Безнадежье

Вот уже два с лишним года, как радость покинула его. Разбилась вдребезги, упав с крыши Бартса, прямо под ноги Уотсону и оросив серый асфальт алыми каплями. Джон смирился с этим, скрипя зубами, с силой стискивая рукоять ставшей вновь необходимой трости, заставляя себя поднять голову и влачить далее безрадостное существование. Что ж, такова значит его судьба. Шерлок умер, но Джон решил, что будет жить дальше. Уотсон покинул обжитую и уютную, но ставшую совершенно невозможной квартиру по адресу Бейкер-Стрит 221 Б. Он заметил, что не в силах долго оставаться на одном месте, а потому, кочевал по городу, постоянно меняя съемные апартаменты, желая убежать от душивших его воспоминаний. Шерлок… чертов Шерлок… Джон работал, встречался с оставшимися друзьями, улыбался, создавал иллюзию нормальной полноценной жизни, старательно пряча от всего мира поселившуюся в тот проклятый день внутри него пустоту, а так же, гнал прочь мысли о погибшем друге, каждый божий день воюя с наступающим на него безнадежьем. День, другой... Джон мог бы собой гордиться. И в самом деле, к чему мучить себя воспоминаниями о той счастливой жизни, что была у Джона рядом с великим детективным гением? Все эти мелочи, думая о которых, он причинял себе боль... О том, как Холмс сосредоточенно застывал над ноутбуком, в поисках интересного дела? Как, подобно борзой, Шерлок брал след преступника и выглядел при этом таким счастливым? Или о том, как длинные тонкие пальцы обхватывали принесенную Джоном кружку с горячим кофе? Зачем сейчас помнить о безумных смешинках в серых глазах детектива, когда тот, не пряча гордости, раскрывал Джону секреты своих выводов? Ничего уже не вернуть. Шерлок умер, даря своему другу на прощание безнадежье -- такое маленькое личное проклятье... Джон, боролся с этим каждый день, пытаясь выжить. Он ни разу не жалел о том, что покинул их квартиру, где каждый дюйм был пропитан Холмсом. Жить там было невозможно, совсем… Уотсон от души жалел миссис Хадсон, но… Даже переступать порог бывшего дома больно. Все в прошлом. Все забыть! Доктор, прихрамывая, шагал к своей очередной квартире, постукивая тростью по опавшим осенним листьям. Новый дом был в пяти кварталах от больницы, в которой теперь работал Джон. Удобно. Вот только надолго ли? Как скоро захочется снова сорваться с насиженного места? Пока не хотелось. Удивительно, он жил в ней уже довольно долго, гораздо дольше, чем в любой из прежних. Может быть это из-за Уильяма? Уотсон едва дрогнул губами в легчайшей улыбке. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь сможет впустить в свою жизнь еще одного соседа? Уильям Блэк, симпатичный, тихий парень, которого пару месяцев назад Джону представил Майк Стемфорд, смущенно сообщив, что его друг ищет партнера по съему небольшой квартирки в пяти минутах от центра. Опять? Чертов Стемфорд... Однако Уильям глядел на Джона с такой затаенной надеждой, что Джон, ругая на чем свет Майка, согласился, впрочем строго предупредив парня, что усидеть на одном месте ему довольно трудно и возможно им скоро придется расстаться. Уильяма это, похоже, не смутило, он только как-то робко улыбнулся и спросил, не нуждается ли его новый сосед в помощи по переезду. Джон не нуждался. Все оказалось несколько лучше, чем опасался Уотсон. Мистер Блэк был ненавязчив, учтив и не затягивал с квартирной платой. Держался вежливо, и скромно… Джон был почти рад, и даже спустя какое-то время перестал сравнивать нового соседа с прежним. Небольшое сходство было. Уильям был высок, волосы темные, глаза серые, но разве же кто-то мог соперничать с Шерлоком Холмсом и заменить доктору погибшего друга? Пф… Однако, когда вечерами, Уильям подсаживался к доктору за стол, наливая себе чашку крепкого чая, а Джону заботливо добавляя кипятка и безмятежно болтая о разных пустяках, Джон ловил себя на том, что почти рад тому, что рядом кто-то есть. Назло всему... Назло несносному Шерлоку, который вот так просто взял и разбил сразу две жизни — свою и Джона. Вот и дом. Уотсон свернул на свою улицу, зябко передергивая плечами. — Джон! Уотсон обернулся и увидел на другой стороне своего соседа. Уильям, широко шагая, поправлял небрежно завязанный на шее шарф и, улыбаясь, махнул доктору рукой. Парень, в два прыжка пересек небольшую дорогу и оказался рядом с Джоном. — Привет, — улыбнулся в ответ доктор, — далеко собрался? — В библиотеку, — Блэк указал на зажатые подмышкой книги, — вернусь через час, полтора. Ужин на плите. Джон кивнул в ответ, и, направляясь к своему подъезду, горько подумал о том, насколько Уильям в подобных мелочах разнился с Шерлоком. Тому и в голову не пришло бы позаботиться об ужине для своего соседа, гений жил лишь одним — своей гребаной работой, которая его убила. Уильям немного задержался, вглядываясь в спину подходящего к подъезду доктора. Уставшая походка, хромота усилилась, плечи поникшие. Плохо… Подождав пока Уотсон скроется за дверью, Блэк зашагал в сторону перекрестка, где его ожидал дорогой черный автомобиль. Не мешкая, Уильям распахнул дверцу и исчез в салоне. — Брат… — И тебе доброго вечера, Шерлок, — вымолвил Майкрофт, окидывая младшего внимательным, оценивающим взглядом. — Как он? Шерлок болезненно дернул плечами, со злостью швыряя зажатые в руке книги на свободное сидение. — Так плохо? — старший Холмс слегка приподнял брови. — Куда хуже, он… он до сих пор не узнает меня, прошло два месяца, я для него никто, совершенно чужой человек и это так… — Шерлок на несколько секунд с силой сжал пальцами виски, словно пытаясь унять головную боль. — Я могу только посочувствовать, брат, — хмуро отозвался старший Холмс, — и, как это не звучало бы банально, посоветовать — не терять надежду. Шерлок кивнул, поджимая губу, он невидяще глядел сквозь тонированное стекло автомобиля и думал о том, что надежда - это последнее, что у него осталось. Но даже если Джон не придет в себя и никогда не узнает его, он, Уильям Шерлок Холмс, сделает все, чтобы остаться рядом со своим доктором, кем бы он для него теперь не был и чего бы это ему не стоило.