Сломанная кукла

Так ненавистные мной лучи солнца пакостно светили мне прямо в лицо, заставляя меня проснуться и открыть глаза. Но я не хочу вставать. Я не хочу жить. Я хочу просто исчезнуть из этого мира. *Стук в дверь* — Вставай давай, пора завтракать, — недовольно произнес Влад, зайдя в мою комнату и став напротив кровати. Мне так плохо, что, пытаясь произнести хоть звук, я открываю рот и шевелю губами, но сказать что-либо я не в силах. — Опять плакала, что ли? — раздраженно спросил он, подойдя ближе и строго смотря на меня. После этого последовала тишина. Я испуганно смотрю на него, а он смотрит на меня, словно я провинившийся ребенок, которого нужно наказать. — Пожалуйста, — шепчу я, начиная дрожать от переполняющего меня страха, — не трогай меня! — пытаюсь произнести как можно громче, но слова из моих уст вылетают хриплыми и тихими обрывками. Но не успел мой брат ответить, как из моих глаз побежали горячие слёзы. Он хотел что-то сказать, но что именно я так и не узнала. Я сорвала с себя одеяло и вскочила с кровати как ошпаренная, после чего, собрав все свои силы, рванула к двери. Выбежав в коридор, ноги понесли меня в ванную, где я заперлась и всё ещё продолжала дрожать от страха. — Ты издеваешься надо мной? — послышался его взбешённый голос за дверью. — И тебе доброе утро, — послышался мужской голос за спиной, после чего холодная мокрая рука легла мне на плечо. Я нервно сглотнула и медленно обернулась назад, после чего встретилась с холодом ледяных голубых глаз, которые уставились на меня. — П-прости, — прохрипела я, став быстро вытирать слёзы. Но это уже бесполезно. Он всё увидел… — Почему рыдаешь с утра? — фыркнул он, убрав свою руку и повернувшись к зеркалу. — Выходи из ванной, иначе я выломаю эту чертову дверь! — крикнул Влад. Тут Дима облокотился руками об умывальник, сделал напряжённый вид и снова посмотрел на меня. — Он опять издевается над тобой? В ответ я лишь нервно стала крутить головой в разные стороны. Но гадостные слёзы так и продолжали бежать по щекам. — Ну, а почему плачешь тогда? — Я просто его боюсь, — тихо произнесла я, после чего подошла к стене, выложенной плиткой, облокотилась спиной и медленно сползла вниз. Сильно закружилась голова. Скорее всего это от того, что я опять плакала всю ночь. Прижав колени к подбородку и обхватив ноги руками, я закрыла глаза и стала молиться, чтобы гнев Влада развеялся, и он не бил меня. Внезапно послышался щелчок двери, после чего она открылась и ванную буквально влетел до чертиков напуганный Влад. Увидев Диму, он испуганно спросил: — Живая? — Да, — ухмыльнулся он ему в ответ и кивнул в сторону, где сидела я. — Блять… Хвала небесам, ты был здесь. А то бы она опять умудрилась покалечить себя. Мне пришлось отпирать замок чёртовой булавкой. — Зачем ты её с утра самого пугаешь, ты же знаешь… — Да ничего я не делал! — закипел Влад и взволнованно посмотрел на меня. — Искупай её, а не то она опять захочет утонуть в ванной, — сказал Дима, после чего тяжело вздохнул, поправил белое бархатное полотенце на своем бедре и удалился из ванной. — Только давай без фокусов, — грозно произнес Влад и протянул мне руку. — Бить будешь? — спрашиваю я, смотря на него из-под лба. — Нет. Но если еще хоть раз выкинешь что-то, то я тебя накажу, поняла? Я кивнула в ответ и протянула руку. Раздевшись, я залезла в душевую кабинку и включила холодную воду. — Только давай быстрее, а то ещё позавтракать перед колледжем нужно, — пробубнил брат, повернувшись ко мне спиной. Намыливаюсь, при этом сильно сжав зубы, так как буквально арктическая ледяная вода продолжает беспощадно обжигать своим холодом моё бледное тело. И тут я внимательно стала рассматривать полку в углу, пытаясь найти хоть что-то… Моя интуиция не подвела меня… В самом дальнем углу я нашла бритву. Неяркое и мутное чувство радости, перемешанное с желанием умереть, наполнило меня. «Нет, не здесь», — сказала я про себя, выключила воду и спрятала в руке мой «шанс» отправиться на тот свет. — Ты все? Быстро ты… Держи полотенце, — сказал брат и протянул мне полотенце, всё ещё не поворачиваясь ко мне. Беру в руки полотенце и обматываюсь, а затем пытаюсь спрятать руки за спину, чтобы он ничего не заметил. — Какого черта? Почему у тебя губы синие? — повернувшись, завопил он. Я лишь отвернулась. — Да ты вся ледяная! Ты что, под холодной водой мылась? Спятила совсем уже? — Влад схватил меня за плечи и стал трясти. — Ты так всю душу из неё вытрясешь, если продолжишь в том же духе, — возмутился Глеб, зайдя в ванную и уставившись на нас. — Ты просто посмотри на неё! На её губы! Эта дура совсем из ума выжила! — Зачем так грубо, дебил? — Глеб подошел ко мне и обнял. — Ты же знаешь, какая она ранимая и чувствительная. С ней нужно бережно и нежно относиться, а не как с куском мяса, тупица, — после этого он стал гладить меня по спине. — Бесишь, не лезь, куда не просят. — Варежку закрой и перестань пугать нашу сестру. Она же шугается тебя, будто ты исчадие ада. Разве тебе это нравится? — Да что я делаю такого? — Потом поговорим. Давай накормим её, а то она еле на ногах стоит от истощения, — после этих слов он поцеловал меня в макушку, несмотря на то, что мои отвратительные мерзкие волосы были холодными и мокрыми. — Ты в порядке? — нежно спросил Глеб и взял меня за подбородок, подняв мою голову и посмотрев мне в глаза. — Я в норме, — ответила я, вылезла из его лап и направилась к двери. — Стой, — послышалось внезапно, — руки покажи. От страха и ужаса мои ноги подкосились и перестали меня слушать. Я замерла на месте и не смогла сдвинуться с места. Холодные пальцы вцепились в мои запястья и стали изучать то, что в моей руке. — Я не знаю, что я с тобой сделаю! — закричал Влад и стал разжимать мою руку, пытаясь отобрать то, что могло послужить мне счастливым билетом в другой мир. Боль и жжение начались совершенно неожиданно, после чего я почувствовала, как горячая струя потекла по ладони, пальцам. Это боль такая приятная, такая теплая и … — Ну вот и что ты наделал? — Глеб оттолкнул Влада в сторону. Я так и не смогла почувствовать, как рука сама по себе отпустила бритву, и та упала на пол. — Дурочка, ну зачем же? — Глеб взял мою окровавленную руку и обеспокоенно посмотрел на меня. Позвольте мне объяснить, что здесь происходит. Меня зовут Анна. Мой отец был очень важным человеком, но кем именно он был по статусу — мне было неизвестно. Всякие расспросы о нём заканчивались неудачей. Мой папа умер, когда мне было девять лет, а свою мать я никогда не видела. Всё, что я знала о ней, так это то, что она была служанкой в этом особняке. Моя жизнь была похожа на светлый райский сад, где нежная улыбка папы и его тёплые объятия всегда оберегали меня. Но после его смерти вся моя жизнь перевернулась с ног на голову. Братья, о которых я даже и не знала, вторглись в мою жизнь и объявили о том, что я теперь их собственность. Да, эти трое бездушных лицемеров мои кровные братья, но мамы у всех нас разные. Сперва за нами присматривала бабушка, а точнее мама моего папы, которая с презрением относилась ко мне, но вскоре она загадочным образом исчезла, тем самым отдав меня на растерзание моим братьям. С девяти лет я поняла одно: я не должна была появиться на этот свет. Меня вообще здесь не должно быть. Я всего лишь ошибка. Мои братья напоминают мне об этом каждый день. И с каждым мгновением моей никчемной жизни я все больше понимаю… Смерть — это единственный выход из этой преисподней. — Она бритву взять хотела? — удивленно спросил Дима, посмотрев на меня. Это единственное, что я услышала из их разговора. Я вновь погрузилась в себя, опять придумывая план об очередной попытке суицида. Сидя за кухонным столом и ковыряясь вилкой в своей тарелке, я пыталась сдержать слёзы, которые так и продолжали щипать глаза. — Я вообще-то к тебе обращаюсь. Ты вообще слушаешь меня, а? — сбил меня с мыслей Влад, толкнув пальцем в плечо. — Ну и какое наказание мне придумать в этот раз? — хихикнул Глеб, потирая свои руки, для меня ассоциирующиеся с отвратительными и мерзкими щупальцами. — Издеваться над именинницей в день её рождения не очень благородно, вы так не считаете? — недовольно произнёс Дима. — Что? — одновременно завопили эти двое. — Мой… День рождения? — хрипло спросила я. То чувство, когда настолько отчаялась и разочаровалась в этой жизни, что забыла о своём дне рождении. О дне, который я ненавижу больше всего на свете. — Не-на-ви-жу! — уже закричала я во весь голос и попыталась встать из-за стола, но я настолько ослабла, что мои ноги просто перестали меня слушаться. — Глупыш, что ты такое говоришь? — ласково спросил Глеб. — Ну вот, опять ноет. И заметьте: я не при чём! — сказал Влад. — Не надо. Не плачь, хорошо? — Дима встал из-за стола, подошёл ко мне и положил свои холодные руки мне плечи. — Какой подарок ты хочешь, сестрёнка? — Смерть. — В смысле? — спросил он, считая, что ему послышалось. — Дайте мне спокойно умереть, пожалуйста, — зарыдала я, закрыв лицо руками и пытаясь закричать, как только можно, но из моего горла вырвался лишь приглушённый хрип. Я уже достаточно накричалась. Да так, что и говорить теперь нормально не могу. Зачем я живу? Только чтобы развлекать или служить для них мебелью? Я не хочу так жить! Я лучше умру в муках, но не буду жить с ними! — Тише, успокойся, — прошептал Дима и крепко обнял меня. Лишь только на первый вид они такие добрые. Но это не так. Они чудовища, монстры… Которым нравится помыкать мной как безвольной куклой. — Ну вот, твоя повязка на руке развязалась, — сказал он и посмотрел на меня своими холодными, как лёд, глазами. — Отпусти меня! — я стала махать руками, но он лишь усилил свою хватку. — Будь хорошей девочкой и не заставляй меня злиться, хорошо, сестрёнка? Иначе мне придётся наказать тебя, — прошептал он мне на ухо. Ком подошел к горлу, и горячая дрожь медленно окутала тело. — Ты поняла меня? — сказал он и пристально посмотрел на меня с довольной ухмылкой. Я молча кивнула, всё так же продолжая трепетно дергать ресницами. — Хорошая девочка, — он наклонил свою голову и лизнул мою шею, чем вызвал у меня отвращение. Да, я всего лишь кукла. Маленькая, изящная и красивая кукла, которую любят мучать. Они очень дорожат мной, ведь я словно дорогостоящая ваза из фарфора. Природа одарила меня проклятой красотой, от которой мне нет покоя. Эти трое постоянно ошиваются возле меня. Ну, а как же, ведь я любимая игрушка, которую они никак не могут поделить. — Какая же ты сладенькая, так бы и съел, — продолжил он и впился в мою шею губами, как можно сильнее стараясь оставить там засос. — Какого черта ты творишь? Не порть её тело… — Заткнись, — жадно ответил Дима, словно голодный хищник, поймавший добычу и наслаждаясь ею. — Нашей девочке исполнилось семнадцать, не так ли? — ехидно улыбнулся Глеб. — Получается, что да, ведь я точно помню, как в прошлом году ей исполнилось шестнадцать, и я отшлепал её, — сказал Влад и продолжил смотреть на нас с Димой. — Ты очень похудела, — недовольно произнёс он. — И что? — я холодно посмотрела на него, всем своим взглядом пытаясь выразить всю свою злость и ненависть. — Как же мы с тобой будем заниматься любовью, если ты такая хрупкая? Его слова повергли меня в шок. — Чт-что? Что ты… — от паники я стала заикаться. — Просто я обеспокоен тем, что под нашими массивными и громадными телами ты просто сломаешься. Я не могу этого допустить. — Сволочь, — прошипела я, — так вы ещё, мало того, что морально мучаете меня, так ещё и физически хотите окончательно уничтожить меня? — А что здесь такого? Разве это плохо заниматься любовью с тем, кого так любишь и жаждешь заполучить? — Любишь? Любишь? Прости, что? — словно обезумев, спросила я, а после истерически засмеялась. — Чем же ты так недовольна? Мы даем тебе всё: одежду, драгоценности… Всё, что ты только пожелаешь. Так почему ты так неблагодарно себя ведёшь? Чего ты ещё хочешь? — Свободы, — резко ответила я. — Этому не бывать, сестрёнка, — лукаво улыбнулся он и погладил меня по голове, а после сделал обеспокоенный вид. — Ненавижу вас… — я всё ещё не могла успокоиться. — Кажется, у тебя температура начинает повышаться, — сказал Дима, а после взял меня под руки и поднял со стула как пушинку, да так, что мои ноги оторвались от пола и повисли в воздухе. — Отпусти меня! — я и стала бить его руками, при этом абсолютно понимая, что это бесполезно. — Или что? Твои слова практически ничего не значат ни для меня, ни для всех присутствующих. Запомни раз и навсегда: ты никогда не выберешься отсюда. Ты принадлежишь нам, а это значит, что мы твои хозяева, которых ты беспрекословно должна слушаться и повиноваться. А не будешь слушать нас, мы обязательно будем тебя наказывать. В первую очередь ты будешь получать от меня по первое число, если будешь продолжать вредить себе. Тиран, собственник и эгоист… — И что ты сделаешь, если я не буду подчиняться? — спрашиваю его. — Изнасилую для начала, а потом буду делать это снова и снова, пока ты не лишишься чувств, как тебе? — просто и бесцеремонно ответил он. Сволочь. Ненавижу его. Ненавижу их всех. — Поиграл и хватит. Теперь моя очередь, — сказал Глеб, обнял меня сзади и «вытащил» из мёртвой хватки Димы. Я так ничего и не поняла. — Ты должна поесть, — сказал он, сел за стол и усадил меня на колени, будто я маленький ребенок. — Я не голодна. — Помереть с голоду решила? Открывай рот, я тебя покормлю, — сказал он, взял в руки ложку и зачерпнул с пирожного крем, а после преподнёс к моему рту. Молча смотрю на него. — Ну же, открой ротик, — улыбнулся он. Я знаю, что он очень терпелив и всегда добивается своего. Немного открываю рот. Сладкий крем с малиновым привкусом мне понравился, и я продолжила терпеть то, как Глеб меня кормит. — Ой, — произнес он и положил ложку. Не успела я опомниться, как его горячие и влажные губы коснулись моих, а после, его язык облизнул ямочку моего рта. — Что ты делаешь? — Ты испачкалась кремом, сестрёнка, — хихикнул он и продолжил целовать и облизывать меня. Почему? Почему это происходит именно со мной? За что Бог меня так покарал? Может, в прошлой жизни я была ужасным человеком? За что? За что они так со мной… Ведь они моя семья, но я для них ничего не значу. Им плевать на мои чувства, переживания и боль. Жить становиться всё невыносимее. Эта атмосфера убивает во мне абсолютно всё. Эта атмосфера разрушает меня изнутри. Больше нет сил сопротивляться и жить дальше.