А я все еще помню

      Тело сковало холодом, будто массивной цепью. Каждое малейшее движение отдает болью в мышцы от долгого сидения. Хотя и сил шевелиться особо нет. Сколько я тут сижу? Какой сегодня день? Какое время суток? Помещение было абсолютно глухим. Темные бетонные стены, железная дверь, тусклая лампа и деревянный стул. Зимина сейчас хотела увидеть хоть кого-нибудь, хоть черный силуэт, кого-нибудь живого, все равно… Голые стены давили. Страшно давили.

***

      Стас медленно шел по коридору ОВД. Пошли уже вторые сутки, а он даже не знал, жива ли все еще Ира. Из своей практики он знал, что по истечению суток жертв похищения оставалось мало надежд найти. Причем, в восьмидесяти процентах случаев, если их и находили… в общем, находили тела. Сколько бы Карпов не старался выбросить из головы эту идиотскую статистику, мысли о наихудшем варианте не покидали его. «Нет, он был не пессимистом…», эту фразу, думаю, вы и сами можете продолжить. Действительно, прошло слишком много времени. На секунду что-то заставило остановиться Стаса. Он стоял, бессмысленно смотря в одну точку, пока один из его оперов не поздоровался с ним, проходя мимо. Опера Карпова здорово помогали ему в поисках Иры. Это были единственные люди в отделе, которым он мог доверять на девяносто процентов. В Зиминой он был уверен на сто процентов, в себе — на девяносто девять. Карпов посмотрел на какие-то бумаги в его руках, потом, приподняв и повернув голову, остановил взгляд на золотистой табличке на двери, возле которой он непроизвольно встал. Несколько секунд на осмысление и осознание, несколько секунд, и белоснежные листы с мелким текстом сжались под гнетом кулака измотанного, озлобленного Стаса. Он резко развернулся и зашагал по коридору прочь от душевной боли и кабинета начальника ОВД — Зиминой Ирины Сергеевны. Силы его были на исходе.

***

      Находясь в полуобморочном состоянии, Зимина просто чувствовала, как слабеет. Наверное, упало давление, как часто с ней случалось в стрессовых ситуациях. Но сегодня было значительно хуже. Внезапно, тишину, к которой женщина так привыкла, нарушили приближающиеся шаги. Ира мгновенно оживилась, всматриваясь в темноту, где и располагалась дверь. Ключ повернулся два раза. Затем еще один раз. Скорей всего, было два замка. Тяжелая железная дверь со скрипом отварилась, неприятно шурша по полу. Зимина сильнее вжалась в стену, широко распахнув глаза, но по прежнему ничего не видела. Дверь закрыли изнутри тоже на ключ. На секунду повисла тишина, а потом спокойные, размеренные шаги. К пространству, на которое хватало этой тусклой лампы на проводе, приблизился человек. Он был достаточно высок и статен, темное пальто волочилось за ним по бетонному полу. Затем на фоне черного силуэта Ира заметила светлое пятно в его руках. Какой-то бледновато-желтый лоскут или же тряпка, детально рассмотреть не получалось, да и этот предмет сейчас волновал Зимину меньше всего. После нескольких секунд бездействия черный силуэт вошел в пространство, освещенное лампой. Ира судорожно начала вглядываться в его грубое лицо. Что-то ее волновало в нем, что-то знакомое и совершенно чужое одновременно. Он свысока смотрел на женщину, крепко сжимая в руке бледно-желтое сукно, будто боялся потерять его или обронить. Зимина набрала воздуха в легкие и из последних сил проговорила на одном дыхании: — Что тебе нужно? — она старалась дышать глубоко, но в помещении не было никакой циркуляции воздуха, и кислород начинал потихоньку кончаться. Ира боялась опять услышать тишину, но, неожиданно для нее, услышала грубоватый низкий голос. — Я столько лет тебя искал, Ира, — он уселся перед ней на стул и будто приготовился рассказывать долгую историю, — я так хотел тебя видеть, тебя ощущать. А ты была далеко, но совсем рядом, — он теребил ткань в руках, не отводя глаз от женщины, — скажи мне, Ирина — его голос стал выше, а интонация торжественней, — неужели ты меня не узнала, — он, внезапно, будто соскользнул со стула и оказался на полу на четвереньках, — а? — его голова наклонилась в бок, как обычно делают животные. Зимина неподвижно наблюдала за происходящим, не зная, что ответить. — Вижу, что не узнала, — он на четвереньках приблизился к Ире так близко, чтоб ощущать ее прерывистое дыхание, — а я все еще помню, — он сел на пол прям возле Зиминой, а она попыталась еще больше вжаться в стену. — Ты не бойся меня, — его зрачки забегали туда сюда, а взгляд исподлобья делал глаза похожими на стекло, — мы же вместе учились на юридическом, помнишь? — он умоляюще взглянул на женщину, но та, чуть дыша, отрицательно помотала головой. На секунду он замер, наверное, он злился, или же грустил, а может он думал? Только вот о чем…       Потом он молча встал и снова плюхнулся на стул. — Я искал тебя много лет, Ирина, — он снова стал серьезен и продолжил теребить в руках ткань, — мои чувства к тебе, получается, прошли сквозь года, — его взгляд был направлен куда-то в пол, — тот последний день, — он медленно поднял глаза на женщину, — последний день в институте. Все пошли гулять и отмечать, но только не я, — он стал нервничать заметно сильнее и снова потупил взгляд в пол, — я пробрался в твою комнату в общежитии, помнишь, на втором этаже? Комната. В общежитии, да. Я ведь тоже там жил, но на первом, понимаешь? На первом. Жил, да. А ты на втором. Я пробрался. Тебя не было. Долго не было. Ну вы пошли гулять, понимаешь? Я взял это, — он медленно вытянул руки вперед, и бледно-желтый лоскуток ткани развернулся в небольшое платьице. Иру прошибло током. Она не могла ничего сказать, не могла пошевелиться. Зимина считала его навсегда утерянным при переезде из общежития, но, оказывается, оно все эти годы искало ее вместе с его новым владельцем. Его взгляд остановился на платье, затем медленно перешел на напуганную Иру. — Надень его, — он довольно жестко скомандовал, протянув Зиминой платье. В глазах женщины застыл немой вопрос. Тогда он повторил свою команду, впиваясь в Иру глазами. — Но, у меня руки связаны, — дрожащим голосом начала Зимина. Он резко прильнул к женщине, нетерпеливо развязывая жесткую веревку на ее запястьях. От нарушенного кровообращения, они слегка посинели. Мужчина аккуратно провел пальцами по синеватым следам. — Надень, — он повторил более мягко, все еще не сводя глаз с запястий Зиминой. На несколько секунд Ира снова окунулась в прострацию, но после пронзительного взгляда мужчины, который был слишком близко, она аккуратно взяла у него из рук платье.       Пуговицы слабо поддавались дрожащим рукам Зиминой, что дико раздражало мужчину. Сначала он терпеливо ждал, наблюдая за каждым ее движение, затем, достигнув точки кипения, рванул блузу на ней с такой силой, что пуговицы разлетелись по полу. Ира, вздрогнув, прикрыла глаза, делая глубокие вздохи. Устало приподняв веки, она обнаружила его все еще сидящим перед собой. Он переводил взгляд то на ее напуганные, но чертовски красивые глаза, то ниже, наблюдая как вздымается грудь при каждом вздохе. Затем мужчина медленно вернулся на прежнее место сбоку от нее. — Скорее одевайся, — он сухо проговорил, смотря куда-то вперед, в темноту. Чтобы стянуть форменную юбку женщине пришлось встать на ноги. От столь долго бездействия, ноги подкосились, и Ира чуть не рухнула на пол, вовремя схватившись за стену. Мужчина не обратил на это никакого внимания, он все также смотрел куда-то в темноту. Оставшись в одном белье, женщина взглядом начала искать платье, которое оказалось у него в руке. Нервно сглотнув, Зимина аккуратно обратилась к похитителю, дабы не вызвать новую волну агрессии. — Можно платье? — ее голос прозвучал довольно слабо и, наверное, остался не услышанным, потому что реакции не последовало. Тогда Ира присела на колени рядом с мужчиной и легко прикоснулась к его плечу, — можно платье? — Он медленно перевел взгляд на Зимину, внимательно рассматривая ее тело. Потом снова посмотрел в глаза, будто хотел что-то сказать, но, наверное, не найдя слов, молча протянул ей платье. Ира с трепетом взяла его. Сейчас в ней бушевали смешанные эмоции. С одной стороны, это память по институтской юности, по минувшим годам, по прошлой жизни, а, с другой, в свете данных событий, женщину просто трясло от этой вещи, и если бы она могла его сжечь, то, наверное, сожгла бы сейчас. Медленно натянув довольно короткое платье, она опустилась по стене и снова села на пол. Мужчина смерил ее потерянным взглядом и снова вышел за железную дверь, оставив Иру наедине с ужасными мыслями и бледно-желтым платьем.