Сотня плюс

Мерфи смотрит недовольным взглядом на дурочку Блейк, что радуется светящимся бабочкам; они здесь, чтобы выживать, а не шляться по лесу в поисках прекрасного. Ему хочется сжать её горло до хруста, чтобы прочувствовать её гортань каждым сантиметром кожи ладоней; слышать каждый хруст; до посинения чудных губ, до хрипов и безжизненных бликов в ебаных глазах непонятного цвета. Братца её Мерфи тоже терпеть не может. С его (псевдо)опекой и идеализированным образом лидера; с его шлюхами, работающими посменно в его палатке (не меньше двух за раз); Джон ненавидит Беллами за то, что у него, с прибытием на Землю, появилось все. Ему хочется до хруста черепа лидера бить его прикладом винтовки; смотреть, как сочится кровь с его черепушки; как того долбит в конвульсиях, лежащего на сырой от дождя земле. Октавия улыбается Мерфи ровно семь раз, словно он не преступник, словно он — просто парень, у которого есть ёбаный шанс. Он сжимает ладони в кулаки до побеления костяшек, до хруста собственных костей и привычной боли. Джон привычно хмурится в ответ и бросает взгляд на Белла — доказательство (псевдо)преданности. Мерфи все же сжимает ладонь на горле младшенькой Блейк: аккуратно, чтобы не оставить следов-доказательств своей причастности; проводит мокрым горячим языком по выступающей ключице, оглаживая большим пальцем участок кожи рядом — ему это нравится. В этот момент ему не хочется чувствовать, как жизнь уходит из неё с каждым нажимом; он чувствует пульсирующую вену и улыбается. Мерфи тоже хочется целоваться под свечением чертовых бабочек.