Суррогат

Утро Ваня встречает на балконе с сигаретой в зубах. На плечах старый клетчатый плед, пахнущий Юрой, в руках - Юрина именная кружка, которой, наверное, столько лет, сколько нет ни одной их фанатке. Ваня вообще-то хотел ночью выброситься из окна, но передумал. Если он эгоистично уйдет из жизни, кто будет вытягивать Юру из дерьма, в которое тот динамично зарывает сам себя? Никто. Никому он больше не нужен так сильно, как Петунину. И они оба это прекрасно понимают. Ваня тушит окурок прямо о стену и выкидывает его в приоткрытое окно. Ваня берет с пола айфон и набирает номер, добытый им через каких-то левых третьих людей. - Забирай его, - говорит он, опуская приветствие и представление собеседнику. - Забирай нахуй, иначе я свихнусь. Каждое слово, намеренно произнесенное таким холодным и равнодушным тоном, отдается болью где-то в грудине. Человек на том конце провода что-то говорит, оправдывается, объясняет, обещает, даже не подозревая, какого размера камень свалился с плеч Вани, когда он понял, что Юра остается у него. Петунин коротко прощается и желает удачи. Петунин хмурится, пытаясь вспомнить, с каких это пор он стал таким отбитым моральным мазохистом. Кажется, в 2012. Или около того. Когда там Юра ворвался в его жизнь ураганом? Ваня заматывается в плед и возвращается в комнату, по пути заглянув к Алферову. Тот спит, как убитый, обнимая подушку и пуская на нее слюни. Петунин на цыпочках пробирается к нему, чтобы накрыть его чем-нибудь. Что-нибудь не находится, и Ваня набрасывает на парня плед со своих плеч. Юра дергается, но не просыпается. - Я бы все равно тебя не отдал, - зачем-то оправдывается Ваня. - Я тебя люблю, - почему-то про себя добавляет Ваня.