А я все еще помню

      Стас будто тень скользнул в ОВД. Четвертые сутки пошли, а он спал всего-то пару часов. И то, это была вынужденная мера организма, и Карпов предался Морфею неосознанно, скрестив руки под головой за рабочим столом. Сейчас же мужчина шел по коридору Пятницкого, потеряно ища подсказку там, где ее не было. Плохо ему было, что сказать. Очень плохо. Проходящие мимо люди вызывали у него самые разные ощущения, но больше всего он боялся, что это ублюдок спокойно ходит, может даже где-то рядом с ним, и дышит. Ходит и дышит. Карпов начал подозревать всех, иногда он подозревал себя, иногда Лену, временами к нему возвращался рассудок.        Он хлопнул дверью, это был последний рубеж. Дверь в его кабинет. Через закрытые жалюзи проникали тонкие лучики полуденного солнца. Все было как обычно, как он любил, — темно. Мужчина встал лицом к окну, и по телу побежали мурашки. Слишком тихо.       Чего бы он хотел сейчас больше всего? Нет, не банальностей, вроде ее поцелуев и прикосновений, аромата ее духов и манящих глаз, даже не обнять он ее хотел сейчас и уткнуться в ее рыжие кудри, нет. Он хотел знать, что она жива. Легкий и невероятно трудный вопрос. Просто жива.       Короткий, осторожный стук в дверь. Дежурный робко приоткрыл врата в мрачное царство начальника СКП. Заходить туда — опасно для жизни. Человек в таких условиях ломался, а самое страшное было, что этот человек — Стас. Олег долго пытался объяснить пришедшему гражданину, что подполковнику Карпову, мягко скажем, сейчас не до него, но тот был настойчив и решителен в порыве увидеть именно Стаса. — К Вам тут гражданин с ценной информацией, — трепещущим голосом сообщил дежурный. — Я очень занят, Олег, — довольно спокойно и рассудительно ответил Карпов, что заметно напрягло дежурного. — Извините, но я так понял, он по поводу Ирины Сергеевны, — эти слова дались Олегу с дрожью в голосе. Он внимательно наблюдал за неподвижным начальником СКП, его эмоций дежурный также видеть не мог, так как Стас все еще смотрел в одну точку где-то на окне. — Пусть войдет, — Карпов спустился на хрипловатый полушепот. Олег же поспешно протолкнул пришедшего мужчину в кабинет начальника СКП и поспешил ретироваться. — Вы обладаете какой-то информацией? — Стас неподвижно рассматривал темные жалюзи, спиной ощущая движение пришедшего по кабинету. Паранойя Карпова съедала его изнутри, от того он незаметно для незнакомца опустил руку на кобуру. — Да, — неуверенно в пользе своей информации, запинаясь, начал пришедший, — позавчера я услышал по новостям, что женщина, которая попала в ДТП в Марьиной Роще, до сих пор не найдена, и это натолкнуло меня на мысль. Если разрешите, я присяду, — суетливо поинтересовался мужчина. — Присаживайтесь, — хоть Карпов и стоял спиной к пришедшему, он сканировал каждое его движение, каждую эмоцию и не убирал руки с левого ПМа с четырьмя патронами. — Так вот, увидев репортаж, я вспомнил… К слову надо будет сказать, что я стал собственно свидетелем данной ситуации, оказавшись в нужное время в нужном месте, простите за столь циничное высказывание, когда случилась та злополучная авария… — Ближе к делу, — нетерпеливо перебил его подполковник, все еще находясь в напряжении. Он отметил, что свидетель был достаточно рассеян и несобран, что в принципе несвойственно похитителю, но нельзя было исключать прекрасную актерскую игру. — Да, если ближе, то я собственно вспомнил, что на записи моего видеорегистратора мог сохраниться момент, на котором и разворачивались эти события. И, в общем, я готов предоставить запись, — мужчина облегченно выдохнул, завершив свое повествование, и гордо положил на стол флешку.

***

      Длинный коридор освещался тонким лучом дневного света из маленького, покрытого паутиной, окошка под самым потолком. Он шёл не торопясь, будто размышлял, стоит ли вообще заходить в эту дверь? Остановившись, он оглядел коридор, по которому только что проделал путь, если сейчас он сделает это, дороги назад не будет. Мужчина достал из глубокого кармана небольшой железный ключ для огромной железного замка. Повернув его несколько раз, он отворил дверь — назад дороги больше нет.       Тяжелая дверь, скрипя и шурша по полу, медленно открылась. Мужчина на несколько секунд остановился на пороге, тусклая лампа легко качнулась от сквозняка, который впустила дверь. Свет замелькал по комнате, словно диско шар, но очень скоро снова вернулся в состояние покоя. Его взгляд скользнул по серой стене и спустился на лежащую на полу Иру. Распущенные рыжие волосы скрыли часть ее лица, полусогнутые пальцы казались совсем тонкими и белыми. Бледно-желтый сарафан задрался и открывал стройные ноги женщины до бедра. Она спала. Мужчина аккуратно закрыл дверь изнутри. Собравшись с силами, он поднес руки к лицу и запрокинул голову, тяжело сглотнув, похититель схватился за стену, жадно вдыхая воздух. Его лицо скривилось в ожидании боли, но душевная боль терзала его намного сильнее, заглушая физические страдания. Буквально в три шага преодолев расстояние до Иры, он сполз по стене около нее. Его слегка трясущиеся руки безудержно потянулись к ее тонким пальцам. Они были холодны, как студеная вода. От прикосновения его грубой, тяжелой руки Ира моментально открыла глаза. Из последних сил поднявшись, она с опаской отодвинулась от мужчины, что он не оставил без внимания. — Я же сказал тебе, не боятся меня! — рассвирепев, он очень близко переместился к женщине, заглянув ей в глаза так, что их лица почти сомкнулись. Иру проняла дрожь, слова застыли в горле, будто окаменели, так что она не могла издать и звука. Он долго смотрел ей в глаза. Расширенные зрачки Ириных янтарных глаза не давали ему покоя. Он искренне не понимал, почему ей обязательно боятся его. Следы туши от когда-то завораживающего макияжа сейчас завораживали его. Он очень аккуратно притронулся к ее губам, от чего Зимину непроизвольно передернуло. Мужчина с истерической улыбкой схватил Иру за подбородок и ни с того ни с сего ударил ее так, что она отлетела к стене, соскользнув на пол. Его злость нарастала с каждой секундой. Эта его память в шкафу пылится, он не мог понять, на кого же злится. — Почему ты плачешь? — всхлипы его предмета обожания терзали мужчину еще сильней. Он сделал пару шагов и оказался возле лежащей на полу женщины. — Почему ты плачешь?! — его голос сорвался на нетерпеливый, грубый крик. Мужчина схватил Иру за волосы, приподняв ее лицо. — Не смей слышишь, — его дыхание сбилось, стало прерывистым и глубоким, — не смей рыдать, я не… — тут его речь внезапно оборвалась. Ира замерла, внимательно всматриваясь в его расширившиеся глаза. Он немного подался вперед и издал хриплый полувдох, затем еще один, и еще. Его лицо скривилось в страдальческой гримасе и стало багроветь. Не в силах себя удерживать на ногах, он навалился на Иру, корчась в непрерывных конвульсиях. Зимина попыталась вырваться из-под его тела, но он намертво прижал ее к полу. Женщину трясло в истерике не меньше. Припав головой к Ире на плечо, он попытался что-то сказать, но сквозь хриплые попытки вздохнуть, Зимина расслышала всего пару букв, которые сложила в слово «ключ». Хрипы затихли, что-то теплое струйкой потекло по ее ключице. Ира медленно повернулась, увидев кровь, стекавшую с губ мужчины. — Что… — давясь слезами попыталась повторить она, — что это значит? — В эту же секунду он скатился на пол, рукой задев собственную кровь. Его багровая рука осталась на животе Зиминой. Несколько минут Ира молча сидела, даже не убирая окровавленной руки мужчины. Она просто думала, что рада его смерти. Ей было радостно и страшно, потом снова радостно, но потом совершенно пропасть. На несколько секунд женщина осталась совсем без эмоций. Именно в эту секунду к ней пришло осознание. Она медленно перевела взгляд на тело, лежащее рядом с ней. Лицо мужчины побелело, глаза были слегка приоткрыты, губы сложились в жуткую кривоватую улыбку, искупанную в крови. Дрожащей рукой она убрала его руку со своего тела. На бледно-желтом сарафане остался огромный след от его окровавленной руки. С плеча до талии на ткани образовалось багровое отвратительно теплое пятно. Женщину неимоверно затрясло. Появилось неистовое желание вырваться из этого кошмара. Дрожащими руками Ира стянула с себя сарафан, накрыв им лицо похитителя. Мысли начали возвращаться в ее голову. Кое-как поднявшись на ноги, Зимина, держась за стенку, пробралась к двери. Обшарив всю прилегающую стену, она не обнаружила ключа. Тогда она внимательно осмотрела стул и лампу, хотя умом понимала, что ключ совсем не там, а скорей всего у мужчины, и она знала, что ей придется обыскать его, но подсознательно затягивала этот момент. Когда Ира исследовала уже каждый миллиметр комнаты, она остановилась, неотрывно смотря на тело. Ей казалось, что он шевелится, перемещается, дышит, но только не умер, и как только она приблизится к нему, он схватит ее своей ледяной окровавленной рукой. С другой стороны, чем дольше она затягивала поиски ключа, тем дольше ей приходилось находится с ним в одной комнате. Скованная холодом и страхом, женщина бесшумно приблизилась к телу. Опустившись на колени возле мужчины, она аккуратно сунула руку ему в карман, но ее боковое зрение уловило движение его пальцев от чего ее просто откинуло от похитителя. Разрыдавшись в голос, она вжалась в стену, неотрывно наблюдая за его руками, но не через минуту, не через три, он так и не подал никаких признаков жизни. Не в силах подавить истерику, Зимина через страх приблизилась к телу. Обшаривая карман за карманом, она все сильней начинала плакать, руки неимоверно тряслись и отвратительно мерзли от багровой крови на них. Не найдя ничего, женщина отползла к стене от похитителя. Сквозь слезы Ира начала говорить вслух, не зная даже с кем. Она сходила с ума? Возможно. — … зачем он сказал «ключ»? Что он имел ввиду? Ведь у него же не было ключа. Но дверь запирается изнутри на ключ. Значит, он его спрятал где-то изнутри, — Ира с опаской перевела взгляд на труп, медленно скатываясь на пол. Ее легкие остались без воздуха, что бы издать какой-то звук. Слезы одна за одной полились по щекам. Она попыталась вздохнуть, но почувствовала только боль и какой-то невидимый блок в дыхательных путях. Иру ударило ознобом, и через секунду пронзительный крик вырвался наружу. Она в истерике упала на пол, не сдерживая крика. Ведь она была теперь тут теперь одна. Одна навсегда. Он спрятал ключ изнутри.