Когда сны становятся явью…

Глава 16 Марк Может если не открывать то, от меня отстанут наконец? Стук не прекращается… Поднимаю свою тушку с кровати и иду к двери. Открываю замок, распахиваю дверь и, вполне предсказуемо, нахожу на пороге зареванного Лекса. — Не сиди на полу, Лекс, а то простудишься, — равнодушно говорю я. Лекс подскакивает и прижимается ко мне, хватаясь за рубашку руками. — Марк, прости меня. Прости. Я не знаю, как так получилось. Просто я выпил слишком много, а потом… — сквозь слезы и всхлипы говорит он. — Не разговаривать же нам на проходе, — подхватываю его на руки, закрываю дверь. Несу его на кровать. В комнате есть и другая мебель, но лучше прилечь и ему, и мне. Опускаю его и ложусь рядом, обнимая одной рукой за талию, а другой прижимаю к себе его голову. Поглаживаю его по волосам… Лежим молча, пока он снова не начинает извиняться. — Лекс, успокойся, слышишь. Прекрати истерику, — слегка встряхиваю его – не помогает, тогда наклоняюсь к его лицу и целую его влажные, чуть солоноватые губы. Срабатывает и он затихает. – Я все знаю, малыш. И то, что ты был пьян, и то, что ты нравишься Вере… — Откуда ты знаешь, она сказала, что не говорила тебе, — дрожащим голосом спрашивает. — Она и не говорила, сам догадался. Твоей вины нет в том, что случилось… — Марк, ее чувства не меняют моего отношения к тебе. Я ведь люблю тебя! Очень сильно… — Я знаю, и я верю тебе… — все верно… — Но… — Теперь ты бросишь меня, да? – заглядываешь в глаза, во взгляде столько мольбы, что больно смотреть. Закрываю глаза, целую его в лоб. – Пожалуйста, Марк не бросай меня. Этого больше не повториться, правда. Я обещаю… — Но я не могу обещать того же… — всхлипывает, — Не вини ни Веронику, ни себя. В этом только моя вина. И это я должен просить прощения за то, что играл твоими чувствами. Я, правда, не хотел тебя обидеть или сделать больно, просто раньше я думал, что так будет лучше… И в ту ночь и следующий день я действительно был счастлив… — как же тяжело быть для кого-то сильным, когда хочешь сам, чтобы тебя пожалели и утешили. Но ему я должен. И как бы больно и обидно мне самому ни было я попытаюсь облегчить страдания ему... — Так давай все забудем и будем счастливы снова, – не получится, к сожалению. — Нет, малыш. Мне жаль и твое сердце, и мое… Я не могу тебя обманывать и говорить, что все чудесно, когда на самом деле это не так… Так будет правильно. Ты забудешь меня, и полюбишь снова, только на этот раз тебе ответят взаимностью. Такой добрый, честный, отзывчивый и светлый человечек должен быть счастлив и ты будешь… Но не со мной… — Нет… нет-нет-нет… это не возможно… Если ни с тобой тогда, ни с кем, – слезы опять катятся крупными каплями по твоим щекам. — Тшшш, не плач, Лекс. Я не стою твоих слез, — обнимаю его крепче, чтобы хоть как-то отвлечься и самому не расплакаться. – Так нужно, Лекс. И тебе, и мне нужно двигаться дальше… — Ну, пожалуйста, я прошу тебя… не надо… — я знал, что это будет тяжело. — Обещай мне, Лекс… Поклянись, что ты ничего с собой делать не станешь. Я просто не переживу, если с тобой что-то случиться. — Я не могу… Я же не смогу жить без тебя!.. — Сможешь. Ты ведь сильный, я знаю. Ты сможешь… Ну же, ради меня, пообещай. – В курсе, что давить этим низко, но у меня просто нет выбора. Я ведь знаю его, какой он вспыльчивый… — Хорошо… я обещаю… — бесцветным голосом говоришь. — Молодец, хороший мальчик, — целую его в щеку. – Верь мне, у тебя все будет хорошо, ты будешь счастлив. Только не закрывай свое сердечко от других людей, дай им шанс… — Я верю тебе… — шепчет он. А его рука ложится мне набок и пробирается под рубашку, поглаживая спину. — Лекс, что ты делаешь? – пытаюсь отстраниться, но он обхватывает мое бедро ногой, не давая сдвинуться. – Это не поможет, Лекс. Я не передумаю… — Я знаю… Я все прекрасно понимаю. Но, хочу в последний раз… Хочу еще раз почувствовать, что ты мой, — целуешь мою шею, покусывая. — Не нужно этого делать, Лекс… Так будет больнее, и не только тебе… — Пусть это будет твой прощальный подарок… Что бы мне было, что вспоминать, а я сдержу свое обещание, взамен… — шантаж? — Лучше бы ты забыл меня, выкинул из памяти как дурной сон… — Что же он делает? Зачем? Кажется, будто бы меня заживо раздирают на куски. Это больно, Лекс… — Последний раз, Марк… — Надеюсь, ты сдержишь обещанье… Раз так хочешь воспоминанья, я дам их тебе. Дам тебе всего себя без остатка, но только на сейчас… Все для тебя,— постараюсь отдать тебе то тепло, что еще есть в моем сердце. Целую в губы, стягивая с него футболку. Касаюсь ладонями его кожи на животе и груди, лаская его соски. Склоняюсь, провожу языком по затвердевшему сосочку. Рукой немного оттягиваю и покручиваю серьгу в другом. Стонет, притискивая мое лицо ближе к груди. Засасываю маленькую напряженную бусинку в рот, покусываю, снова провожу языком. Извивается подомной. Не спеша спускаюсь к его пупочку, целуя каждый миллиметр его кожи. Руки оглаживают его животик. Языком углубляюсь в ложбинку пупка, целую, зубами оттягиваю пирсу. Расстегиваю его джинсы, отстраняюсь, стягиваю с него брюки. Томно смотрит на меня, облизывая покрасневшие губы. Даже не представляешь, что ждет тебя… Снимаю свою рубашку, стягиваю с себя эти чертовы кожаные штаны… Склоняюсь к нему за поцелуем, кусает мою губу и, кажется, до крови… Поцелуй со вкусом вина, слез и крови… Романтично. Проскальзываю обратно к его паху, удобнее устраиваясь меж его разведенных бедер. Смотрю на него снизу вверх… И, обхватывая пальцами его возбужденный член, заглатываю головку. Хриплый рык вырывается из его горла, а рука зарывается в мои волосы… Провожу языком по бархатистой кожице, лаская маленькое отверстие. Поглаживаю рукой основание члена и его яички. Опускаюсь медленно до самого основания и выпускаю его изо рта. Еще несколько раз провожу по стволу языком. Облизываю головку и поднимаю голову. Опускаю колени по обе стороны его бедер, он, было, дернулся, но я удержал, упершись рукой в грудь. Облизываю, посасывая пальцы другой руки. Ошеломлено смотрит на меня. Завожу руку назад и ввожу в себя сразу же два пальца. Пытаюсь хоть как-то подготовить себя к вторжению. Приглушенно всхлипываю… — Ммм… Марк, что ты делаешь?.. Нет, Марк, не надо… — пытается выползти из-под меня. Но не успевает договорить… Обхватываю рукой его напряженную плоть, направляю в себя, и резко опускаюсь до самого конца. Закусываю губу, чтоб не взвыть в голос, попадаю на ранку, и кровь ручейком стекает по подбородку. Слишком резко, слишком плохо подготовился… На глаза наворачиваются слезы, и вовсе не от физической боли, мне просто тошно от самого себя. Я все же бл*дь… Запихиваю все свои чувства обратно внутрь и решительно поддаюсь вверх. Лекс стонет, запрокидывая голову назад. Я ведь обещал, что ему понравится, значит так и будет. Поднимает руки, поглаживая мои бедра, вверх по бокам к лицу. Стирает струйку крови, нежно проводит большим пальцем по моей нижней губе… Облизываю его, втягивая палец в рот, посасываю, не прекращая движений… Он толкается мне навстречу, боль уже прошла, осталось только наслаждение тела и пустота души… Горячие слезы обжигают мое лицо. Все же плачу, а так не хотел… Притягивает к себе за шею и яростно целует, захватнически лаская мой язык своим. Обнимает за талию рукой, заставляя лечь на него грудью, и перекатывается, оказываясь сверху. Приподнимает мои бедра, шире разводя ноги, закидывает их себе на плечи. Вколачивается в меня сильными, глубокими толчками. Не могу удержаться и вскрикиваю от удовольствия… Так и знал, что с ним будет хорошо… Наслаждение, словно электрическим током, пронизывает меня, еще немного и накроет с головой… Лекс склоняется ко мне, слизывает слезы с моих ресниц, делая еще несколько резких толчков, и каждый отдается в моем теле эхом блаженства. И я не выдерживаю. Кончаю с протяжным криком, а слезы снова катятся по щекам. Чувствую пульсирующий член Лекса, и горячая струя выплескивает семя в мое тело. Он кончает с утробным рыком, опадая на меня. Немного отдышавшись, он приподнимается и выходит из меня. Замечаю слезы и в его глазах… Ложится рядом, прижимаясь к моему плечу, протягиваю руку, поглаживаю его волосы. — Почему ты плачешь? Тебе не понравилось?.. — Нет, все хорошо. Фантастически здорово, никогда не ощущал такого. Так узко и горячо… и ни чем несравнимое чувство обладать тобой, подчинить себе… Только жаль, что один единственный раз… И больше не повториться… — всхлипывает и отвечает он. — Не повториться… — отвечаю и невесомо целую в губы. – Я рад, что стал твоим первым… — Спасибо тебе, я буду помнить это… — Лучше забудь… Через время он поднимается, одевается и уходит. Я сказал, чтобы уезжали без меня. Хочется побыть одному... Собраться с мыслями… Нужно жить дальше. И ничего особенного не произошло… Хватит зацикливаться на своих эмоциях… На мне мир клином не сошелся…