А я все еще помню

      Вы когда-нибудь вслушивались в тишину вокруг вас? У каждого она своя. У кого-то тишина уединения, у кого-то семейная тишина и умиротворенность, у кого-то тишина природы вокруг. Ирина тишина ограничивалась совершенно глухой, сырой комнатой десять на двадцать.       Ранняя весна снаружи откликалась и в этой темной комнате. Стены и пол хорошенько промерзли, свет горел с каждым днем все тусклее, запах сырости и гнили клубился по углам комнаты. Тут не было даже элементарных мушек или пауков, к которым мы привыкли и постоянно воротили нос, жалуясь на их присутствие. Зимина была удивлена, что ей даже этого не хватало. Простого жужжания мухи или лая уличного пса. Ни дуновения ветра, ни какого-либо звука. Будто Иру посадили в середину бетонного куба, который был абсолютно изолирован от окружающей среды. Сил плакать уже не было. Ни на что, собственно, сил уже не было. Длинные, тонкие потеки туши на впалых щеках, рыжие волосы спадали на тонкие ключицы. Уставшие глаза то и дело закрывались, но засыпать было, ни в коем случае, нельзя, ведь можно было не проснуться. Слишком холодно. Нижнее белье не сильно то, да, в прочем, вообще, не согревало, а к бледно-желтому сарафану, Ира знала, что больше никогда не притронется. Пусть он навсегда останется с его новым хозяином. Женщина постоянно думала о том, что нужно двигаться, шевелиться, чтоб согреться, но пару раз попробовав встать, всякий раз падала на пол. Несколько суток обезвоживания, несколько побоев, стресс и практически полное отсутствие надежды.       Зимина запрокинула голову, остановивши взгляд на тусклой лампе. Она думала о том, сколько ошибок совершила, о чем жалеет, и что не успела сделать. Ее тревожило воспоминание двадцатилетней давности, когда она нахамила маме за то, что та не пустила ее на дискотеку, а ведь она так и не извинилась. Ира жалела, что, наверное, последние свои дни она не провела с сыном, а ведь он сейчас в спортивном лагере, и, наверняка, ему сообщат о ее смерти. И что будет с ним? За что ему это? Казалось, она давно выплакала все слезы, но от этих мыслей глаза защипали, горячие слезы стали одна за одной спускаться по щекам. Мурашки прошлись по всему телу женщины. Голова немного закружилась, воспоминания вихрем полетели у нее перед глазами: садик, платье в зеленые горох; школа, первая пятерка, большой белый бант на рыжей голове и мальчик Коля — первая любовь; большая компания, песни под гитару, институт, общежитие, сломанный каблук на дискотеке, первый поцелуй, застенчивый парень, которому она так нравилась, а он так и не получил взаимности… Ира перевела взгляд на неподвижное тело рядом с ней. — Андрей… — ее слабый шепот одними губами остался незамеченным. Хотя кому было замечать?       Непонятный жар вперемешку с ознобом как яд расходился по ее телу, тяжелые веки медленно опустились, и Ира бессознательно сползла на ледяной, бетонный пол.

***

— Я поверить не могу, Стас, — Рома увлеченно следил за дорогой, то и дело переводя взгляд на каменного Карпова за рулем. Тот был совершенно пуст, измотан и зол, — это просто невероятная удача, что гайцы восстановили маршрут машины этого урода. — Савицкий довольно постукивал по спинке сидения, а Карпов все сильней и сильней вжимал педаль газа, так, что его опера в машине позади них то и дело теряли их из виду. Выехав за пределы города, машина Стаса разогналась до предельной скорости. Мужчина намертво вцепился в руль и смотрел все в одну точку впереди, только изредка бросая беглый взгляд на навигатор. Он невероятно торопился и одновременно медлил. Он торопился найти ее живой, он медлил найти ее мертвой. Что он увидит сейчас? Живую, здоровую Иру? Мертвую, повешенную, утопленную, изнасилованную? Чего ждать? Он не знал.       Нет, всё-таки неведение терзало его больше. Карпов хотел знать правду. Правой ногой он чувствовал левый ПМ в кобуре. Мысли о полной обойме грели его душу. Он в красках представлял, как будет отстреливать этому уроду по конечности, и на коленях заставит его раскаиваться, а потом всадит ему последнюю пулю в горло. Черные мысли о мести и расправе настолько захватили его, что он не слышал ни Ромы, ни навигатора, ни сигнала машины оперов. Только когда Савицкий схватил его за руку, мертвой хваткой державшуюся за руль, Карпов нехотя вернулся в реальность. — Чего тебе? — от долгого молчания голос Стаса звучал суше и грубее. — Приехали, говорю. Вот этот дом, — Рома указал рукой на одноэтажное каменное строение в готическом стиле. Длинные и острые, будто копья, небольшие башенки возвышались по четырем углам здания,

***

      Ира лежала на ледяном полу, но изнутри она будто сгорала. Женщина чувствовала бурлящую лаву, разливающуюся по ее венам. Лишь иногда приподнимая веки, Зимина видела размытое пятно тусклой лампы. Ира представляла, что это солнце. Жар охватил все ее тело, и женщина будто чувствовала его горячие лучи на себе. Она лежала, больше не имея сил шевелится. Ира слушала свое дыхание, то и дело проваливаясь в какую-то пропасть, и ее глаза снова закрывались. Ей казалось, что проходила секунда, а на самом деле она теряла сознание на десятки минут, но что-то всякий раз возвращало ее к жизни.

***

       Стас неумолимо быстро двигался по коридору, сжимая в руке ПМ. Поспешные шаги оперов позади него отбивались эхом от стен узкого и длинного коридора. В кромешной темноте их вел только тонкий луч дневного света из запыленного, крошечного окошка под самым потолком. Приблизившись к двери, Карпов сделал жест рукой, и все замерли. Но гробовая тишина никак не нарушилась. Никаких голосов, никакого движения, никаких признаков жизни из-за стены мужчина не уловил. Рассмотрев замок, начальник СКП приказал принести лом и несколько отмычек, которые всегда имелись у одного из его оперов. Все было мгновенно доставлено Стасу. Нетерпеливо схватив инструменты, Карпов принялся со злостью ковырять замок, но хитроумное приспособление так и не поддалось ни через пять минут, ни через десять. Мужчина со злостью ударил ладонями по железной двери, звон от которой еще долго дрожал в узком помещении. — Может попробовать вынести? — подал свой голос один из оперов. Стас устало посмотрел на подчиненного. — Ты что, идиот? Ты себе плече вынесешь. Она же железная. — Нужно резать, — констатировал Рома, опершись спиной о стену. — Нужно резать, — тихо проговорил Карпов, став рядом с Савицким. — Чем резать, Рома? — провел руками по лицу начальник СКП. -Так, — начал бодро Рома, — сейчас подтянем МЧСников, они за минуту срежут. — Появится слишком много вопросов, — мрачно проговорил Карпов, нервно постукивая по стене. — Я тебя умоляю, Стас, — худощавый мужчина фыркнул, кладя руку Карпову на плечо, — разрулим. У меня есть знакомый в МЧС, нормальный мужик, вместе служили.

***

      Ира с большим усилием подняла веки. Она снова вернулась в этот мир, но женщина все еще не понимала, зачем. Зимина подумала о всем, что тревожило ее, слез не осталось, чтоб плакать, а на большее у нее уже давно не было сил. Ледяной пол уже не казался таким обжигающе холодным. Ее жар сменился стальными оковами холода. Она снова чувствовала, как замерзает. Перед глазами давно не было четкой картинки, только серость потолка и тусклый-тусклый свет, улавливаемый периферийным зрением. Сквозь звенящую в ее голове тишину, Ира начала слышать что-то иное. Какой-то тихий звук или голос, отбивающийся эхом у нее в голове. — Наверное, так умирают, — одними губами прошептала женщина, не издав почти никакого звука. Голос совершенно утратил силу. В горле пересохло, не было сил даже сглотнуть. Зимина медленно уходила из этого мира.       Внезапно, звук, как Ира думала, у нее в голове, усилился, противно режа ухо, которое вообще отвыкло от чего-либо, кроме тишины. Тяжелый грохот заставил содрогнуться пол, и на секунду повисла гробовая тишина. Суетливый шум и шаги вокруг нее, женщина приняла за галлюцинацию, но, внезапно, ощутила прикосновение, от которого ее пронзило, будто током.

***

      Пустая, бетонная комната, нет окон, почти нет света. По углам клубится отвратительный запах гнили, точнее, здесь просто пахнет смертью. Лужа почерневшей крови обволокла тело громоздкого мужчины. Узкая, красная дорожка ведет к тонкому, белому запястью женщины. Ее исхудавшее, бледное тело кажется бездыханным. Тонкие кружева на Зиминой заставляют мурашки сковать тела мужчин. Длинные рыжие волосы прядями расположились вокруг Иры и на ней, некоторые из них частично скрывали лицо. Бардовые потеки крови на ключицах, животе, руках Зиминой послужили причиной поспешных решений.       Стас не запомнил, как оказался на улице. Потом, спустя несколько недель, Рома расскажет Карпову, как он бежал по узкому коридору с умирающей Ирой в руках, и на глазах у всех он умирал сам. — Фу, это же сколько он тут пролежал, — скривив лицо, один из оперов присел около трупа и стянул с него бледно-желтый лоскут ткани. Отвратительная гримаса застыла на бледном лице умершего навсегда. — Ирина форма, — расстроенно бросил порванную одежду на пол Рома, — Госпади-и, — шепотом протянул Савицкий, — потирая уставшие глаза, — что же он с ней тут делал?       Тем временем, спасатели из МЧС оказались здесь очень кстати, имея базовые медицинские навыки, они смоги привести Иру в сознание. Продрогшая до костей, с побоями и абсолютно изнеможенная женщина сидела, завернутая в плед, под тяжелой рукой Карпова. Ее трясло, и она то и дело сильней вжималась в мужчину. Ирин взгляд был устремлен просто куда-то вдаль. Она давно не видела неба, не чувствовала ветра, не слышала голосов. Про психоэмоциональное состояние Зиминой нечего было и говорить.       Наконец, опера начали выходить из подземелья. Рома сразу направился к знакомым МЧСникам, отблагодарив их, он еще несколько минут им что-то серьезно объяснял, те, понимающе кивая, выслушали его и, попрощавшись, поспешили уехать.       Повертев в руках бледно-желтый сарафан, окропленный кровью, опер медленно зашагал к возвышению, на котором сидели Ира и Стас. — Кхм, — мужчина немного замялся, не зная, как это сформулировать, — Ваша форма, к сожалению, не уцелела, — теребя в руках сарафан, опер невольно бросал взгляды на обнаженные части тела Зиминой, — Стас поднял на подчиненного суровый, настороженный взгляд, — но в подвале лежало вот это, — мужчина протянул Карпову бледно-желтый лоскут, от чего Ира мгновенно вздрогнула. Голос внезапно пропал от бешеных эмоций, нахлынувших на нее. — Убери, — еле слышно прошептала Ира, начиная задыхаться. Слезы одна за одной закапали из янтарных глаз. Мужчины в недоумении переглянулись. — Что случилось? — оторопевши от такой реакции, наклонился к женщине Стас. — Убери, пожалуйста! — выкрикнула Зимина, разрыдавшись в голос. Карпов схватил ее трясущиеся руки, взглядом показав подчиненному уходить отсюда вместе с этим проклятым платьем.       Эта сцена последней врезалась в ее память, в следующий раз Ира обнаружила себя уже в горячей ванной в квартире Стаса. Она не помнила, как они уехали оттуда, как попала домой, да и не хотела помнить, наверное.       Темная дверь в ванну приоткрылась, и в помещение вошел взволнованный Карпов. Он боялся отходить от нее хоть на шаг. С момента тех событий ее психика заметно пошатнулась. Хоть уже прошли целые сутки, она этого не помнила…       Просто эти сутки Зимина провела в полуобморочном состоянии. То засыпала, то в истерике вскакивала с кровати, падая от бессилия обратно на подушку. Температура спала, видимых внешних повреждений не было, если не считать синяков и порезов, но Стаса очень волновало другое. Но пока Ира была не в состоянии говорить. Она, вообще, отвыкла говорить.       Сейчас Ира, полностью раздетая, лежала в полной горячей воды ванной. Она отвыкла ощущать на себе эти нежные прикосновения воды, от чего по ней без конца бегали мурашки. Карпов присел рядом с женщиной, положив подбородок на холодный бортик ванной. Стас, не отводя взгляда от ее красивых глаз, опустил руку в горячую воду, взяв Иру за руку под водой. — Ир, — мужчина аккуратно начал шепотом, — я не знаю, готова ли ты сейчас поговорить со мной…- никакой реакции не последовало. Зимина закрыла глаза, опустив голову назад на бортик ванной. — Тогда я прошу тебя отвечать мне «да» или «нет», мне очень важно знать правду, — Стас говорил максимально тихо и спокойно, — хорошо? — его грубые пальцы аккуратно прошлись под водой по тонкой руке Иры. После чего та в силу своих физических возможностей еле заметно кивнула. — Ты его узнала? — Да, — слабый голос на выдохе разлетелся по всей комнате. — Он тебя…- Стас нервно сглотнул, сжав ее руку под водой, -трогал? — Нет, — прошептала Ира, не открывая глаз. — Это ты его убила? — Нет, — совершенно спокойно ответила Зимина, медленно поднимая веки, — знаешь, - ее слабый голос заставлял Стаса покрываться мурашками, - я там, в подвале, много думала, и, — ее голос дрогнул, — я хочу извиниться перед тобой. — Ну что ты, дурочка, — мужчина вынул руку из-под воды и прошелся по Ириному лицу, оставляя потеки капель за собой, — тебе совершенно не за что извиняться. — Нет, — глаза Зиминой заблестели, а слезы одна за одной покатились из глаз, смешиваясь с потеками воды, — я виновата перед тобой, Стас. - Забудь, — Карпов наклонился к Ириным губам, бережно приподнимая ее лицо за подбородок. Женщина, неожиданно для себя, почувствовала, что к ней возвращаются чувства, эмоции, желания. Стас провел рукой под водой по обнаженному телу Иры, от чего она еще сильнее притянула мужчину к себе. Мужчина, без сомнений, в одежде оказался в ванной, двумя руками прижимая к себе стройное тело Зиминой. Вытесненная вода хлынула через бортики ванной, а, в прочем, им уже было все равно.