Грань:Цветок стали и плоти

Гляжу на будущность с боязнью, Гляжу на прошлое с тоской И как преступник перед казнью Ищу кругом души родной...(Лермонтов) Безысходность. Это слово полностью описывало все происходящее в этой части города. Холод, голод, боль - все это спутники каждого жителя. Стены домов, грубые на ощупь, напоминали просторные гробы. На центральной улице они были покрашены в весёлые цвета - "Каждый охотник желает знать, где сидит фазан". Именно эту красивую, тошнотворно-искусственную картинку "района мечты" крутили по главным каналам во время городских праздников. Город... Он доживал свои года, начиная медленно разлагаться с окраин. Боги убили Имира, построив на его останках мир - а этот аналог скандинавского великана умирал сам, задыхаясь в собственных миазмах и сгибаясь от тяжести пороков своих обитателей..... Рядом тихо зашуршала рваная куча, ранее бывшая газетой, показав до блеска гладкий, отвратительно гибкий хвост. Крыса деловито копалась в поисках еды. Прекрасно, если она не обратила на меня внимание - то ещё один день выиграть удалось. Шуршание усилилось. Тело упрямо отказывалось повиноваться. На руку упала капля, неприятно обожгла руку. Наверное... Ни рук, ни ног ощутить не удавалось уже 3 день. Осталась лишь боль. Налетевший ветер, играясь, унес газету, оставив крысу наедине со мной. Голодную, большую крысу. Та времени терять не стала - чёрные бусинки глаз внимательно осмотрели хлопья засохшей крови, оголенные обломки костей, торчащих белеющими кусками, пробив кожу насквозь. Судя по всему, моя правая рука со сломанным наружу предплечьем имела исключительно соблазнительный вид. Выиграть не удалось. На лице судорожно мускул. Судорожный глоток воздуха вызвал боль в лёгких. Хоть что-то целым осталось. Крыса напряглась, длинные усы дернулись. Снова подул ветер, принеся запах дождя и сбив слипшуюся от крови челку, уменьшив мне угол обзора. На лоб упала капля, медленно скатившись по щеке, создав белесую дорожку на измученном лице. Сейчас, в этом мусорном проулке идёт бой за дальнейшее существование. Между умирающим венцом природы, считающим себя хозяином этого мира и голодным, но хитрым, беспощадным существом. Капля попала на нос, и сползла на потрескавшиеся губы, просочившись, наполнила рот горечью. "Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезды "полынь", и сделалась третья часть вод полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки." Крыса сжалась. Веки медленно сомкнулись. Звезда полынь, вестник конца света. Конец. Ветер, дождь, обжигающий как кислота, я, крыса, помойка, умирающий город. Темнота заполнила разум, мягко беря в объятия. Стук сердца в ушах становился всё тише. Боль отпускала тиски, впервые за всю жизнь охватила лёгкость, невесомость тела, которое лишь сдерживало в своих рамках сознание, с каждым годом жизни все сильнее притягивая к изничтоженной, изнасилованной человеческим существом земле. Шаги. Громкие ругательства над головой заставили темноту бессознательного отступить. Пронзительный визг крысы ударил по ушам, оглушая. Голоса приближались. Один из поздних прохожих наклонился ко мне. Кожаная куртка натужно заскрипела. От него пахло дешёвым алкоголем, не менее дешевым табаком, от тела - навязчивым, вульгарным одеколоном, смешанным с потом. Мокрый заменитель кожи завершал эту ядовитую смесь, которая мгновенно заложила мне нос. - Ей, смотри, труп. Явно перешёл кому-то дорогу, целых костей нет. Но одет прилично, может найдётся пару лишних монет ? Голос, хрипловатый и грубый прошелся по коже наждачной бумагой. Тяжёлая, потная, мокрая рука опустилась на горло, сжав до предела. - Не трогай его, может он болезненный какой-то. Пойдём, дождь уже начался, а плащ у меня один. Ты слышишь меня ? Рывком меня подняли, тело пронзила боль, перед открытыми глазами заплясали разноцветные огоньки. "Каждый охотник желает знать"... На лицо упала капля, с тихим шипением мгновенно растворившись. Из горла вырвался продолжительный полустон, полухрип. - Гляди, живое ! Как от шока не помер-то ? В его голосе слышался детский, наивный интерес. Так интересуются каким-то животным, прежде чем его вскрыть. Отвращение, прежде всего поступающее через эту увлеченность мной, облепило словно засохший сироп, неприятно липкий и отвратительно-приторный. Пальцы чуть раздались, в горле начало першить. Глоток воздуха обжег все внутри подобно дешевому пойлу на голодный желудок. Цветные круги перед глазами поблекли, оставив после себя блеклую рябь. - Слышь, а давай с собой возьмём ? Я хочу увидеть, как оно сдохнет.