отныне и навсегда принадлежит другому.

Любовь есть истинное, высшее благо, которое разрешает все противоречия жизни и не только уничтожает страх смерти, но и влечет человека к жертве своего существования для других.

Толстой Лев Николаевич