Легенды Мрака. В тени серебряной луны.

       Мягкие солнечные лучи восходящего солнца неторопливо, почти лениво покрывали своим светом видимые горизонты. Они проплывали над полями, лугами, освещали реки и отскакивали от воды весёлыми зайчиками, всюду приносили свет и тепло древнейшей на свете звезды. Не торопились они осветить и восточные медийские леса, тем более, что мерцать и искриться под их греющими истоками уже было просто нечему. Живительные тепло и свет пробивались сквозь мягкую листву юго-восточной яблонь, что отбрасывали чудного вида тени на стены с виду старого, уже полуразрушенного маленького поместья. Они поднимались всё выше и выше и всё ярче освещали разрушенную обстановку давно забытой кем-то комнаты.       Орогрим стоял в главном проходе, опершись на дверной проём и скрестив руки на груди, он быстро бегал тяжёлыми взглядом по разрушенному убранству мёртвой, навеки одинокой квартиры.       - Эй там, за холмом! Мы готовы! - послышался голос Мэри из-за спины, - Нанали уже обревелась, "папку" всё зовёт, а папка-то и медлит... - Она бежала из-за угла и не сразу заметила на пепелище Орогрима; она подходила всё ближе и, уже на подходе почувствовав напряжение, замедлила шаг и замолкла... - Эй, ты чего? - голос её в миг из радостного превратился во вкрадчивый и мягкий.       - Ты скучаешь по дому? - свницовым тоном спросил Орогрим.       - Что? Ты о чём? - недоумевающе спросила Мэри.       - Ты болеешь холодными вечерами о том, что тебя когда-то в сердцах напугало или обрадовало, о том, что осталось там, позади? - свинцовый голос дополнился нотками задумчивости. Мэри, тяжело вздохнув с состраданием, медленно подошла к Орогриму, обняла его со спины и положила на плечо свою голову. - Что когда-то ты любила, и может быть, оно любило тебя?       - Милый... - нежно протянула Мэри и сильнее прижалась к нему, восточный ветер задул в дом мягкий лавандовый аромат её огненных волос, - Смерть Олафа не твоя вина, он сам так решил.       - Он-то да, а Матильда, а Бейкер, а Вундсток - они тоже всё сами решили? Этот старый психопат погубил всю свою семью...       - Тьма беспощадна к обычным смертным. Тем более он сделал это ради нашей Нанали... Благодаря ему она жива. Мы можем хотя бы только за это быть ему благодарны.       - Посмотри на это - Орогрим кивнул в сторону комнаты перед ним, - раньше это было обычное, ничем не примечательное маленькое поместье, здесь резвились маленькие детки, Матильда доила коров и ухаживала за хозяйством, а Олаф занимался делами своими; прошёл всего день, и что мы видим теперь? Ужасное мёртвое пепелище, на котором даже праха от "героев" не осталось. Только обугленные камни и призрачные вопли. - Мэри бросила взгляд на внутренние апартаменты: на разрушенную кухонную утварь, на перевёрнутые картины, на порванные ковры и сломанные охотничьи мушкеты - всё было разворочено, будто прошёлся ураган. - Здесь жило несколько поколений его и моей семьи, а теперь всё это разрушено. Не пусти он нас... - сердце Орогрима потяжелело, начало давить грудную клетку, к глазам подступили слёзы, он стиснул зубы...       - Он знал на что идёт, дорогой, большего он не мог для нас сделать. То, что он совершил, поистине героический подвиг и всё, что нам остаётся - только умело использовать выигранное им время, чтить и помнить это деяние в сердцах. Его семья займёт своё почётное место в чертогах Орен.       - Может быть, ты и права, - задумчиво протянул Орогрим, проводя внешней плоскостью правой ладони по нежной щеке Мэри, - наверное...       - Ребята, не хочу отвлекать вас от столь важного разговора, но мы только вас и ждём! Я оставил Готфрига с Нанали, но я даже не знаю на сколько его хватит! - кудахтал только что подоспевший отдыхивающийся гном. Его борода победоносно заняла своё место на богатом пузе.       - Да, Жилиус, спасибо, ему полезно с детьми повозиться, хоть вернётся в наш мир из своих сказок! - весело ответил Орогрим после того, как откинул слёзы с лица, - Мы уже идём! - на лицо воина вернулась приятная обычная лёгкость и он, взяв за руку Мэри, отправился за холм к ожидавшей встречи с ними Нанали. *** Неделю назад ***       Орогрим проснулся слишком рано. Даже рассвет ещё не занимался. Было темно... Орогриму совершенно не хотелось спать и следующие несколько десятков минут он лежал, смотря в потолок, подложив руки под голову. Он думал о многом: о будущем, о том, что было бы, если бы в детстве он не отправился в путь с братом, о брате, о Мэри и о том, что ему порою бывало так одиноко - многое промелькнуло, но то, что заняло его мозг на долгие двадцать минут - эта странная гильдия, которая взялась не пойми откуда. Проблема в том, что подобных гильдий на континенте просто уйма, от маленьких кланов до огромных синдикатов, и искать какую-то одну в этом множестве - всё равно, что искать иголку в стоге сена. Надо подумать, с чего начать... Он поднялся и сел. Медвежий ковёр, хоть и был невероятно тёплым, однако был жёстким и очень толстым и спать на нём было крайне неприятно, жёсткий медвежий мех всегда мешал.       Орогрим повернул голову и посмотрел на Мэри, по её огненным волосам розовыми, едва различимыми потоками, стекала энергия наслаждения и отдыха - розовая дымка волнами, едва подсвечиваясь, спускалась, создавая некий ореол вокруг головы колдуньи. "Как же ей повезло, что она может спать так вот просто, даже на моей кровати. Я думал, на это только рабочие способны, ан нет, смотри-ка, сопит и наслаждается", - задумчиво протянул в своей голове Орогрим. Он поднялся, зажёг свечку на столе и медленно попытался поискать по комнате хоть какую-нибудь бумагу. Найдя под столом старый пергамент с оповещением о награде за убийство огра, он достал с полки, над которой висел меч, чернила и перо и принялся писать.

Дорогой брат.

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и прекрасном расположении духа. У меня есть к тебе просьба, которую, если ты сможешь, постарайся выполнить по дороге к имению дяди Олафа, в котором мы с тобой договаривались встретиться. Не мог бы ты по-дороге разузнать про гильдию, которая угрожает Мэри и, без малого, всем нам. Посмотри, может, у торговцев, ремесленников и у кого-либо ещё есть информация, кстати, можешь постараться пробить свои старые каналы из Тёмных Гильдий, может, они что знают об этой новой напасти? Но последним, прошу, не увлекайся, Тёмные змеевики охотятся за твоей головой, помнишь? С уважением и любовью твой Орогрим. Жду ответа.

Закончив это коротенькое письмо, он вылил на него немного свечного воска... "Far'hollen lang'aur" - произнесено было эльфийское заклятье, и текст мгновенно переставил и переориентировал буквы, сделав самого себя совершенно нечитабельным. Орогрим подошёл к соколу, что всё это время дремал на специальной жёрдочке.       - Мустафа, отправляйся к моему брату, разыщи его и доставь письмо, присматривай за ним в пути, у него он сулит быть опасным, - сказал Орогрим, поглаживая тяжело просыпающуюся птицу по шее.       - Аииик, - издал свой вопль сокол и в ту же секунду выпорхнул в открытое окно. Орогрим провожал взглядом быстро несущуюся и уменьшающуюся точку… Неожиданно он почувствовал страшное жжение татуировок, они проявились красноватым свечением. «Транс мрака?! Сейчас?! Её ведь никто не касался!» - воскликнул в голове Орогрим Резко на него напала странная тяжесть. Мысли заметались, сильно зашумело в ушах, голова стала свинцовой, а движения какими-то неестественными. Было такое ощущение, будто из него в момент высосали все энергетические соки и над ним взял верх кто-то другой, не он, хотя ОН был в себе, будто ему на голову надели казан и, что есть мочи, ударили по нему боевым молотом. Орогрим посмотрел назад и увидел синеватые оттенки в общем гамма-фоне, а затем то, чего он не должен был раньше видеть в принципе. Ветра Мрака, энергия мира Тьмы и духов, доступная лишь взору духа или демона, но никак не одержимого! Они окутали Мэри и изо всех сил терзали бедное дитя.       Мэри очутилась в странном месте. Голова страшно болела и кружилась так, будто она в одну себя вылила галеру островного вина. Она осмотрела себя, что-то внутри грудной клетки очень и очень сильно жгло... ноги её были полны странной тяжести, истинного свинца, она не могла даже их напрячь; Мэри ничего не видела, темнота холодной пеленой окутала её со всех сторон и в ней было только странное, очень странное пение, которое резало слух ... Эти голоса были настолько отвратительными, что, слушая их, хотелось кинуться вниз с обрыва. Они пели на каком-то своём совершенно непонятном языке.       Мэри лежала на кровати в неподвижном состоянии. Ветра Мрака вращались вокруг неё, но с такой силой, которая не подвластна обычным колдунам. Орогрим медленно и сдавленно подошёл к ней и присел на колени рядом кроватью. Мэри была страшно напугана, она была в смятении, ей было одиноко и… холодно, очень холодно. Она дрожала, словно из реки вышла на ветреную погоду. Он правой рукой слабо сжал её кисть и поцеловал Мэри в лоб, оставив левую на голове, и, поглаживая волосы в надежде, что это хоть немного поможет, стал пристально следить за её состоянием. Он чувствовал, что должен хоть как-то облегчить эти страдания. Татуировки засветились ярко переливающимся красно-чёрным заревом.       «Странно, надо бы время засечь на всякий случай» - Время Транса определяется так. Для ещё незавхваченных оно тем дольше, чем выше у человека природная сопротивляемость Духам Тьмы. Ну, а у тех, кто давно одержим, тем меньше, чем дольше Демон имеет власть над человеком.       Но вдруг Мэри почувствовала немного уверенней и спокойней, это помогло продержаться ей намного дольше, чем обычно. Странное тепло волнами разошлось по телу от кисти правой руки и головы. Так продлилось несколько секунд, которые показались вечностью, но вдруг Тьма впереди стала сгущаться и Ветра Силы потекли туда словно вода в щель корабельной кормы. Тьма сгущалась всё больше, а Ветра предавали ей слабое свечение... через несколько секунд Мэри увидела самый страшный свой кошмар, который обычно преследовал её только во снах.       Транс Мрака был каким-то странным, не было присущего ему припадка, который соответствовал бы соприкосновению и борьбе двух демонов. В теории, все они равны по силе и поэтому Транс Мрака очень быстро заканчивается, когда демоны в своём мире понимают, что бороться им просто нету смысла. Однако на этот раз не было мутного взгляда, Мэри не кричала... было такое ощущение, будто она просто спит и видит страшный сон... но Ветра... непонятно... Они буквально прошивали её насквозь. Будто её сердце - это мощнейший магнит со своим полем из вращающейся Энергии Тьмы.       Аура Мэри начала заметно, но медленно чернеть.       «Хм… довольно странно… такое ведь проявляется только у новозахваченных одержимых... Но чернота ауры не такого оттенка, не оттенка вороного крыла...» - подумал Орогрим.       Хекса Мари - великая Повелительница Смерти, Гончая Тьмы, Матерь Мрака появилась перед ней во весь свой неестественно высокий рост. Только её старое, костлявое, с висящими на костях сухими мышцами, Тьмой окутанное и Ветрами поддерживаемое тело простирало руки к Мэри... всё ближе и ближе, и ближе... она тянула руки к её груди, и с каждым сантиметром боль в ней только усиливалась. Хекса дотянулась до тела и… пробила грудную клетку.       Аура девушки продавливалась внутрь, так, будто кто-то давил на неё извне. Вдруг Мэри громко и пронзительно закричала; Орогрим сильнее сжал её правую руку.       Костлявая пятерня схватилась за сердце и начала его сжимать... Сильно, будто давила из него сок. Мэри чувствовала невыносимую боль, кричать не было больше сил, но темнота поглотила бы все звуки, как обжора поглощает долгожданный ужин.       Он уже было надеялся, что так оно и продолжится, и всё это – просто одна странная аномалия, но пошла двадцать пятая секунда… У Мэри началась страшнейшая судорога, она с недевичьей силой сжала руку Орогрима, чуть не лишив его боевой кисти... но потом вдруг резко расслабилась, аура её совершенно почернела, а Ветра Мрака превратились в настоящий вихрь... И выглядело это так, будто она обменивалась Силой не с одним другим демоном, как при обычном Трансе, а с самой Тьмой, находящейся глубоко в низших сферах пространства.       Но потом вдруг Мэри успокоилась, боль ушла, но пришла злоба и... Сила… лютая, истинная природная сила, присущая только Богам. Мэри стало страшно ещё больше! Она чувствовала, что это сила Её, что она родная, что она принадлежит ей и что... что она знает куда её следует направить...       Орогрим не понимал, как такое может быть, но силы начали стремительно покидать его... он слабел всё больше...       «Держаться из последних сил, помочь!» - уговаривал он себя не своим голосом, но из него будто вампирским заклятьем высосало всё до капли за несколько секунд.       Неожиданно Аура, взорвалась! Она взорвалась! Совершенно невозможно. От полуторной сферы девушки не осталось буквально ни следа. Все долгие обряды восстановления дыр были попросту коту под хвост! "Нет! Как же так!, - подумал Орогрим, безысходность дальнейших последствий навалилась на него... - Не смог... не спас!" - он стиснул зубы. Из его безжизненных слепых глаз покатилась горестная слеза печали.       Мэри, совершенно пустая, отключилась, ровно как и Орогрим, истощённый донельзя... он упал тяжёлой головой на подушку Мэри... руки их остались лежать себе спокойно на её животе. ***Через пару часов.***       После страшнейшего припадка в своей жизни Мэри спала, впервые за долгих пять лет, как убитая. Ей не снилось совершенно ничего, она просто чувствовала, что спит и тело её отдыхает и что-то ещё... такое странное необъяснимое тепло.       Открыв глаза, первое, что она почувствовала, было горячие дыхание Орогрима, находящегося ничуть не более десяти сантиметров от её лица, и невероятную слабость. Она будто не могла совершенно ничего почувствовать. Колодец эмоций был высушен до дна. Она повернула голову. Никогда, наверное, она больше не сможет настолько близко рассмотреть лицо внука Velg'ran Seidhe. Оно было очень милым и даже каким-то немного, с совсем чуть-чуть детским выражением, что совсем никак не вязалось с его густой щетиной. Он был в такой странной позе, спал, полусидя на полу…       Она осознала, что чувствует, как нечто окутало её руку и не отпускает с большой силой... подняв голову на грудь, она увидела их руки вместе и холодно решила оставить всё как есть. "Боги, когда же это закончится? Раз в каждый месяц она приходит… И что она хочет сказать? Странно, никогда раньше ОНА не заходила так далеко. Всё благодаря ему, он помог мне ночью... интересно, что он видел… жалко-то его как, а! А вдруг он не захочет и испугается со мной общаться, так как подумает, что я как-то прямо связана с Повелительницей Смерти? Не-ет. Я не она... я всего лишь Мэри – колдунья-переучка... да! Так, и никак иначе!» - думала она, лёжа на кровати и ловя каждый момент соприкосновения с рукой Орогрима. Через пару минут тот тоже соизволил задвигаться...       Он открыл глаза. Первым делом улыбнулся и поморгал.. потом быстро оббегал ситуацию глазами, смотрящими в даль, но не на неё...       - Утречка, мой спаситель, - она попыталась изобразить благодарность в голосе. Орогрим испуганно отпрыгнул от кровати.       - Ты в порядке? – перепуганный крикнул он, но затем поправился и спросил как ни в чём не бывало, - Кхм, прости! Как ты? – спросил он неуверенно, смотря куда-то, как Мэри показалось, будто сквозь неё.       - Да ничего, большое спасибо... – щёки Мэри налились красками. Но этого она не почувствовала. Наступило немного неловкое молчание..       - Ну... Пойду-ка я умыться! - предложил Орогрим и, собрав свои банные принадлежности, ураганом вылетел из квартиры. Мэри проводила его формальным добрым смехом. «Как странно, - подумала она, - я совершенно ничего не чувствую. Будто то, чем я раньше ощущала - безжизненные валенсийские пустыни… Что же случилось? Раньше такого никогда не было после кошмаров...» Спускаясь по лестнице, Орогрим корил себя всевозможными бичами. «Где она?! Голос есть… запах есть… а её я не вижу. Неужто у неё совершенно разлетелась аура? Но ведь люди вообще после такого не живут. Как она находит в себе силы существовать? И ведь не развоплотилась! Это невероятно!"       Он вышел на улицу. Было рано, утро только занималось, но из окон трактира на удивление громко доносились песни и тосты, скрипка какого-то безудержно весёлого музыканта занимала весёлой мелодией всю толпу.       Орогрим направился прямо к бочке с холодной колодезной водой, которая как кстати стояла прямо напротив лестницы. – "И откуда я смог видеть Ветра Мрака? Это же невозможно, люди не способны осознать энергию Тьмы… Это было довольно странно… и мои движения, такие тяжёлые, никогда такого раньше не было. Может, я вошёл в какую-то форму материи? Слышал я как-то от Басса подобные байки, мол, можно ходить меж сферами… Чушь это всё, эти миры никак не соприкасаются! Эх, чёрт! Я совершенно забыл про парней. Даже не навестил их жён... надо будет этим заняться.» - он подошёл к бочке и без подготовки окунул туда голову. Ледяная вода пробуждающе обожгла лицо.       - Ох, хорошо! – крикнул он на всю улицу.       - Ты чего так пугаешь, охотник?! – крикнули хором проходящие рядом Эйлин и Оттавио. Орогрим дёрнулся и замахал руками в конвульсионных попытках изобразить мастера восточных боевых искусств, но, когда увидел от кого “защищался”, рассмеялся.       - Эйлин! Ты выглядишь замечательно! – Он направился к молодому алхимику и нежно поцеловал её руку. - Как твои успехи в создании сильнейшего зелья регенерации?       - Вот не поверишь! Оно мне удалось! Пока тебя не было, я стала первым алхимиком города! Вот так-то. Как твой брат поживает, он не вернулся с тобой? - она очень мило улыбнулась, а в её глазах загорелась искорка надежды.       Все знали, что Эйлин любила Готфрига, а он тем временем отвечал ей взаимностью, но в последний раз, из-за отъезда брата, они сильно разругались, и Эйлин долго была безутешна. Долгие ночи напролёт она полностью посвятила себя алхимии... всегда желавшая достигнуть больших и больших высот, она ещё давным давно замахнулась создать совершенно новую формулу лечебного зелья, что ей, наконец, и удалось. Неизвестно, ссора ли с Готфригом так на неё повлияла или что-то иное... Орогрим был уверен, что она именно тот человек, который по-настоящему сможет продвигать алхимию и медицину.       - Я всегда в тебя верил! Нет, он ещё не возвратился, – сказал он.        Аура Эйлин наполнилась грустью, Орогрим поспешил её успокоить. - Но он очень много о тебе писал. Он по тебе скучает и надеется, что ты простишь его… Мустафа устал носить такие большие письма. - Он улыбнулся.       - Я? Простить его? Я думала, он злится на меня из-за того, что я не поехала с ним и оставила в пути одного… - Эйлин вот-вот собиралась заплакать.       - О нет, он физически не может злиться на тебя. Думаю, вам стоит поговорить на "вашем" месте… - сказал Орогрим и тепло обнял Эйлин. - Вы помиритесь, я уверен! - он снова растянул лицо в своей лучшей успокаивающей улыбке.       Когда они насладились объятьями, Эйлин подмигнула и удалилась, сославшись на свои алхимические заботы.       – Плебан, рад видеть вас, – Орогрим учтиво слегка поклонился городскому священнику.       - Охотник, - плебан поклонился в ответ, не вытаскивая рук из рукавов своей длинной рясы.       Оттавио – священник за шестьдесят, старый осунувшийся дяденька, называл Орогрима "охотником" за заслуги, которые он ни раз оказывал Баленосу. Ох и не одну сотню голов всяческой нечисти порубил Охотник во имя мира в Баленосе. Его брата – Готфрига, он называл «судьёй», потому как тот действительно несколько раз участвовал в судебных процессах, как временно заменяющий судью – Игоря Бартелли.       – Ты слышал, Игорь Бартелли скоропостижно скончался… - плебан помолчал, скорбно глядя в даль, - жалко его, хороший был человек, жаль только старый...       - Ох, Господи! Как жаль! Дэвид, наверное, себе места не находит… Надо будет проведать его. - С искренней скорбью сказал Орогрим.        -Твой брат же не приедет в город, так? - осведомился Оттавио, искоса посматривая старческими глазами на него.       -Да, у нас другие планы. Знаете, читать у меня в голове вам совсем не обязательно, достаточно было спросить.       - Это долго. А у меня ещё столько дел. Вот, например, надо птичек в саду покормить. И взять в аренду пару яблочек у Дэвида.       - Ха-ха-ха, - рассмеялся Орогрим. - Вы до сих пор воруете волшебные яблочки у этого славного малого? Как же вас не поймали?       - А разве могут поймать мастера исчезновений? – весело заметил Оттавио.       - Вы до сих пор можете? – спросил Орогрим, с интересом осматривая ауру старого плебана.       - А то! – сказал тот.       Дело в том, что в своей молодости Оттавио был генералом армии Баленоса во время континентальной войны. Он был в составе особого отряда, выполнявшего сверхсекретные операции (секретность коих была раскрыта ещё задолго до официального опубликования пьяным Оттавио). Оттавио был профессиональным скрытным убийцей. В отряде его называли "Ниндзя". Он владел древней магией иллюзий и знал пару трюков с помётом баленосской белки и химическим реагентом из крови пчелы. Тот факт, что он до сих пор мог пользоваться своей магией был невероятен. Далеко не все мужчины-волшебники за шестьдесят могли пользоваться своим Сиянием, ибо оно угасало в душе вместе с тягой к жизни.       - Вы молодец, плебан, замечательно сохранили свои силы, - сказал Орогрим, вдоволь насмотревшись на бушующее в Оттавио Сияние.       - Спасибо, охотник, приятного дня, - сказал Оттавио и удалился.       - И вам, Ферре, - Орогрим улыбнулся. Когда Оттавио Ферре ушёл в свою сторону дальше по улице, Орогрим облокотился на бочку и посмотрел в своё окно. «Я совсем забыл про Мэри, как она там, бедная. Наверное, истерика у неё… Не знаю даже, как мне с ней... я ведь её не вижу…» - он ещё некоторое время подумал, но всё-таки решился пойти туда и, оттолкнувшись от бочки, медленной поступью направился прямиком к лестнице.       Когда он поднялся и дошёл до своей двери, то помедлил перед тем как заходить. Вдох… выдох… он зашёл в комнату, резко распахнув дверь.       Открылся пейзаж его квартиры, казалось ничего особенного, всё как обычно: всё тот же стол, пара стульев, кухонная зона справа от двери, кровать в противоположном левом углу, но никого больше. Мэри он не видел. Однако ж его меч почему-то летал в воздухе так, будто кто-то вертел его в руках. (Что удивительно, свой меч Орогрим видел совершенно чётко, так, как он видел бы его зрячим.)       - При-привет! – неуверенно сказал он.       - Здравствуй, - безэмоционально и сухо ответила ему Мэри. Она вертела в руках Ведуна, а тот весело поигрывал солнечными зайчиками на стене за спиной Мэри. - Как странно… Я столько слышала историй об этом оружии, он крушил кланы и разбивал стройные ряды эльфийских армий в щепки, и вот я его теперь держу и такое ощущение, будто… ничего… понимаешь? Ни-че-го, совершенно… как так?       - Ты помнишь, что с тобой случилось? – спросил он, направив голову в сторону.       - Нет, - после секундного молчания совершенно спокойно соврала Мэри.        Её состояние довольно сильно помогло ей в данном случае. Если бы она чувствовала хоть толику того, что могла, она бы тут же, соврав, раскраснелась и чихнула. С ней всегда такое происходило, когда она врала Тётушке Жоржетт.       -Совсем не помню… Ты так быстро вернулся… Лу сегодня не работает? «Что же, она ещё и счёт времени потеряла? Правильно говорят: “Секунда – единица времени, ощущаемая лишь эмоциями”» - подумал Орогрим, стараясь настроиться хоть на какой-то диапазон энергетики.       От ауры Мэри не осталось следа ни на одном подуровне полуторной сферы.       - О… нет, скоро я уйду. Я лишь зашёл проверить, как ты себя чувствуешь, - он, не видя, смотрел в сторону Мэри. - Лу уже ждёт меня, наверное. Я за тебя уплачу сразу, об этом не волнуйся. Ты отдохни там, отогрейся, я попрошу Лу, чтобы он тебя знатно размял, очень бодрит.       - Хорошо, возвращайся поскорей, я чувствую себя как-то странно, боюсь оставаться одной, - Мэри встала и положила Ведуна на его законное место, - наверное, - холодно добавила она.       Орогрим подошёл к полочке, что висела над кухонной плитой, дёрнул за маленький болтик, и небольшая потайная дверца отворилась. За дверцей находилась полость. В ней лежал странной формы мешочек, Орогрим запустил туда руку несколько раз и несколько раз вытащил знатного размера горсти серебряных монет. Перебросил их в свой кошель на поясе и удалился.       - Не скучай, - сказал он, развернувшись напоследок.        Он так и не смог увидеть Мэри, а поэтому повернул лишь голову.       - Ага, - уже совсем тусклым и безжизненным голосом сказала Мэри, которая судя по всему улеглась на кровать.       Орогрим спустился в трактир. Ветер сильнейшим потоком влетел в открытую дверь пивнушки. Веселье и песни в момент остановились. Все странно, будто по команде, развернулись и посмотрели на Орогрима.       Гном-трубадур, жилец, истинный авантюрист средних лет (на вскидку!) до сих пор играл на своей скрипке, каждый месяц в новом городе. Он всегда веселился и радовался, и считал это своей единственной задачей – радовать и давать надежду на лучшие времена простому народу в их нелёгкое время.       В это время года на островах, куда отходил велийский лайнер, был праздник, куда гном и спешил, а потому решил устроить небольшой концерт для обычных работяг старого доброго «города зимних закатов», пока не прибудет его вожделенный кораблик. Он долгую ночь и утро веселил забулдыг, прыгая на столе в цветных подштанниках и играя им разного рода музыку. Но ближе к утру, заметив, что все куда-то уставились, прекратил свой невероятный концерт и удивлённо оглянулся назад. Он увидел высокого (даже для гномов) человека, со странного цвета волосами и абсолютно пустыми слепыми глазами. Все напряжённо молчали, смотря на него. То тут, то там слышались шепотки. Что удивительно, судя по всему, слепота этому человеку совершенно не была проблемой. Он совершенно осознанным взглядом осматривал каждого, кто неодобрительно на него уставился. В этом человеке чувствовалась Сила. Настоящая. Мужчина осмотрел гнома с головы до ног.       «Хах, забавный гном, нечасто их увидишь в таком амплуа!» - подумал Орогрим, стойко выдерживая сотню другую недовольных, прожигающих насквозь взглядов. Напряжение всё росло и росло…       - Так, а ну-ка продолжаем веселиться, пить и есть! Всем Кальфеонского за мой счёт! – сказал внезапно вмешавшийся в ситуацию Дэвид Пинто – главный шеф-повар трактира «Полумесяц». Новость о халявной выпивке моментально прекратила все вопросы по поводу личности Орогрима. Веселье продолжилось с новой силой, и люди в трактире вновь потребовали музыки, забросав гнома кошелями с парой-тройкой серебряных. Он заиграл весёлую баленосскую польку. Вновь воцарился обычный шум и гвалт. - Ты… прости их, сам знаешь, ты их знатно напугал, - сказал Дэвид, похлопывая Орогрима по плечу и приглашая его рукой к стойке.        - Спасибо, Дэвид. Ты не представляешь, как ты меня выручил, они бы меня с живьём съели, – с дружеским смешком заметил Орогрим, садясь на деревянный высокий табурет прямо перед столом заказов. - А какого это ты огра не на кухне, а в зале готовишь?       - Айселин ушла на поминки мужа… - сказал Дэвид и с силой отрубил невиноватой ни в чём тушке курицы ногу. Нож впился в доску.       - Да уж, наслышан, такая потеря. Ты как? Он ведь тебе как отец был… - Орогрим поднял свои безжизненные глаза, полные сострадания на Дэвида. Тот был до пугающего серьёзен.       - Я… нормально, – он пусто смотрел на курицу… она смотрела на него, и, видимо, оба скучали по Игорю Бартелли – старому «губернатору» Велии… Ох! Как же Игорь не любил все эти кальфеонские звания! – Слушай, - Дэвид вышел из ступора. - У меня к тебе серьёзное денежное дело… - он всегда переходил к работе, желая избавиться от нежелательного стресса. - Ты в городе всего два дня и то всё это время просидел в своей квартире, почти не выходя. Как там та девушка?       - Ох, Мэри... Она в порядке. Зачем ты спрашиваешь? Она же заходила сюда вчера. - сказал Орогрим.       - Так её зовут Мэри? Черт, я и не подумал. Не узнал её без расквашенного лица. Красивое имя. – Дэвид посмотрел в сторону, кажется, в окно. - Не Мартина, конечно, но тоже ничего, - он улыбнулся, повернувши глаза снова на Орогрима.       - Да, Мэриед вообще-то, она выздоровела, ей стало лучше, демоническая регенерация залечила раны, но... - Орогрим осёкся, внимательней всмотрелся в ауру Дэвида, на слова о "демонической регенерации" он никак не прореагировал, кажется, не понял, - в общем, ей надо ещё очень долго восстанавливаться.       - Боюсь представить, какой ужас эти гиганты с ней натворили. - только сейчас прореагировал повар.       - И я, Дэвид, - совершенно не совравши, сказал Орогрим.       - Ну. Да одарит её Эллиан здоровьем… - Дэвид поднял руки вверх в виде кувшинки, как делали все последователи культа. – Так вот, у меня к тебе одна просьба.       - Какая? Она относится к денежному вопросу? - спросил Орогрим, чувствуя, как кошель на поясе жжёт ему бедро.       - Да, непосредственно. Не мог бы ты возместить ущерб за вашу заварушку с гигантами? Всё-таки рабочие требуют уплаты, да и мне компенсация не помешает, да и парочка добровольцев с меня не слезут, пока я им кровные не заплачу.       - Ох, да точно. А что же Айселин ен может покрыть эти расходы? – спросил Орогрим. - Из городской казны наверняка бы нашлись средства на поддержание единственного приносящего городу выгоду трактира. - он внимательно присмотрелся в глаза Пинто.       Тот сделал лишь глубокий вдох и с глубокой печалью произнёс - У нашего трактира больше нет статуса губернаторской резиденции, нам перекрыли полностью все бюджетные каналы. Придётся теперь самим выбираться. Ну так , ты заплатишь? - с каким-то почти умоляющим взглядом Дэвид посмотрел на Орогрима.        Орогрим засуетился. - Конечно, я возмещу, но эти фанатики уродливые будут мне должны…       - Золотой слиток.       - Сотню тысяч?! – крикнул Орогрим на весь трактир.        Этого никто не заметил, кроме гнома-музыканта, у которых уши, как ни странно, сразу настраиваются на максимальные обороты, стоит зайти разговору про деньги.       - Да, Грим, сотню, – спокойно ответил Пинто.       В трактире Айселин за драки взимаются страшные штрафы, об этом знают все в городе, поэтому дорога перед трактиром и называется «Путь выбитых зубов», так как все драки, если и происходят, то именно на ней. Раньше эти деньги уходили непосредственно в городскую казну, а сейчас даже неизвестно, кто их приватизирует.       - Дак за что же столько? – удивлённо спросил Орогрим.       Пинто отодвинул в сторону доску с курицей, которую он никак не мог разрезать, а на её место из-под стола вылетела большая учётная книга. Дэвид снял со специальной подставочки маленькие семинаристские очёчки, в которых он выглядел совершенно смешно.       - Таак, - пробурчал он себе под нос, состроив уморительную физиономию, - а вот! Значит, слушай. Слиточек твой накапал за порчу личного имущества в размере нескольких столов, пары-тройки стульев, трактирной посуды, дверного проёма, нескольких окон, компенсацию семье одного убитого гоблина-официанта, компенсацию покалеченным жителям, общий психологический ущерб народу Велии... праздник был, сам понимаешь, - поспешил заметить он, - за крупномасштабную физико-энергетическую очистку всего помещения трактира, за уборку трупов, компенсацию потерянной прибыли, за уплату кровных рабочим и добровольцам, а и пять косых на экзорциста, что очищал тут всё от Мрака твоей девчушки… на самом деле, точно не знаю, Айселин список составляла... а и за шляпу! Эти уроды мне шляпу сломали, представляешь?!       - Мдэ-э, наследили гигантики в Юриев День. Ну… значится, принимай, что уж тут. Они мне будут должны! Ох, должны... – Орогрим честно выдернул из заднего кармана штанов лист с доверенной и карандашом, любезно протянутым поваром, заполнил имя Айселин и сумму, которую надо ей выдать с личного склада. Орогрим протянул Дэвиду бумажку. - Пусть Эрнил не волнуется. - Пинто сложил бумагу в протокол и мило улыбнулся.       - Вот так-то лучше, когда их грехи оплачены, я хочу спросить… Ты чего, собственно, пришёл?       - А, тьфу, заболтался с тобой, да я ж к Лу… - сказал Орогрим.       - А, наш мэтр чистоты у себя, а я-то думаю, кого он всё ходит, спрашивает! Я-то ж по их, по хоббитскому, не понимаю.       - О! Ну вот и отлично. Я ушёл, плодотворного дня тебе, Пинто! Передавай привет жене!       - Передам! И тебе приятного дня, - Дэвид добродушно помахал рукой вслед, отошедшему от стойки и направившемуся в катакомбы бань Лу Орогриму.       - Слушай, а что это за богатенький паренёк? – безобидно спросил его только подсевший средних лет гном, поглядывая на спускающегося на нижний этаж, воина.       - Это? – переспросил Дэвид, вернувшись к дождавшейся своего часа курице. - А тебе зачем, а, музыкант?       - Да вот, интересным мне показался, - сказал гном.       - Песню составишь?       - Зависит от того, что расскажешь, только чур говорить правду!       - О… ну там такая сказка получается!       Орогрим спустился в бани к Лу. Сказать, что это удивительное место – ничего не сказать. Его собственное королевство под аккуратным крылышком Айселин. Оплот чистоты и целебной магии в это грязном мире. И среди всего этого жара, парилок, пены и дров носится маленький, но очень прыткий хоббит Лу, маленький даже для своих собратьев. Он больше любит, когда его называют коренастым, и никто не смеет с ним спорить, ведь качественно помыться-то всем хочется. На самом деле Лу имеет несколько ролей в своём спектакле. Он для тех, кто хочет всего лишь на всего посидеть в баньке, подумать, а потом смыть всё, что надумали, просто сдаёт парилку в аренду – десять серебряных в час – очень хорошая цена. Только ж серебряные-то с собой в парилку не возьмёшь – расплавятся, так что приходится их оставлять, а уж в предбаннике суммарная цена за «аренду» составит 350% украденных у вас денежек.       Хотя сам Лу никогда не был причастен к этому, однако время от времени он так или иначе прикупал к своей лодке разные детали. Некоторым это казалось странным, но если сравнивать наш мир и каков Лу – всё равно, что сравнивать понос огра с Валенсийскими пряниками - абсолютно бессмысленное и неблагодарное занятие.       Для тех же, кому хочется не просто отдохнуть, а почувствовать истинную силу настоящего отдыха в бане, Лу мог сделать очень качественный массаж, со специальными очищающими маслами и магическими мазями. Медик по образованию, он также, как Оттавио Ферре, участвовал в старой Континентальной Войне. Здесь он обосновался довольно давно, через пару лет после Ферре, так что они были хорошими друзьями.       - Здра-а-сти, пожаловали! – Весело сказал Лу, с объятьями встречая старого друга, Орогрима.       - Привет, коренастый! – радостно принял объятия воин.       Со стороны это выглядело так, будто мужчина обнимает морщинистого бородатого ребёнка.       - Ты в нашей забегаловке давно не появлялся! Как ты? – спрашивал хоббит, когда Орогрим поставил его обратно на землю.       - Да я в порядке, спасибо… Спасибо… Лу, я к тебе пришёл вообще по делу.       - Целебную? – деловито спросил хоиббит-коротышка, смотря вверх в глаза Орогрима.       - Нет, мне просто пожалуйста на тридцать минут парилку и помыться наведи.       - Ну вот, а целебные мази уже наготовил, всё кипит давно!       - Отлично! Ты это сохрани и сделай свой лучший массаж одной моей знакомой.       - Это той девушке, которую чуть не разорвали гиганты? – Лу сверкнул хитрой улыбкой.       - Да… - Орогрим удивился! – Откуда ты узнал, ты же отсюда почти не выходишь? Ах, да, точно. Спасибо тебе, кстати, после твоей бани она очень и очень похорошела.       - Всегда рад помочь тем, кто в этом нуждается. - хоббит радостно улыбнулся.       - Только у меня к тебе немного странная просьба… Я слышал, ты владеешь высшей энергетической магией… - тяжело сказал Орогрим.       - Оу… - Хоббит заметно потускнел, запал радости встречи из глаз пропал. – Ну да, а что, собственно, требуется?       - Мне нужно, чтобы ты восстановил ауру той девушки.       - О, ну так это просто, каковой уровень повреждений? - хоббит вывернул ладони, скрестив пальцы и хрустнув уже почти старческими суставами.       - Отсутствует…       - Ну так это ж хорошо! – сказал хоббит и повеселел.       - Ты не понял, аура отсутствует… - Орогрим смотрел в пол, боясь встретиться взглядом с хоббитом.       - Чего?! И она не развоплотилась сразу же?! - глаза хоббита заметно округлились, если бы не плотный от природы череп, они, наверное, разорвали бы его.       - Да, понимаю, что с таким вообще никто не живёт, но пока Мэри похожа на юго-западного зомби, ей можно помочь.       - Формирование полуторного поля?!       - Да, – Орогрим всё больше смущался это идеей.       - Ты просишь меня сформировать полуторное поле?!       - Именно.       - А там, может, хоть что-нибудь осталось? То, из чего можно было бы сформировать каркас?       - Совершенно ничего.       - Вот Кзарк! – обозлился хоббит; Лу стал выглядеть весьма обременённым и, бормоча себе под нос, вспоминая формулы, заклинания, обряды, начал расхаживать взад, вперёд.       - Так ты сможешь? – Орогрим надеялся на то, что старый архимаг справится с этой проблемой.       - Нам потребуется много времени!       - Сегодня до полудня управишься? – спросил Орогрим.       Хоббит остановился и посмотрел на него глазами со страшной помесью злобы с удивлением. Ещё чуть-чуть и голова коренастого мага точно вот-вот лопнет.       - Что?! Ты вообще представляешь сколько подготовки требуется на всю эту процедуру, о которой я впервые слышу?! – хоббит уже совершенно не сдерживался в эмоциях, в сердцах крича на всю баню.       - Да, – Орогрим стал серьёзен.       - Ну-у-у, - протянул хоббит. - Как же это сложно, Господь Всемогущий!       Хоббит не был приверженцем культа Эллиан, так широко распространённого по всему континенту. Орогриму это очень нравилось. Лу верил в некоего трёхликого Бога, который был очень могущественен, создал всё на свете и потом куда-то исчез, оставив за собой лишь священное писание.       – Надо подумать… - хоббит зашагал по кругу. Это выглядело достаточно забавно.       Думающие хоббиты вообще смешные, потому как те лики, которые рождаются в этом процессе, могут быть помещены на страницы карикатурного издания. Лу же не отличался смешным лицом, учитывая боевые травмы, шрамы и застарелые магические язвы, но, как самый настоящий чистокровный хоббит так же смешно раздумывал – он ходил по кругу, и скорость эдакого «вращения по окружности» напрямую зависела от глубины его раздумий – чем глубже, тем быстрее.       Лу ходил и постоянно что-то непонятное бормотал, потом корил себя и будто перечёркивал словами сказанное ранее. В конце концов он остановился, посмотрел на веник, висящий справа от Орогрима, и с просиявшим взглядом развернулся и, поскальзываясь на мокром полу, словно маленький ребёнок, которому уже не терпится опробовать новую игрушку в действии, убежал к себе, оставив Орогрима в полном недоумении. Через пару минут Орогрим услышал из каморки отборную западную брань и ругань.       Лу был из Камасильвии, территории эльфов, юго-западный диалект которых обычно совершенно непонятен, но не настолько, чтобы не разбирать некоторых везде похожих слов. Вся проблема данной ситуации состояла в поставленной перед целителем-архимагом задачей, ведь залатать ауру – дело плёвое, с ним даже самый распоследний самоучка справится, тем более, что есть огромное количество различных методик и тактик, описанных не в одной тройке книг, но вот формирование тела полуторной сферы – это уже куда сложнее.       Во-первых, такого раньше никто и никогда не делал, так как это просто не требовалось, ведь без ауры человек погибал практически сразу же, развоплощаясь в существо Тьмы; во-вторых, на данный момент никто не знает, как это сделать, поскольку обряда попросту не существовало, а на стоящую подготовку нормального нового работающего обряда у высокопрофессиональных мастеров целительной магии уходит не меньше пары месяцев. Орогрим стоял и потел, температура даже в предбаннике составляла больше восьмидесяти градусов. Бани Лу (у него их целая сеть по всему Континенту) – самые горячие на всём северном побережье. Для Орогрима ожидание продуктов мыслительного процесса хоббита было просто невыносимым, но в скором времени в нотках ругани он услышал истинную радость. Через некоторое время он услышал плеск воды и крики хоббита:       - Да! Отлично! Я гений! Какой я умный! Молодец прямо! – Лу вообще-то стеснительный и скромный парень, но экстремальность ситуации оправдывала эти выкрики.       Через минуту в коридор вышел Лу, сияющий от радости. Его голова испускала пар, будто печная труба дым в холодную Королевскую Зиму пару лет назад. Не знай Орогрим, что Лу просто вылил себе на голову ведро холодной воды, он бы подумал, что это последствия работы мозга…       - Ну, так как?       - Я знаю, как это сделать! – на всю баню крикнул Лу.       - Отлично! Чем я могу помочь? Что понадобится? – Орогрим тут же приободрился и повеселел.       - Нам нужно больше зеркал… - странно сверкнул зубами Лу.        «Какой же пустой у нас мир… подумать только! Мы живём, оглядываясь на прошлое, строя из него будущее, не осознавая, что такой путь буквально ошибочен… Люди живут неправильно, мир живёт неправильно… это просто ужасно… так же ужасно, как я сейчас себя чувствую, по-моему, я устала, или, может, я больна, или, может, я умерла?» - думала Мэри, обречённо сидя на деревянном каркасе кровати Орогрима. Её голову шея держала очень плохо, а потому та безжизненно повисла. Волосы свисали к полу как камасильвские мёртвые лианы. Мэри сидела сгорбившись, что-то бездумно бормоча себе под нос.       Тут в комнату неожиданно вошёл Орогрим. Он выглядел радостным и взволнованным, но тут же посмурнел, увидев полную комнату синеватой дымки потерянности и безнадёги.       - Э-э-эй, ну ты как, - спросил он, подходя к Мэри всё ближе.       Он мог видеть её, но лишь чёрным пятном на фоне этого синего морока – Мэри медленно, но верно начала развоплощаться.       - Посмотри, что наделала, так ведь не гоже, а ну-ка взбодрись! - он подошёл и присел на корточки прямо перед ней.       Провёл пальцем по волосам, немного разделив пряди и открыв себе возможность взглянуть ей прямо в глаза... Ничего. Он видел, как и прежде когда-то, только чёрный силуэт, но никаких признаков жизни… этот силуэт совершенно не наполнен цветами...       - А? Что? – дезориентировано и слабо спросила Мэри, стараясь осмотреться по сторонам… - Кто ты? - совершенно не узнав Орогрима и смотря на него, как на кого-то чужого, спросила она.       - В смысле, кто я? – удивлённо спросил Орогрим у Мэри.       «Это что? Стадия развоплощения?!» - подумал он с испугом про себя.       – Я - твой старый друг, ты меня хорошо знаешь и полностью доверяешь мне.       – Да? Ну ладно… Чего тебе надо, старый друг? – Орогрим не видел, но её глаза были сейчас куда менее полны жизни, чем его слепые хрусталики.       – Ты должна пойти со мной. Ты плохо себя чувствуешь и тебе срочно нужна помощь, - резко сказал Орогрим, поднялся, отошёл и протянул руку Мэри, чтобы та поднялась с кровати.       Она постаралась двинуть руками, но это получилось крайне неуклюже, будто у двухлетней девочки, только пытающейся управлять своим телом. Он взял её за руку и потянул на себя. Мэри, покачиваясь, поднялась на ноги.       – Пошли, - сказал Орогрим.       Он зашагал вперёд, ведя за собой Мэри за руку, чтобы не потерять её. Пройдя почти метр, Мэри перестали держать ноги, она чуть не упала, обессиленная, на колени. Орогрим успел поймать бедную колдунью.       «Ох, малышка, как же ты ещё держишься?» - спросил он у неё в пол голоса и быстрым шагом направился из квартиры к Лу.       Не теряя времени, он спрыгнул с балкона второго этажа. На земле, оказавшись сразу около чёрного прохода, который вёл как раз в приёмный зал, воин быстро заспешил туда.       "Хоть бы успеть... Держись!" - думал он, быстро спускаясь по винтовой лестнице.       У банника сегодня, Слава Богам, почти не было клиентов, а потому в сложившейся ситуации зал, облицованный камасильвским красным деревом, выглядел не как старый, пропахший листвой, дом лесника, а как гроб, зарытый где-то далеко, в глубине страны.       Лу выбежал из-за угла. Быстро переминаясь с одной маленькой ножки на другую, прыткий старикашка подбежал к паре только что вошедших.       - Наконец, ты чего так долго? – спросил он, взволнованный и взвинченный словно гномий паро-магический механизм на максимальных оборотах.       - … - Орогрим не пытался оправдываться. - Время не терпит, куда её нести?       - Ты прав, спусти её ко мне! – скомандовал Лу.       Орогрим опустился на колени, чтобы хоббит мог осмотреть Мэри. Он провёл несколько раз вдоль почти безжизненного тела Мэри… Его брови несколько раз то сходились, то расходились, не давая никакого понимания о диагнозе...       - Ох, бедняжка, настрадалась ты в свои годы... Как же она молода, Орогрим, - сказал хоббит, оценивая её состояние. - Жаль, ты не видишь её лица, - сказал Лу, проводя внешней плоскостью ладони по щеке Мэри, а затем добавил, – первая стадия развоплощения, почти переходная на вторую. Как она так долго держится?!       - Наверное, работают старые Тётушкины обереги, я не знаю, но это определённо очень полезно, – сказал Орогрим, с волнением глядя на чернеющий в его руках силуэт девушки.       - Давай вместе, как договаривались… - сказал хоббит.       Он сосчитал до трёх, и оба носителя Силы прочитали древнее заклятье лечения. Мэри посветлела на несколько тонов чёрного во взоре Орогрима.       - Помогло, я думаю у нас есть минуты три в запасе, – сообщил он.       - Отлично! Это нам весьма поможет. Отнеси её в предбанник, раздень и быстро неси в парилку для важных персон, – скомандовал Лу.       Он выглядел очень серьёзным и, даже сказать, каким-то молодым, будто в нём вновь проснулся былой азарт битвы. Будто он вновь стал тем полевым хирургом-целителем во время Континентальной войны.       - Но… я? Раздеть её? Мы ведь… - начал было Орогрим.       - Ты мне припираться будешь?! Об её чести и своём кодексе можешь забыть! Или ты её разденешь, или следующие годы будешь общаться с ней через спиритическую сферу! Сам знаешь, одежда, любая, мешает прохождению тонких энергий, – резко сказал Лу.       - Да понял, понял. Прости, нервы, - быстро капитулировал Орогрим.       Он отнёс бедную страдалицу в предбанник персон экстра-класса. Аккуратно уложив Мэри на скамью из резного кальфеонского дуба, он, на ощупь расстегнув мешающиеся пуговицы, стянул с неё дорожный костюм и нижнее бельё. Только Орогрим взял Мэри на руки, влетел Лу, быстро побегал пару-тройку кругов вокруг стоящего Орогрима с нагой Мэри на руках и сыпал их каким-то серебристым порошком. Лу остановился, трижды поклонился во все стороны и быстро прочитал некоторое заклятье. Мэри вновь стала серовато-чёрного оттенка.       - Отнеси её в парилку, пусть полежит там в Удавке Уробороса, ты её увидишь, она удержит её в таком состоянии минут на пять – десять.       - Есть. А что мне делать в этот момент?       - Призывай демона.       - Откуда ты?.. – Орогрим совершенно недоумевал.       - Ты не давеча, как пару месяцев назад допытывал меня и хотел знать мою полную военную специальность... Так вот я – архимаг-целитель, экзорцист. Орогрим, присутствие такого сильного демона, как твой, я чувствую за километр. И, признаться честно, давно уже не чувствовал, - он посмотрел куда-то в пол, но затем опомнился и с былым пылом крикнул, - А теперь хватит разговоров! Порошка рога единорога у меня в запасах больше нет! И так всё на пентаграммы ушло!       - Да, понял, уже несу. - быстро согласился Орогрим.       Он вышел из предбанника. Прошёл пару метров и завернул в первую же дверь направо. Перед ним открылась маленькая тесная комнатка с потолком, не выше двух с половиной метров, большой каменной печью справа со входа и плоскими дощатым перекрытием-сиденьем в глубине. На перекрытии порошком вырисована пентаграммо-подобная руническая формула. Орогрим положил Мэри в её центр. Взору его глаз предстала удивительная картина. Магические щупальца окутали со всех пяти сторон серовато-чёрный силуэт Мэри, будто прижав её к перекрытию. Мэри перестала чернеть и осталась со старым оттенком.       - Ты готов? – спросил его, появившийся сзади в дверном проёме хоббит.       - Ну… не совсем, ты можешь дать мне уединение?       - Только на шесть минут не больше, если не хотим потерять бедную девочку, – жёстко отрезал Лу.       - Да, большое спасибо, мне вполне хватит, - облегчённо сказал Орогрим.       Дойдя вновь до предбанника, Орогрим нашёл центр комнаты, встал прямо в точку пересечения диагоналей. Это обязательное правило призыва в помещении. Такое положение усилит шанс стабильного открытия врат.       Орогрим поднял руки вверх, широко раскрыв их перед собой. Затем набрал побольше воздуха в лёгкие и сказал, чуть не крича: "Far’Hair Gell’Zenn’Berr!!!!".       Его татуировки немного засветились, затем начинали мерцать всё ярче и ярче, дополнились переливчатым чёрным оттенком. Неожиданно татуировки начало жечь. Так, будто Орогрима самого сжигали заживо в этих местах. Он упал на колено, неожидав подобного. Он стиснул от боли зубы так сильно, что казалось, будто эмаль на них немного потрескалась от давления. В ушах зашумело со страшной силой, мысли начали путаться, голова закружилась...       Затем всё резко прекратилось. Всё ушло, всё испарилось. Орогрим чувствовал странную гордость, будто всё в этом мире закончилось и остался один только он – одержимый и это было так, как должно было быть по законам вселенной.       Но тут всё вернулось в тройном объёме, Орогрим закричал, корчась от боли, до сих пор стоя на одном колене. Не в силах больше сдерживаться, он пригнулся к полу. Теневая субстанция отделилась от татуировок и поползла вдоль всего тела. Она будто обволакивала коконом тело воина… магия телесного воплощения исходит от душ высших одержимых, так что им приходится жертвовать частичкой себя. Но обычно это происходит немного иначе, не с такой сильной болью. Осколок души Орогрима, превращённый в Тьму отделился от его тела, как отпочковываются океанские гидры друг от друга. В воздухе появился мерцающий вращающийся круг, диаметром около полутора метра. Пространство начало будто продавливаться куда-то внутрь… в более глубокие сферы… в более далёкие уровни. Демоны и Духи могут проходить между уровнями, но человек на такое не способен. Закон межпространственного отторжения гласит: "Стоит физическому телу попасть в межуровневое пространство, оно тут же будет подлежать немедленному разрушению во имя равновесия физических масс в модели мира"... Подтверждения этой теории не раз можно найти в истории о нерадивых колдунах, магах и волшебниках, которые то и дело пытаются протиснуться между сферами, подталкиваемые своим невежественным любопытством. Портал наполнился Тьмой, холод повеял оттуда, пол перед одержимым покрылся инеем (это при 80 градусах!).       Муки мечника прекратились, татау сошли на раз, будто их и не было. Из портала вылетел Демон.       - Наконец-то! – сказал Орогрим. - Гильзенбер, я думал, ты уже и не прилетишь! С чего вдруг так трудно было?       - Пёс! - крикнул демон. - Ты сам додумался призвать меня в подземные катакомбы, сплошь сокрытые защитными заклятьями от демонов! Мне пришлось взять намного больше от тебя, чем хотел. Я пока до тебя проходил, меж сферами котёнка потерял! Кто мне восполнит потерю пушистика?! – резко спросила сущность парящая перед стоящим на колене Орогримом.       Этот демон был очень странным существом. Существо Тёмного порядка, Порождение хаоса. Чёрный, полный истинной силы, с абсолютно такими же татуировками, как у Орогрима. Дитя Тьмы, настоящий убийца, не знающий пощады и не ведающий милосердия. Не подчиняющийся законам морали и совести, возвышенный во всех понятиях... однако такой человечески приземлённый... Котят он особенно любил. И не как обед, а по-настоящему млел от их вида и гладкой шёрстки. Он был мертвенно худощав, у него не было ног, вместо них болтался короткий хвост. Лишь голова, покрытая длинным плащом с капюшоном, и худощавые пятипалые руки, практически лишённые мышц, некогда выдавали в нём человека. Его красные глаза искрили мерцанием сотен тысяч поглощённых им душ.       - Наверное, никто, – сказал Орогрим, наконец отдышавшись от боли.       - Наверное, никто, - сказал вошедший хоббит.       Демон повернулся на него и замахнулся, в надежде ударить или хотя бы напугать старика, но увидев, тут же улетел за спину своего одержимого.       - Ты его испугался?! – спросил удивлённый Орогрим, оглянувшись на демона.       - Конечно! Ведь он же архиерей-экзорцист! С таким даже мне не справиться!       - И правильно боишься, Тьмы отродье! – крикнул Лу, - не захвати ты тело моего друга и не будь ты мне нужен сейчас, я бы тебя давно к Кзарке отправил!       - А вот и не надо к Кзарке, - словно вредничающий ребёнок ответил демон, шутливо выглядывая из-за спины Орогрима.       Его зубы сверкали насмешливой улыбкой.       - Мне некогда с тобой спорить. Существо из чистой Тьмы мне очень сильно поможет. Господа! Вы готовы к заключительному этапу нашего мега-обряда?!       - Да!!! – хором крикнули демон и одержимый.       Лу умел подбадривать своих подопечных. Была в нём всегда какая-то заразительная вера в победу.       - А... простите, а я-то здесь зачем, собственно, нужен? - спросил демон, подлетев ближе к Лу.       Его плащ холодом опалил низкорослого хоббита.       - О! Тебе достанется моё самое любимое! - сказал Лу и поманил пальцем демона за собой.       Орогрим подошёл к пентаграмме, на которой лежала Мэри. Рисунок уже еле-еле держал Мэри в своих узах. Он вошёл в границы круга и взял Мэри на руки. Потный, с обожжённой кожей вместо татуировок он понёс её вперёд по коридору.       «Держись, - говорил он ей, - ещё чуть-чуть осталось!» - сказал он и поцеловал её в лоб.        Мэри постаралась приподнять голову и посмотреть на воина, но ничего не получалось, тело её не слушалось, а все попытки собрать хоть в какие-то слова невнятные звуки ни к чему толковому не приводили.       «Ещё чуть-чуть, и ты будешь здорова...» - вновь сказал Орогрим.       Он пронёс её мимо точно таких же помещений и вышел к главной достопримечательности бань Лу в Велийском секторе – охладительному бассейну в виде природного озера, в которое воду вливает водопад. Он находился в большой природной пещере, прямо под трактиром. На самом деле эта постройка была своего рода огромным фонтаном. У самого побережья озера стояла сложная конструкция – идеально выстроенный восьмиугольник из зеркал, за каждым их которых находился своего рода артефакт, принадлежащий каждому из восьми основных географических видов восстановительной магии, не исключая из этого списка как чисто церковные артефакты, так и сложные шаманские композиционные конструкции.       Сверху, над восьмиугольником, висел, растянув полы своего плаща, Гильзенбер. Он выглядел очень серьёзным. Было такое ощущение, что демона заставили выполнять то, что он будет делать, если не силой, то хотя бы очень вескими доводами. Орогрим зашёл в центр этого восьмиугольника и положил Мэри в область схождения всех диагоналей. Вокруг неё странной спиралью вырисовывались формулы, надписи, молитвы, заговоры, заметки, рунические скрижали и другие формы письменных заклинаний всех восьми видов. Лу был внутри вместе с Орогримом и Мэри. Обряд начался.

Кальфеонская Академия Наук. Учебник по практической медицине. Глава: «Энергетическая медицина». Заметки из журнала доктора Лу Сильва. Записки о первом применении метода «Создания ауры по Сильву»       «Впервые данный эксперимент был проведён и придуман мною в очень сжатые сроки. Атмосфера была до удивительного накалённой. От безысходности я решил сделать один невероятно сложный обряд при помощи хитрости и сотен простых обрядов, что довольно сильно упростило мне задачу.       Заключалась хитрость в некоторых особо важных аспектах в плане применённых и использованных предметов и артефактов, а также сущностей. Да, вы не очитались, я, архиерей-экзорцист, в этом обряде использовал энергетическую пиявку - Демона, в качестве магического предохранителя на случай сбоя каркаса.       Каркасом всей системы сотен обрядов был идеально выверенный, правильный зеркальный восьмиугольник. Видите ли, есть особая разница между использованием в обрядах одного зеркала и целой сети зеркал. Одно зеркало, как мы все с вами знаем, является энергетическим паразитом, засасывая в себя энергию того, кто смотрится в него. Зеркала, направленные друг напротив друг катализируют и компенсируют получаемую магическую информацию, преумножая её.       И даже используя всего два зеркала, можно добиться практически безграничного положительного каталитического результата, ведь отражение будет катализировать отражение отражений отражений отражений, что даст просто колоссальный эффект. Я использовал в своём опыте идеальный зеркальный восьмиугольник. В таком восьмиугольнике энергия, направленная на него, не просто катализируется, а буквально вызывает нечто вроде нескончаемой взрывной реакции. Видите ли, когда маг колдует, он, в основном, использует не свою Силу, а заимствованные у кого-то или чего-то источники. Но когда речь идёт о зеркальном катализе, то тут маг может надеяться только на себя. Ведь неправильное использование магического каркаса может привести к смертельным последствия. Маг испарится по действием приумноженной не одной сотней зеркал не в одну сотню раз энергии. Поэтому обязательно рисуйте распределительный круг всех восьми магических видов, чтобы избежать подобного.       Суть моего эксперимента заключается в следующем: существует некоторая пациентка, потерявшая свою ауру в результате некоторого количества неприятных событий… обычные люди после такого не существуют в каком бы то ни было принципе, однако она, по каким-то имеющимся причинам, выжила и не перешла дальше второй стадии развоплощения.       В таком случае я приступил к оригинальному методу моментального бомбардирования искусственно полученной энергией Ветров Сияния секундного энергетического проявления активности ауры. То есть…»

      Орогрим сидел на земле в центре всего странного действа. Голова Мэри лежала у него на коленях. Коренастый хоббит то ходил медленно, вышагивая ритм и читая странные молитвы, то брался за бубен, прыгал вокруг них и пел гортанные мотивы эльфийских шаманских песен, то останавливался, по-своему крестил себя, книги, да и вообще всё, к чему он прикасался, то мазал Орогрима с Мэри кровью принесённых в жертву животных. Орогрим видел, как колоссальное количество энергии, произведённой от каждого ритуала, уходила сначала по закону зеркально-магического магнетизма в зеркала, но, не доходя до них, перехватывалась сущностью.       Гильзенбер висел сверху. При первой же достигшей его катализированной энергии от обряда демон загорелся синим пламенем. Татау Орогрима вновь проявились, но теперь ярким голубым свечением. Хоть Орогрим лишь чувствовал адское жжение своего демона-покровителя, но он думал, что в то время как Демон по-настоящему горел, тот горел вместе с ним. Такое большое количество светлой энергии было значительно противопоказано Демону и было для него смертельным.       А зеркала сами по себе - это что-то удивительное. Каждое из них – отражение мироздания, каждое последующее отражение, есть отражение отражения и так далее. Мир множился и преумножался. Энергия была в таком количестве, что потоки исходившее от старого колдуна, неумолимо проводившего страшнейшие по сложности обряды, ни на секунду не ослабевали или тускнели. У Орогрима сложилось ощущение, что в этом месте сошлись все миры и уровни. Сложилось ощущение, что этот обряд... - переломный момент в истории Континента. В эдаком хаосе порядкового отражения и появляется, как позже выяснили учёные-волшебники, Ветер Сияния. Воплощение Чистой Энергии Света.       В какой-то момент, остановившись, Лу замедлил свой очередной обряд и похлопал Орогрима по плечу. Это означало, что скоро Орогриму стоит разбудить Мэри и каким-то образом постараться «оказать на неё положительное мощное психологическое влияние» - как сказал Лу своими учёными словами. Орогрим приготовился, он посмотрел на Мэри. Девушка странным образом слилась у него воедино во всех своих всевозможных реальностях, отражённых в отражениях отражений в зеркальном восьмиугольнике, и он начинал видеть медленно зарождающиеся признаки активности полуторного тела.       - Вы скоро там, нет?! – крикнул сверху Гильзенбер.       Лу последний раз покрутился вокруг своей оси, пропел последний куплет орочьей «Молитвы Силы» и откусил живой лягушке ногу.       - Давай! – сказал Лу, сплюнув откусанную конечность, обращаясь к Орогриму.       Тот кивнул.       - Ну давай, родная, последние силы собери в кулак, ты должна, проснись, Мэри… проснись!! – крикнул он и потряс Мэри, которую уже начинал понемногу различать.       Девушка будто спросонья открыла глаза. Она постаралась оглядеть светящегося, как люминесцентный гномий гриб-светильник Орогрима, но свет слепил её.       - Что происходит, Орогрим? – спросила она. "Она вспомнила меня. Всё не зря!"-подумал Орогрим.        Он в абсолютном недоумении смотрел на Лу. Хоббит-целитель указал на Демона наверху. Гильзенбер держал вокруг себя вихрь Чистой Энергии света и горел, издавая стойкое кряхтенье. Лу жестами приказал торопиться. Орогрим совершенно не знал, какое именно влияние оказать на Мэри, что возбудить в ней максимум чувств, он не знал, что нужно сделать, чтобы её аура загорелась красками.        – Орогрим, что происх… - она не успела договорить из-за грубо прервавшего её поцелуем Орогрима.       Это первое, что пришло ему в голову.       - Срывай!!! – крикнул вверх Лу, и Демон выпустил всю энергию, которая накопилась в нём.       Она потоком синего огня по спирали с большой скоростью, растягиваясь в радиусе, хлынула вниз. Долетев до пола, энергия начала будто по путям распределяться по пентаграмме, осветив её голубым ярчайшим свечением. По закону зеркально-энергетического магнетизма энергия потянулась к зеркалам и, попав в одно из них, тут же пошла дальше. Волна за волной, усиливаясь и потоками проходя по межзеркальному пространству, энергия унеслась в глубины межпространственных переплетений. В миры между миров... В какой-то момент показалось, что энергия совершенно ушла в него... полностью поглотилась...       Орогрим убрал свои губы от губ Мэри. Он смотрел на почти полностью почерневший силуэт. Пространственная энергия уже практически начала затягивать её во внутреннюю сферу... Её глаза были закрыты. Лицо изображало максимальное блаженство и расслабленность... Она открыла глаза и посмотрела на него...       - Орогрим... зачем? Почему? - дрожащим голосом спросила она его из последних сил. Из правого глаза покатилась одинокая слеза, голубая словно обработанный сапфир...       - Как же... - Лу обессиленно упал на колени. - Я думал, энергия должна сразу же вернуться... Нет... не мог же я ошибиться... Она не могла вот так, должно получится... - его зрачки сузились и стали почти похожи на бусинки.       Бессильное молчание воцарилось в пещере на несколько секунд. Орогрим, не видя больше спасительной энергии, унесшейся куда-то далеко, на которую он возлагал столько надежд, отчаялся и, не в силах больше держать напряжения, горько заплакал, головой уткнувшись в живот Мэри. Хоббит сидел на коленях и смотрел в пол абсолютно безжизненно, так, как он смотрел когда-то на могилу своего сына - Генерала Евгения...       Как вдруг из всех восьми зеркал под углом хлынули нескончаемые потоки, будто дикая река, будто большой водопад, будто ядерный взрыв, направленный в одну точку. Чистый, истинный свет впился в Мэри! Её глаза засветились, от такого большого количества восстанавливающей энергии она изогнулась со страшным криком. Свет выжигал успевшую укоренится в ней Тьму Внутренней Сферы. Энергия всё пребывала и пребывала, и Мэри дёргалась на руках Орогрима с каждым новым потоком колоссального количества живительной Силы. На теле проявились вены, по ним текла энергия... даже не текла, а неслась восстановительным потоком, импульсами расходясь от сердца... Не верящий своим глазам Орогрим вдруг понял, что плохо держит её своими, несколько секунд назад бессильными, руками; чтобы Мэри не съехала с идеальной точки и прекратила судорогу, он снова горячо её поцеловал. Из зеркал ключом всё било и било в Мэри. Её тело до сих пор содрогалось...       Орогрим открыл глаза. Аура Мэри взорвалась, и жирными потоками пульсирующей от головы до пят энергии, медленно восстанавливалась светящимся голубым коконом! Было видно, как энергия защитных заклинаний сначала восстанавливает каркас, за ним первый уровень, второй уровень, затем аура горела настоящим пламенем истинной, чистой искренней восстановленной души! Полуторное тело было будто бы большим драконьим яйцом, раскалённым до красна огнём матери... Она пылала цветами и отбрасывала в разные стороны искры. Синяя, потом красная, зелёная, жёлтая, голубая, оранжевая – Аура не мерцала. Аура полыхала пламенем чувств! Вихри эмоций проносились по ней на невообразимых скоростях. В голову дул невероятно сильный ветер. Орогрим снова закрыл глаза и начал просто наслаждаться уже затянувшимся поцелуем, понимая, что основное дело сделано. Мэри нашла в себе силы положить свою ладонь ему на щёку, а он подхватил её правой рукой под талию… Но вдруг ветер прекратился...       Вновь открыв глаза, он раскрыл их максимально широко… Орогрим увидел Мэри! Он увидел её так, как видел свой меч. Он увидел её настоящее лицо, её прикрытые в блаженстве глаза! Её чуть вздёрнутый носик и огненные волосы! Он увидел её так, как видел бы зрячим. Настоящую Мэри... Настоящую...       "Боги!! Как она прекрасна!!" - думал Орогрим.        Краем глаза он увидел её тело! Будто сверху освещённое сотней тысяч магических ламп оно волшебно светилось на фоне природно бушующей Ветрами, казалось, всех возможных Сил и стихий, ауры Мэри. Орогрим сильнее прижал её к себе... Ветра Сияния, начавшие неостановимо циркулировать, не сбавляя скоростей и напора, достигли невероятных размеров!!       Лу, всё это время наблюдавший за происходящим через магический камень, чтобы не ослепнуть, сидя на коленях, истерично хохотал и приговаривал: "Получилось! Спасена! Восстановлена! Прорыв! Прорыв!!!"       Достигнув апогея, энергетический вихрь взвился в воздух, не находя себе больше уютного пристанища в зеркальных реальностях. Сине-голубой поток в последний раз прошёл сквозь Мэри и будто вода из гейзера вылетел вверх, во внешний мир. Зеркала разлетелись в порошок. Сверху, когда-то древний и высоко уважаемый всеми, невероятно стойкий гранит, опалённый неистовым количеством Силы, представлял из себя лишь прожжённую дырку.       Оставшиеся внутри распределительного круга участники обряда отключились... Демон вернулся обратно в тело обездвиженного носителя. На теле Орогрима, как и на теле духа, появились новые, устало мерцающие голубоватым светом сферо-образные татау.       Пещеру окутала радостная тишина. Тишина, говорящая только о победе, воспевающая силу и стойкость, воспевающая жертвенность, нарушаемая лишь шумом фонтана и кваканьем уже, наверное, навсегда поселившейся там лягушки со странным рваным шрамом на лапке, осела на всех приятным одеялом.. Рядом с Мэри, подёргиваясь от дуновений ветра, врывающегося из дыры в потолке, выросла большая алая роза... (to be continued)