I
20 мая 2016 г., 23:11
Серая и туманная погода после дождя, вкусный запах сырой земли перемешался с кровью павших солдат, а Чон разбавляет его таким же отвратным дымом курева, исходящего из легких и, непосредственно, самой сигареты. На его глазах усталость, бдительность вошла в привычку. Чёрное пальто, плотные, чёрные штаны и такие же чёрные кожаные перчатки, облегающие каждую фалангу пальца мужчины, они чем-то смахивают на женские, но вкус Чонгука слишком тонок, да и вообще, сейчас не до модных приговоров. Около трех лет в Англии война: она как шар, разбилась на две части, в одной из которых Чонгук служил в разведке.
Брюнет снова вдыхает никотин, глаза чуть слезятся от дыма, он прячется в заброшенном доме туша сигарету о холодную стену, думая, что проведет здесь ночь. Снимает перчатки, разваливается на пропитанной сыростью от недавнего ливня кровати, даже не снимая тяжелых, грязных сапог, лишь осторожно складывая пальто на спинку, почти развалившегося стула.
В свои двадцать девять, Чонгук не был женат, не имел детей. Его имела работа во все щели, уж так ему не повезло - отправиться на фронт, имея хорошую репутацию в армии по части разведки.
Он долго смотрел в потолок, а сверху капала вода ему на волосы. Попытаться расслабиться здесь не получится, тем более, когда полгорода ищет твою смазливую мордашку, чтобы выбить мозги из черепной коробки. Во-первых, слишком уж много знает, во-вторых, предатель. Каждый шорох заставлял его вынуть из-под бока пистолет и вонзиться взглядом в дверь, а потом облегчённо вздохнуть — это была мышь.
— Черт, — прошипел тот, понимая, что лучше вообще не спать.
Железный чайник, лежащий где-то во дворе, резко брякнул, покатился вниз по стоптанной сапогами траве, потеряв свою крышку. Чонгук вздрогнул, насторожился, быстро метнулся с кровати, прячась в дыре погреба, прислушиваясь к чужим шагам.
— Ну и где этот ублюдок, за которого обещали половину ляма? — спросил вошедший парень в светлых, бежевых сапогах.
Еще три пары ног, но этот козёл в бежевых подковах отличался особенно. Походка у него плавная, видимо, в прошлом танцами занимался, прошел на кухню, сел за стол, который был прямо под Чоном. Мужчина заметно напрягся, нащупал нож с коротким лезвием и чуть не порезал пальцы, тихо ругаясь. Он затих. В щелях сочился тусклый свет, брюнет с опаской дышал.
Он узнал эти бежевые сапоги, вольную и плавную походку молодого командира.
Местный " принц " - Ким Тэхен - сын главного военачальника и командир отряда по поиску разведчиков.
Ким оглянул своих солдат - англичане, что с них возьмёшь? Слишком тупой народ, как он думал, потому что не видят очевидных вещей. Сам же Ким все понял, как только вошёл в дом.
- Сами догадаетесь поискать на улице? - спросил Ким, - Или мне прямо сказать?
Русый молодой человек, который Чонгука младше на десять лет, отдал приказ и нацелился на их головы дулом пистолета. Наступила полная тишина, которую нарушили его шаги. Чон с ним один на один, а Тэхен, усмехаясь, подошёл к кровати, надевая чужое пальто и перчатки, вдыхая запах чонгукова тела. Перчатки ему были велики, на концах каждого пальца оставался промежуток, отчего Тэхен недовольно хмыкал. Чон вылез, моментально подставляя к смуглой коже Тэхена металлическое лезвие, уткнувшись ему в затылок.
- Я знал, что ты здесь, - улыбнулся Ким и не смел пошевелится, тем временем как трое солдат вошли и сразу же нацелились на Чона, - Опустить оружие! - Скомандовал Ким, а Чон, интуитивно убил их, три раза нажав на курок.
Его волосы до сих пор пахли его любимыми духами, вообще он слишком уж женственная сволочь для войны. Худой, следит за талией, скулы и впалые щёки. Краснеет каждый раз как девка.
- Убьешь меня теперь? - спросил тот, горько усмехнувшись, ведь отчасти он сказал правду, как брюнет и планировал.
Мужчина молчал, понимая, что его задание заключалось целиком в убийстве Тэхена. А младший тупо знал, что резать горловину - не по части Чона. Тэхен шумно сглотнул, расслабляясь.
- Оружие на пол, - отдал приказ старший, отделяя лезвие и целясь пистолетом в чужую, русую голову с вьющейся челкой.
Младший медленно потянулся к груди, достал из внутреннего кармана пару станков для бритья, Чон крайне удивился, ведь, Ким никогда не брился, потому что у него не росла щетина совсем, в то время как Чон лишь пару часов назад успел побриться и его кожа была полностью гладкой, кроме пореза на левой скуле. Пояс и сапоги, Чон руками похлопал его по бокам, вдоль всего тела, убеждаясь, что кроме ножей у него нет ничего более.
Брюнет провёл снизу вверх острием ножа, от талии до горла Тэхена, одной рукой обнимая его за талию, и наклоняясь к его уху, тихо поцеловал раковину.
- А ты все так же пахнешь, - прошептал тот, не убирая лезвия, а напротив, сжимая его сильнее, как и нежную кожу на талии русого юноши, на которой уже как почки на деревьях, появились яркие пятна синяков. - Обязательно убью, Тэхен.
Младший не сомневался в этом отчете, в свою очередь лишь грустно хмыкая, не решаясь посмотреть ему в лицо.
- Хотя, за ублюдка, можно бы было, даже не разговаривая, прострелить твой красивый лоб.
- Я смотрю, ты еще ни одной попытки не истратил.
Тэхен перевёл взгляд на часы, которые гласили совсем не о времени суток, а именно о попытках, которые могут исправить прошлое, словно эффект бабочки.
- Я свои уже истратил. Ты мне обязан жизнью, - тихо прошептал младший, наконец-то поднимая свой взгляд, чуть запрокинув голову, чтобы посмотреть брюнету в глаза, но тот уходит, кладя пистолет на столешницу и садясь на стул. Тэхен напрягся, сглотнул, минут пять простояв в немом диалоге "взглядов" с Чонгуком.
- Я буду любить тебя еще семь часов.
Чонгук медленно приближается к Тэхену, трогает русые волосы, чуть вьющаяся чёлка осталась такой же, как и раньше. Он невесомо касается холодными губами чужой щёки, в то время как Тэхен заметно сглатывает, сжимая плотную чёрную ткань пальто Чонгука, и тихо скулит, вспоминая день четырехлетний давности.
***
Чон приехал с водителем из его родной страны, присланный служить отцу Кима. Весь ворчливый из себя; постоянно несет куревом и хмурый, с ниткой пошлости взгляд, постоянно возбуждающий пятнадцатилетнего Тэхена. Чон отнюдь не нанимался нянькой, а Тэхен, как хвост, сопровождал его везде, таскал его рубашки тайком и как-то раз спалился, нарываясь на полуобнаженное тело тогда сержанта Чона. - Ты совсем ахуел, малыш, я тебе не нянька, - старший провёл по ребрам Кима широкой ладонью, останавливаясь на последней пуговице своей рубашки и расстёгивая ее. Младший опешил, перепугался. Это было видно по выражению его лица, смешанное со страхом, возбуждением и робостью балетного, девичьего воспитания, плюс, бегающими туда-сюда по комнате глазами. - Малыш, что тебе нужно от меня? - нежно и в то же время так развратно проговорил брюнет, а блеск лунного света не по-доброму отражался в черных глазах Чона. - Хочешь секса? Надрать твоё детское либидо? Или ты влюбился в меня? Глаза младшего тут же испуганно сфокусировались на смазливом личике сержанта, он тонкими пальцами коснулся холодных губ, смотря на них со слегка приоткрытым ртом. - Сначала, поцелуй меня... - прошептал Тэхен, - Чон, поцелуй меня... Но Чонгук лишь отстранился от младшего, приказывая валить из его комнаты с такими запросами как "поцелуй меня" - Принц, в этом доме я подчиняюсь лишь твоему отцу, на твои приказы мне плевать. Тэхен захлопнул дверь, проходя в свою комнату, где не смог уснуть; примерно через два часа вновь заглядывая вновь в комнату Чона. Он спал, тихо неподвижно сопя. Ким наглел, босыми ногами прошел к постели, залезая к нему под теплое одеяло и обнял, прижимаясь к широкой, бледной спине, вырисовывая кончиком носа на голой коже какие-то созвездия из родинок. А Чонгук не спал, и соврал бы, что ему на это все глубоко плевать. Он повернулся к Тэхену лицом, чисто из интереса, посмотреть на Тэхена, что этот маленький шкет будет делать с ним, когда тот так беззащитно спит. - Люби меня, Чон Чонгук, - прошептал русый, легко прикасаясь девственно-чистыми губами к губам брюнета и целуя его. - Это не в какие рамки уже, мой маленький пиздюк, не лезет, - усмехнулся тот, - не нойся мне потом о чести, совести и всей этой пафосной хрени. Старший навис над хрупким, растянутым, худым и до блевотины изящным телом в его рубашке, целуя младшего властно, снижаясь на темные ключицы и слишком чувствительную кожицу шеи. Тэхен дрожит и тает, стояк выпирает сквозь трусы и он был готов кончить, как только Чон пробегался язычком по его чувствительным зонам. Пуговицы медленно расстегивались, заставляя Кима измывать от скорейшего развития действий, но Чон любит приучать прелюдиям, облизывая бусинки коричневых сосков и оставляя фиолетовые пятна засосов по всему телу русого мальчишки, от которого он сходил с ума, но тщательно все это скрывал за простым и коротким "плевать". - Малыш, будь хорошим принцем, - нежно и полутомно, бархатным, до жути желанным голосом попросил Чонгук, а Тэхен, поднимаясь на коленях, все понял сразу. Член проник в горячий рот младшего, Чон довольно запрокинул голову назад, стискивая зубы и мыча от удовольствия. У обоих уже органы сварились в градусе их кипящей крови, и старшему самому уже хотелось насадить это податливое тело на свой член. Стоны различались шёпотом, Тэхен плакал от резкой боли в пятой точке и хотел кричать, сказать "хватит, Чонгук, мне больно..", но это было чертовски приятно, когда внутри тебя Чон Чонгук, заглушающий любую боль своими страстными поцелуями. Тэхен чувствует тепло, развивающееся внутри, липкое, склизкое, потекло на белую простынь. Чон лёг рядом с заплаканным Тэхеном и прижал его к себе, усыпляя его. А на утро его уже не было. - Поцелуй меня.. - попросил Тэхен, вспоминая их первую ночь, последнюю, когда они вообще виделись, - Поцелуй меня, Чонгук.. Мужчина усмехнулся, посмотрел в сторону и грубо взял Тэхена за подбородок, резко впиваясь в его желанные губы, которые он жаждал четыре года. - Нежнее.. - Я не выполняю твои приказы, мой маленький принц, - отстранился Чонгук, но, как и в тот раз, он поддался ему. Он медленно прокрался в его рот, языком обводя каждый сантиметр, прижимая младшего к своему телу. Ему ужасно льстило то, что Тэхен сейчас стоит в той самой рубашке, которая ему до сих пор велика, тихо скулит от поцелуев и сжимает края чоновой черной водолазки. Чувств к Тэхену у Гука в принципе никогда не было, влечение и сладкие, мальчишеские стоны балерины с изящными изгибами тела привлекали больше каких-то сердечных дел. Ему никогда до этого не было времени и интереса. У младшего было к нему что-то больше, чем юношеские гормоны и влюбленность. А Чонгук старался все делать нежно, заставляя Тэхена испытывать самый настоящий оргазм от каких-то поцелуев, проводя руками по его талии и бедрам. - Почему только семь?.. - спросил младший, делая передышку. Его шумное дыхание у Чонгука сидело эхом в ушах. - Потому что ты знаешь меня. Я не нянька, мой маленький принц. Я создан для того, чтобы убивать таких как ты и твой отец, а не раскрываться жалкими чувствами. Ты же знаешь, малыш, мне плевать. - Было бы плевать, пристрелил бы еще тогда, когда я вошел сюда. Ты вечно врёшь, особенно мне, Чон Чонгук. Старший впервые не знал, что ответить. Спустя четыре года Тэхен сказал что-то острое, особенно старшему, который горел к нему лишь похотью. И впервые, Чонгук хотел его обнять. Тэхен смотрел вниз, пальцами теребя рукав пальто, которое грело так тепло в этот сырой день, и первым прижался к груди старшего, чувствуя, как сильные руки его обнимают в ответ. Неуверенный в своих словах, парень вновь потянулся за поцелуем, прося Чонгука чуть наклониться, потому что он слишком высокий. - Я хочу сам целовать тебя, не отвечай мне, - прошептал Тэхен брюнету на ухо и тот согласно кивнул. Он обхватил верхнюю губу Чонгука своими пухлыми, чувствительными обветренными губами, кладя свои ладони на щёки старшего. Они были мягкие и бархатные, а через кожу перчаток, он чувствовал порез на скулах Чонгука. - Мой бедный Гукки, - прохрипел младший, отрываясь от красных губ Чона. - Перестань, - ответил тот и выпрямился, смотря на время. - Нам пора идти. Они вышли на улицу, Тэхен отвоевал чонгуковское пальто и шел в нем, а Чон лишь достал зажигалку и сигареты. Дым и никотин убивали лёгкие старшего на протяжении двенадцати лет, а сам мужчина даже не задумывался над этим, просто выкуривая сигарету одну за другой. Русые волосы, как и волосы брюнета, лезли на лицо, Тэхен все-таки снял перчатки, дабы было удобней их поправлять, но снова же не отдал их, уж чисто из вредности. - Чон, ты любишь меня? - внезапно задал вопрос младший, тут же останавливаясь. Чонгук прошел вперед на пару шагов и повернулся, смотря на мальчишку. - Я не выполняю твои приказы и не собираюсь отвечать на такого рода вопросы, мой маленький принц,- коротко ответил тот, - не забивай мне дерьмо в уши, на счет того, что мы переспали. Тебе давно уже пора про это забыть. Тэхен пошёл вперед, гордо подняв голову и задрав красивый нос, на котором виднелась родинка. Чонгук усмехнулся его походке, ему определенно нравилась такая реакция, ведь, сколько он его знает, тот никогда не любил отказы. - Мой принц обиделся? - с улыбкой проговорил старший, тут же догоняя его. Чон взял Тэхена за руку, но она выскользнула из цепких пальцев. Через десять секунд пристального взгляда Тэхена в глаза брюнета, он ударил его по щеке этой ладонью и вновь пошёл вперед. - Ясно. Контуры совсем чуть виднелись на бледной щеке, Ким молчал, а Чонгук шел за ним, жалея, что пальто скрывает пятую точку и портит весь вид. Ночью почти никого нет. Мужчина пристально смотрел на идущего впереди еще такого мальчишку, который даже спустя час не говорил с ним - Осталось шесть часов, - сказал Чон, останавливаясь перед дверями госпиталя. - Завались, - процедил русый, входя первым. Чонгук закатил глаза и дёрнул младшего за руку, крепко сжимая чужое запястье в цепких пальцах и закрыл дверь, прижимая младшего к стене, закрывая своим телом. - Я смотрю, ты стал острым на язык, - тихо проговорил тот, - мне наказать тебя, принц? Тэхен оскалился, дёрнул руками, но старший лишь сжимал сильнее, делая младшему больнее и больнее. Разрушающий взгляд Чонгука убивал его, Ким почувствовал, как запястье осторожно подносят к чужим губам и нежно целуют их. - Прости, не хотел делать тебе больно. К щекам прильнула кровь, и он ничего с этим не мог поделать, кроме, как судорожно выдыхать углекислый газ. Ликует чонова душа, когда ушами улавливает эти вздохи, кусая принца за губу, улыбаясь, вытаскивая заправленную в штаны рубашку и дотронулся холодными руками к горячей коже Тэхена под ней. Младший дернулся от контраста температуры, закрыл глаза и вновь вздохнул, млея от таких незначительных прикосновений. "Чертов Чон.." - про себя говорил Ким, в мыслях уже тысячу раз его, оттолкнув и застрелив примерно столько же. Но на яву, он лишь вздыхал, испуская короткие и тихие стоны низким голосом. - Ах.. Прекрати... - Я не выполняю твои приказы, - коротко ответил Чонгук. За ним наблюдать - как смотреть высококачественное порно; ртом ловить его стоны и хрипение, когда старший прикасался пальцами, совсем нечаянно, к таким чувствительным бусинками сосков. - Чон Чонгук.. - выдохнул тот, прижимаясь к стене затылком и моментально схватил его за ворот рубашки пальцами едва улавливая ткань и притягивая к себе, властно поцеловав губы.- Ты подлец, твою мать.. - Есть такое, - усмехнулся старший, коленом упираясь между ног Тэхена и чувствуя бедром, что у младшего в штанах был каменный стояк. - Тебе помочь? - Да пошёл ты, блять. Но Чон лишь расстегнул чужую пряжку на ремне и залез под нижнее белье рукой, сжимая член Тэхена, налитый кровью. Большой палец надавил на головку, Тэхен закусил губу, сдерживая стон и проскулил, сжимая и разжимая чужие короткие волосы на затылке. А у старшего они очень мягкие, тоже пропахли сигаретным дымом и младший бы вдыхал и вдыхал его, уткнувшись носом в чужую голову. Рука Чонгука медленно скользила по длине ствола, изо всех сил стараясь услышать протяжные стоны, которые были слаще любой конфеты. А Тэхен изо всех сил старался не допустить этого, проигрывая и кончая на чужую ладонь. - Хороший мальчик, сказал Чонгук с усмешкой, подставляя испачканную ладонь к пухлым губам Тэхёна, - За это, дам тебе конфетку. - Что?.. Но Тэхен все понял сам, взяв Чона за запястье и начиная с мизинца, выкидывать все остальные, устанавливая зрительный контакт и глотая собственную сперму с неким удовольствием, играя с пальцами Чона языком, не оставляя на руке ничего. Старший нервно сглотнул, резко взяв младшего за шею и прижав его к стене, где Тэхен больно ударился затылком о холодную кирпичную стену госпиталя. Чонгук беспощадно издевался над чужими губами и языком, надавливая на горло, отчего младший задыхался и бил Чонгука слабо по плечу. Нащупав руками его волосы, отвёл от себя брюнета, громко восстанавливая свое дыхание в норму. - Контролируй себя, Чонгук, - возмущенно сказал Тэхен. - Я не.. - .. Выполняю твои приказы, - закончил Ким, - Это не приказ, это просьба. Чон промолчал, ничего не ответил, осторожно и немного неаккуратно, немного неловко, начал обнимать Тэхена, целуя его снова. Ким крайне был удивлен, но ответил практически сразу же, тонкими пальцами перебирая пряди коротких волос на затылке и иногда постанывая в поцелуй. Чонгук же отметил для себя, что нежность тоже очень приятное чувство. Через пять минут старший молча вошёл в госпиталь, а Тэхен поплелся за ним следом, кусая губы.***
- Не трогай ничего, Тэхен, - строго сказал Чонгук, проходя мимо колбочек и разных веществ. В химии он был силен, так же, как и в математике. Поэтому, он Тэхена держал за запястье, чтобы тот со своим любопытным носом не лез, куда совсем лезть не нужно. Тэхен, как маленький, показал Чонгуку язык, задевая рукавом чонгуковского пальто стёкла. - А если это выпить? - сказал Тэхен, рассматривая белую жидкость в колбочке. - Что будет? Чонгук преспокойно повернул голову к Тэхену, быстро подбежав к нему. Тэхен начал подносить жидкость к губам, как Чон выдернул ее из чужих рук, ударяя его по щеке со злости. Тэхен поднял лицо, когда Чонгук поставил коробочку с жидкостью на место. - Ты как ребёнок, будто не знаешь, что будет! Это белизна, идиот. Химический ожог пищевода, а потом медленная и мучительная смерть от голода, боли и отказа почек, - он обреченно вздохнул. Но Тэхена больше не волновало что будет, если он выпьет. На его глазах были слезы, а он пытался их сдержать, и, отвернувшись, тихо заскулил, не убирая руку с обожженной ударом щёки. Это было больше обидно, чем больно, или что-то еще. Внутри девятнадцатилетнего парня все сжалось, а слёзы щипали щеку. Он тихо шмыгнул носом, дожидаясь, что Чонгук извинится и обнимет. - Не реви, - сказал строго Чонгук, забирая три маленьких стеклянных пробника с вакцинами, и повернулся лицом к выходу, - Я все равно не стану жалеть, маленький принц. - Да пошёл ты, - огрызнулся младший, - Чонгук, ты любишь меня? - Нет, уже говорил тебе. - Совсем? - Совсем. Старший приврал, что совсем. Даже стоя спиной к младшему, он чувствовал запах страха и боялся поворачивать голову. Как его слух уловил перезарядку. А затем, он увидел, как парень подставляет оружие к виску. Выстрел.
