You're Beautiful

— Дайте ключ от тридцать восьмого номера, пожалуйста, — учтиво произнесла Сакура на стойке администрации при входе в большую гостиницу, продолжая крепко сжимать ладонь ошеломленного Наруто. — Это же мой, Сакура-чан? — Твой? — удивленно спросила Харуно. — Нет, господин Хинуки сказал, что тридцать восьмой — мой номер. — Фамилия и имя? — Узумаки Наруто! — Харуно Сакура! — в один голос ответили оба. — Все верно. Номер зарегистрирован на двоих. Вот ваш ключ, пожалуйста. «Вот тебе и дед…» — подумал про себя Узумаки. — «Как в воду глядел…» Наруто странно себя чувствовал, когда смотрел, как небольшая, но крепкая ладошка Сакуры сжимает его руку и тянет за собой. Кому она что пытается доказать? Она пьяная, да. И он не трезв. Но достаточно ли этой причины, чтобы сделать такой серьезный шаг, к которому, быть может, они не были готовы так скоро? Узумаки чуть не запинался, поспевая за Харуно по лестничным ступеням, не переставая мысленно уничтожать себя. «Да… или нет?» «Да?» «Или нет…» Он смотрел в ее спину и не мог себе представить, какое ее лицо сейчас. Уверенное? Довольное? Или сжимающее зубы от боли? «О чем же ты думаешь, Сакура-чан?» Впервые он абсолютно не мог понять ее и ее мотивов. Быть может, вся эта обстановка вокруг нее, этот дед, эта девушка надавили на нее. Нет, это глупо. Сакура не маленькая девочка, она не из тех, кто подвержен влиянию чужого мнения. Но быть жертвой обстоятельств — почему нет? Наруто помнил, как ему было плохо без нее этот отвратительный год его жизни. Серые улицы вокруг и куча надоевших, мелькающих лиц. Восторженные отклики и даже новые поклонницы, просящие встречи. Вокруг него была куча совершенно ненужного ему внимания. Впервые настолько ненужного и чуждого. У Сакуры все было иначе. Он понял это после ее рассказа, хоть он был и таким кратким и общим. Она не вдавалась в подробности, которых, наверняка, было много. Каждый день Наруто засыпал на кровати у большого окна и, подпирая голову руками, смотрел на ночное небо, усыпанное звездами. Та, что была самой яркой и близкой — привлекала внимания больше всех. Узумаки представлял, что она является связывающей нитью между ним и Сакурой. И пока звезда горит — все хорошо. И как же волнительно ему становилось, когда небо заволакивали облака или тучи, и звезд не было видно. Он сразу вспомнинал, что Сакура там с Саске. А не самое ли это опасное — оставлять любовь своей жизни наедине с человеком, к которому она некогда испытывала или испытывает чувства? «Что они делают сейчас? Чем занимаются? Сидят у костра и разговаривают? Чем заняты их головы в эту туманную ночь? Вспоминают ли они его?» — такая куча вопросов заполняла голову Наруто. А затем приходило самое худшее. О, дурацкая фантазия, рисующая откровенные и нелепые образы друзей, которые остались наедине. Наруто и представить себе не мог, что он способен даже думать о подобных вещах. В сердце начинало больно колоть, и Узумаки медленно и осторожно переворачивался на другой бок, отворачиваясь от окна, сжимая веки и пытаясь развеять ужасные образы. И лишь спустя какое-то время он засыпал с надеждой и верой, что все будет хорошо. О чем же на самом деле думала Сакура, проведя этот год вдали от родного дома? Чем занималась вечерами, когда все ставили палатки и разжигали костер? Шутила и рассказывала байки или остранялась, проводя время где-то рядом и в одиночестве? Почему-то Наруто что-то подказывало, что это было второе. По крайней мере с момента, как в их путешествии появилась Карин. Как забавно распорядилась судьба. Пока Узумаки не знал, куда деться от ненужного внимания, Сакура могла о нем только мечтать, чувствуя себя одинокой и никому ненужной, как девушка. И вот сейчас, то, что Харуно хочет сделать — это в отместку самой судьбе за то, что она оказалась последней, кто не нашел себе пары, или потому, что она что-то чувствует? Наруто терялся в догадках. Сказать, что он желал обладать ей — все равно, что промолчать. Видеть ее лицо каждое утро рядом — это все, о чем он мог только мечтать, что могло сделать его по-настоящему счастливым и… спокойным. Определенно, это внесло бы в его жизнь спокойствие и уют, которого так не хватало после долгих войн. Но если Сакура не желает того же — то все это бессмысленно. Они только наломают дров, которые уже никак не склеить и не собрать обратно. Они навсегда останутся поленьями с щепками, которые сгодятся лишь для костра, которым жгут мосты. Их соитие — это риск. Риск потерять ту связь, что всегда была между ними. Но Узумаки был готов рискнуть. Все или ничего. И если они разойдутся по своим дорогам и сегодня — значит, эти пути больше не встретятся никогда. Сакура завела Наруто в номер и заперла дверь. На пороге же она прижалась к Узумаки и потянулась за поцелуем, когда тот, слегка пошатнувшись от дурмана в голове и оперевшись спиной о дверь сзади, взял ее за плечи и остановил. В глазах Харуно блеснул страх и грусть, и тогда Наруто понял, что пути назад точно нет. Он больше никогда не отпустит ее. Узумаки обнял девушку, крепко прижав к себе, словно она — самое дорогое, что есть у него на свете. Сакура выгибалась на встречу, чувствуя твердость торса и напряженные мышцы Узумаки через рубашку. Она почувствовала, как кровь вновь приливает ко всем частям тела, как горячо бурлит по венам, и как жарко становится в помещении. Она сжала пальцы, впиваясь ногтями в широкие плечи Наруто, словно ей было уже трудно сдерживать себя. Дыхание парня участилось, становясь все более тяжелым. Больше всего на свете он боялся причинить ей боль. Наруто глухо простонал в ухо подруге, после чего, положив руки ей на талию, сделал несколько шагов вперед и впечатал девушку в один из четырех столбов, что держал навес над кроватью. Тот со скрипом пошатнулся, а Сакура едва успела открыть рот и вскрикнуть от немного болезненной неожиданности, как Наруто заткнул его требовательным поцелуем. Харуно только хотела поиграть в недотрогу и попытаться оказать сопротивление, как тут же сдалась под неистовым напором Узумаки, которого раньше не было. Теперь он был в себе уверен. Она ответила на поцелуй, запустив пальцы в волосы Наруто и слегка потянула за них. Наруто рыкнул, отстранившись от трепещущих губ Сакуры, а затем стал опускаться ниже, к шее. Харуно откинула голову назад, наслаждаясь поцелуями и легкими покусываниями кожи, между тем двигая плечами и помогая Наруто стянуть с нее платье, которое так легко упало на пол, обнажив тело девушки. Плотоядно улыбнувшись, Узумаки прильнул к груди Сакуры, сжимая ее сквозь бюстгальтер и посасывая кожу. Он спускался все ниже, заставляя Харуно ритмично вздыхать и тихо постанывать. Наруто прочертил мокрую дорожку от ложбинки меж грудью до низа живота, остановившись у преграды в виде резинки трусиков. Сакура вдруг запаниковала и попыталась остановить Узумаки, но тот ухватил ее за запястья и развел руки в стороны, поднявшись с колен. — Не бойся, — прошептал он. — Не бойся. Сакура судорожно вздохнула. — Я тебя не обижу. Харуно немного расслабила руки, спуская их вниз. — Я обещаю, что не обижу тебя. Слышишь? — Да… — Хорошо… — выдохнул Узумаки. — Хорошо. Он подхватил девушку на руки и аккуратно, словно дорогую, фарфоровую куколку уложил на постель, а сам ложиться не торопился, стоя рядом и рассматривая Сакуру. Она была такой беззащитной, слабой, растерянной, как никогда. И самое, казалось, удивительное, что причиной спектра таких эмоций был он. Сакура не знала, что делать, ища подсказки или помощи в глазах Наруто. — Чего ты смотришь? — наконец, буркнула она, совершенно недовольная таким раскладом. Она лежит в одном белье, а он — стоит, да еще и полностью одетый. — Любуюсь, — улыбнулся Узумаки. — Я хочу максимально запомнить этот момент. — Зачем? — Сакура, определенно, удивилась такому ответу. — Человеческая память не совершенна, — развел руками Наруто. — Как ни старайся, а чем больше проходит времени — тем сильнее ты забываешь даже самые яркие моменты своей жизни. Я пытаюсь настолько хорошо запомнить самое лучшее, что было в моей жизни, чтобы потом я мог бы возвращаться к этим моментам вновь. Особенно, если они случаются единожды и могут больше не повториться никогда. Зрачки Сакуры дрожали. Ей стало почему-то немного грустно и… холодно. — Но если ты так и будешь там стоять, то я замерзну… — Замерзнешь? — ухмульнулся Наруто, приподняв бровь и положив ладони на бока. — Уже замерзаю, — жалобно-наигранным голосом пропела Сакура. — Ты напрашиваешься, Харуно Сакура-чан. — Напрашиваюсь, — согласилась та, сладко улыбаясь другу. Узумаки тем временем нарочито медленно расстегивал пуговички белой рубашки. Одну за другой, начиная с верха. Он не сводил глаз с Сакуры, наблюдая за ее реакцией. Еще пару секунд — и девушке приоткрылся вид на рельефное тело и загорелую кожу. Да, черт возьми, она видела это раньше! Но это было год назад. И ТОЧНО не в таком ракурсе, когда ей не нужно думать о ранах Узумаки. Когда она имеет полное право делать с этим телом все, что только пожелает. — Не раздевайся полностью, — вдруг остановила его Сакура, когда Наруто уже принялся за бляшку ремня. — Займешься этим сама? — хитро спросил Узумаки. — Позже, — заикнулась Харуно. — То есть я хотела сказать… — Я понял, — улыбнулся ей в ответ Наруто и нырнул в постель, нависнув над девушкой и вжимая ее в постель. Узумаки накрыл податливые губы Сакуры своими, до боли сжимая ее грудь так, что казалось он ее разорвет, словно воздушный шарик. Харуно тяжело вздыхала ему в рот, поглаживая спину и плечи Наруто. Ее ножки инстинктивно приподнимались, не желая лежать вот так вот без дела, и терлись о тело Узумаки, к слову, все еще частично спрятанное за черными брюками. — Так нечестно, — горячее дыхание обдало ухо парня, когда Сакура прошептала ему это. Оказывается, ее слова могли обжечь. При чем и в прямом, и в переносном смысле. Наруто посмотрел на лицо подруги. Игривый и похотливый взгляд вновь вернулся к ней. Тот же самый, что и в клубе, когда она так уверенно и нахально потащила его за собой. Черт, и что творят эти женщины? Порою, они сами не осознают, сколько власти имеют в своих руках над мужской половиной человечества. Обхватив девушку, Наруто перевернулся, переведя ее в положение сверху. Сакура наклонилась к нему, покрывая поцелуями щеки, нос, уголки губ, а затем медленно переходя к мягким губам. Харуно не то едва-едва прикасалась к ним, не то крепко вжималась, но не раскрывала, ведя игру, где хотела хорошенько помучить юношу. Она ласково терлась носиком о нос Узумаки, положив ладони на его щеки, когда вдруг почувствовала, как тот легонько приподнимает бедра ей на встречу, и эта безумная сила трения в причинном месте начинала неумолимо сводить с ума, наращивая желания и срывая стоны с ее губ. Голова стала кружиться у обоих. Сакура инстинктивно двигалась вперед-назад, ощущая возбуждение Наруто сквозь ткань брюк, которые, кстати, были готовы вот-вот порваться. Ремень все сильнее надавливал на кожу, когда Сакура вовремя успела расстегнуть звонкую бляшку. Их языки сплелись, нетерпение нарастало, рассудок был послан к чертовой бабушке. Сакуре до безумия нравилось ощущать прикосновения Наруто, чувствовать его невероятно сильные руки на своей талии, спине, груди. Неважно где — он мог делать с ней все, что только захочет, покуда это продолжало вызывать череду мурашек и приятного тепла в местах прикосновений. Ей хотелось прижаться к нему еще сильнее, настолько, чтобы полностью ощутить его возбуждение, его желание. Впервые в жизни Сакура почувствовала, как пусто внутри нее, как не хватает его. — Сакура… — глухо прохрипел Наруто. — Сакура… Я больше не могу… — простонал он, продолжая в такт двигаться бедрами ей на встречу. — Я… Так… Хочу тебя! — Нару… — не успела она ответить, как оказалась в положении снизу. Узумаки рывком перевернул ее, впечатывая в постель, что проминалась под ними двумя. Сакура ногами помогла спустить штаны Наруто, когда он потянулся за очередным поцелуем. Узумаки резко прижался к ней, настолько сильно, что Харуно отчетливо ощутила тяжесть его тела и его рвущееся наружу естество. Наруто терзал ее вспухшие от поцелуев губы, словно готов был съесть объект своей страсти здесь и сейчас. И, черт, это был бы самый охренительный деликатес в его жизни, потому что ничего такого он прежде никогда не пробовал. Он прорычал, подобно голодному волку, когда Сакура как бы случайно завела его ножку туда, куда было так опасно прикасаться, когда он был так возбужден. Узумаки был готов взять ее прямо сейчас, без всяких прелюдий. Получить свое, как настоящий охотник, загнавший жертву в угол. И она бы, черт побери, позволила. С трудом разорвав поцелуй, Наруто отстранился от нее и еще раз посмотрел на подругу. Она была невероятно красива и сексуальна сейчас, в эту минуту. Когда ее слегка завитые, но уже спутанные волосы были хаотично раскиданы по подушке, зрачки были увеличены до размеров блюдец, а губы — едва ли не кровоточили и припухли, словно после ботокса. Сверкнув хищными глазами, Наруто спустился чуть ниже, подобравшись ладонью к внутренней стороне бедра Сакуры. Там заметно напряглась, но все прошло, когда Узумаки вновь поцеловал ее. В этот раз — заботливо и нежно, растягивая удовольствие, соприкасаясь языками и облизывая каждую губу по отдельности. Дерзко и самоуверенно рука Наруто спускалась ближе к причинному месту Сакуры. Он поглаживал ее сквозь легкую ткань трусиков, когда девушка выгнулась ему на встречу от нового спазма ощущений в животе. Когда он отодвинул ткань в сторону и стал медленно проникать внутрь двумя пальцами, Харуно прерывисто вздохнула, часто задышав, словно в поисках кислорода. Она извивалась в его руках, как сумасшедшая ящерица. Узумаки ухватил запястья Сакуры одной рукой и завел их за голову, а второй продолжил доставлять ей совершенно новые и незнакомые для нее ощущения, срывая сладкие и громкие стоны. — Неет, хваааатит, — умоляла Харуно, сжимая веки и пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Прекратиии… — стонала она. Но Наруто не прекращал — напротив, он сходил с ума от такой реакции, едва сдерживая последние остатки самообладания, когда она — такая красивая и беззащитная извивалась в его руках, подобно грациозной кошке. Он обещал не обижать ее. Он должен был сделать все так, чтобы она получила максимально меньше боли. — Пожалуйста…. Наруто… Наруто… Я… Я больше не могуууу… — не прекращала громко стонать Сакура. Узумаки изнемогал от вожделения. Его глаза наполняло чрезвычайное безумие и страсть. Кипев, как чайник, он продолжил ласкать девушку, а затем, не сдержав секундную потерю контроля, резко приспустил ее трусики вниз и откинул куда-то в сторону. Наруто покрывал поцелуями трепещущий животик девушки, спускаясь к лобку, от чего Сакура краснела, как рак. Ей было так стыдно и так хорошо одновременно, что она уже переставала понимать происходящее вокруг. Гормоны били ключом, а кровь сумасшедшим потоком била по венам, приливая не то к низу живота, не то к голове, что теряла остатки разума и видела все, как в тумане. Наруто ощущал, какая она влажная. Как истекает, словно мороженое под июльским солнцем. «И стоило столько ждать?» — ухмыльнулся он про себя, но решил все же не говорить это вслух. Узумаки срывал благодарные стоны с девушки, которая так отчаянно выгибалась ему на встречу и вертелась из стороны в сторону, сходя с ума от вожделения. Промурлыкав ей что-то ласковое на ушко, Наруто крепко сжал ее талию и потянул на себя, переведя в положение сидя. Он горячо дышал ей на ухо, разделываясь с застежкой бюстгальтера, пока Сакура по-хозяйски разместила ладони на груди парня и поглаживала его атлетическое тело. Вскоре ненавистный замочек поддался, и бюстгальтер с рьяной скоростью и неистовой ненавистью полетел куда-то в сторону. Хищно облизнувшись открытому виду, Наруто припал к небольшой, но упругой груди Харуно, лаская ее пальцами и засасывая кожу, оставляя покрасневшие следы. Вцепившись в волосы Наруто, Сакура крепко прижимала его к себе, откидывая голову назад и прикрывая веки в каком-то экстазе. Она плавно втягивала воздух грудью, а затем медленно и нехотя выпускала из легких. Узумаки провел подушечкой пальца вокруг ореола, а затем сжал сосок и слегка покручивал его, словно ищет нужную радиостанцию. Харуно, слегка похрипывая, наслажденчески простонала, чем вызывала необратимую реакцию у Наруто. Он просто взорвался, почувствовав, как боль в паху достигла своего апогея, и терпеть больше физически невыносимо. Юноша рывком впился в ее истерзанные губы, спешно углубляя поцелуй с настойчивым давлением. Он до боли хватал ее за талию и ягодицы, притягивая на встречу к себе и одновременно бережливо вновь опуская на постель. Сакура едва успевала за скоростью этого сумасшедшего поцелуя, судорожно хватая кислород ртом и мысленно наслаждаясь такой реакцией Узумаки на себя. Черт, какой же он чертовски сексуальный и сильный! И почему Наруто никогда не проявлял этого раньше? Сакуре до безумия понравилось ощущать себя во власти друга, словно хрупкой статуэткой, за которую он отвечает головой. Эта игра настолько увлекла ее, что она не заметила, как ладошки, поглаживающие тело парня, спускались все ниже, к паху. Харуно легонько коснулась напряженной плоти, спрятанной за тканью, от чего Наруто содрогнулся и застыл, подрагивая от удовольствия и безумия, которое охватило его с головой. Он сжал зубы, сдерживая себя, чтобы грубо не взять ее не покончить с этими приятными муками прямо сейчас. Довольно ухмыльнувшись такой реакции, Сакура провела ладонью вниз, а затем вверх, словно стимулируя поток скопившегося желания в паху Узумаки, не то расслабляя хватку, не то легонько усиливая и сжимая. Наруто наслажденчески простонал, взвывая и скрипя челюстью. В животе Узумаки послышалось урчание от спазма наслаждения и нетерпения, который стянулся тугим узлом и вот-вот был готов порваться ко всем чертям. Потеряв голову в этих изумрудных омутах, которые так и умоляли его о продолжение, Наруто в миг разделался с последним предметом одежды, скрывающим его достоинство. Вообще-то, Сакура уже однажды увидела его, но лишь на мгновении. И сейчас она слегка напряглась, чуть выгнув таз вперед и напрягая ягодичные мышцы. Узумаки наклонился к ней, шепча на ушко что-то убаюкивающее и покрывая ее лицо нежными и долгими поцелуями, оставляя влажные следы губ на фарфоровой коже. Сакура пропищала, когда почувствовала, как напряженная плоть коснулась ее там, словно только пробуя на вкус. В ее глазах мелькнул страх и паника, пока Наруто не зажал одно из ее запястий, не давая девушке вновь забиться в агонии, как змея, а другой рукой медленно вводил уже окаменевший член в Сакуру. Он отлично скрывал свое волнение перед ней, боясь причинить боль подруге. Столкнувшись с ощутимой преградой, Наруто накрыл губы девушки страстным и влажным поцелуем, отвлекая ее и вынуждая немного расслабиться. Он целовал ее, пока та окончательно не ослабила хватку в запястье, и одновременно делал медленные толчки вперед, словно растягивая девушку, не разрывая преграды, а затем рывком толкнулся вперед. Сакура вскрикнула от боли, разорвав поцелуй и едва не прикусив губу Узумаки. Она заерзала, пытаясь избавиться от Наруто внутри нее и скинуть с себя. — Тихо, тихо… — шептал тот, кое-как сдерживая ее. — Сейчас все пройдет, я обещаю… Нужно немного привыкнуть… Сакура-чан, не ерзай, пожалуйста… Верь мне. Слегка всплакнув, Харуно отвернулась в сторону и перестала дергаться. Глядя на нее, Узумаки мысленно проклинал себя, зная, что это он виновник ее слез. Большим пальцем он убрал соленую жидкость с краешков глаз подруги и ласково улыбнулся ей, поцеловав в лоб. Умилившись такой нежности со стороны Наруто, Сакура повернулась лицом к нему и слезливо усмехнулась, глядя на него добрыми и немного растерянными глазами. Он же сказал, что все будет хорошо. А разве можно не верить этим честным глазам, цвета лазурного моря? Немного погодя, Харуно чуть привыкла к ощущениям этого, казалось бы «лишнего» атрибута внутри себя. Боль слегка поутихла, и она легонько поддалась бедрами вперед, дав Узумаки «зеленый свет». Наруто начал потихоньку двигаться, совершая медленные толчки и не переставая покрывать Сакуру поцелуями, припадая к ее груди и играясь язычком с соском. Харуно блаженно прикрывала веки, откидывая голову назад, и вцеплялась пальцами в простынь, сжимая ее в руках. Ей приходилось привыкать к новым и даже немного странным ощущением, но уже через несколько минут она начала получать удовольствие, чувствуя некую пошлость в этих всхлипывающих звуках. Открыв глаза, она благодарно застонала в экстазе и обхватила Узумаки, прижимая ближе к себе и яростно дыша ему на ухо, чем только больше заводила парня. Он сходил с ума, оказавшись где-то дальше седьмого неба, в мире, где до него не было еще никого, который принадлежал ему одному, а подарила его — она. Сакура с удовольствием поглаживала мускулистые плечи, грудь, руки и спину, изучая тело Наруто, чувствуя, как содрогаются его мышцы, как работают его мускулы. Тесно прижимая его к себе, словно желая почувствовать Наруто максимально глубоко, Сакура покусывала мочку его уха, спускаясь к шее и покрывая кожу поцелуями. Узумаки часто задышал, продолжая ускоряться. Капли пота стекали по его вискам и лбу, а вокруг летали искры. Становилось жарко, словно они находятся в бане. Двигаясь бедрами на встречу Наруто, Сакура сжималась внутри, доставляя парню какой-то новый букет ощущений, раздающийся фейерверком в его теле. Кровь била ключом по жилам, разнося сумасшедшее тепло. Она стонала ему в ухо, заставляя Узумаки терять рассудок и стонать от наслаждения в ответ. Их дыхания смешались, движения стали едиными и слаженными, а сердце — одно на двоих. Сакура вдруг часто задышала, разомкнув припухшие губы и откинув голову далеко назад. Она ощутила, как тугой узел внизу живота вот-вот перестанет искушать ее и сотрясет все тело. — На… На… — измученные губы пытались назвать его имя, жадно хватая кислород и продолжая совершать фрикционные толчки на встречу парню. — Я… — Я тоже, — хриплым и осевшим голосом прошептал он ей, изнемогая от нетерпения излиться прямо в подругу. Последние толчки были самыми яростными, глубокими, резкими и даже грубыми, будто Наруто хотел, чтобы она навсегда запомнила этот момент. И если она не выберет его — эту ночь, черт возьми, ей забыть никогда не удастся. Узумаки хотел привязать к себе Сакуру настолько, насколько это могло быть возможно. Но это должно было быть обоюдное желание. Харуно громко кричала, не то от боли, не от удовольствия, не то от всего разом, а затем задрожала, содрогнувшись от пробежавшего по телу всепоглощающего оргазма, когда Наруто вышел из нее и излился на тело подруги. Узумаки прислонился лбом к ее лбу и часто задышал, а затем рухнул рядом на кровать, приходя в себя. Наваждение спало, а вместо него пришло чувство удовлетворения и спокойствия. Спокойствия от того, что она — рядом. Лежит, глубоко вздыхает и блаженно улыбается. Странную, но такую чертовски привлекательную улыбку Наруто видел впервые на лице подруги. Он довольно ухмыльнулся и, собравшись с силами, подхватил нагую Сакуру на руки. — Что… Что ты делаешь? — все еще хватая кислород ртом, промурлыкала Харуно, игриво улыбаясь другу. — Нужно отмыть тебя, — улыбнулся ей в ответ Узумаки, неся в сторону ванны. — Может, мне так нравится? — заигрывала куноичи. — Нравится? Ну, так это не проблема, Сакура-чан, — во все тридцать два зуба улыбнулся Наруто. Сакура успокоилась, отдавшись воле сильного мужчины, который, похоже, точно знал, что делал. Она никогда прежде не чувствовала себя настолько хорошо, как сейчас. На руках Наруто, где казалось, так удобно свернуться калачиком и прижаться к его теплой груди, зная, что он — ни за что на свете не даст тебя в обиду.

Любовь - это держать обещание несмотря ни на что. Джон Грин «Виноваты звезды»