Сломанная кукла

Моя жизнь ничем не отличается от жизни куклы, которую лишили свободы и права действовать самостоятельно. Меня лишили абсолютно всего, вплоть до собственного мнения и предпочтений. Меня водят за ручку, так как боятся, что я могу спрятаться или убежать. А может даже и покончить с собой… — Куколка моя, почему ты такая печальная? — спросил Глеб, ведя меня за ручку вверх по лестнице. — Умереть хочу, — ответила я. — Глупая, как же мы будем жить без тебя? Ты же наше сокровище и единственная радость, — он повернулся ко мне и тепло улыбнулся. — Говорите одно, делаете другое… Я выучила поведение каждого из вас. И пришла к выводу — у вас раздвоение личности. Вы просто бездушные эгоисты, которым плевать… Но договорить я так и не смогла. Сильные мужские руки схватили меня за талию и толкнули в бок, тем самым «пригвоздив» к стене. Всё, что я могла, так это хриплым голосом вскрикнуть от неожиданности. — Наконец мы одни. Теперь я могу хоть немного потешиться тобой, Анна, — серые и глубокие, как бездна, его глаза одним только взором сковали всю меня, зачаровав своими глубинами. Его хитрая улыбка таила за собой какой-то скрытый и непонятный смысл, и от её сияния веяло игривостью и каким-то ещё странным и неведанным мне чувством… — Совсем уже с ума сошёл? — спросила я ненавистно. — Если я и сошел с ума, так только от любви к тебе, моя дорогая сестрёнка, — Глеб навис надо мной, гордо и насмешливо смотря сверху вниз. О да, это их любимое занятие — смотреть на всех свысока, а тем более на меня. Он впечатал меня в стену, надавив массой своего накачанного тела, а затем нагло стал лапать меня. — Ты просто идеальна, — сладко произнёс он, после чего опустил голову на моё плечо и стал медленно покрывать страстными поцелуями мою шею. Каждое прикосновение его губ было будто невесомым, от чего мое сердце стало биться чаще. Поцелуи становились все горячее, объятья сильнее, а дыхание громче и быстрее. — Ты даже пахнешь очень приятно, — прошептал он и ещё сильнее прижал меня к стене. — Хватит! Перестань! — захрипела я. Глеб отстранился и посмотрел на меня. — Прости, я не хотел делать тебе больно. — Но сделал, — прошипела я, оттолкнув его и быстро начала подниматься по лестнице. Повернув налево, я рванула к распахнутым дверям своей комнаты. Забежав, я захлопнула за собой дверь и заперла её на ключ. — Сладенькая моя, что это ты вытворяешь? — послышался насмешливый голос Глеба, который медленно приближался к моей комнате. — Уходи! Я без тебя смогу одеться и привести себя в порядок! — я прижалась спиной к двери, начиная дрожать от страха. — И как это понимать? Это бунт? — спросил он стоя возле моей двери. Его голос был столь спокойным и тихим, что мне показалось, будто он прошептал эти слова мне на ухо, от чего по спине прошёл холодок. Совсем неожиданно для меня, лёгкие, но быстрые шаги стали отдаляться от двери. «Куда это он?» — спросила я сама себя. Он решил оставить меня в покое? Он оставил меня одну? К-а-а-а-к? Ведь они знают, что если оставить меня одну, то я непременно попытаюсь свершить попытку суицида… Ну, а если нет, то просто покалечу себя. Любопытство было не лучшей моей чертой. Но вопреки своим желаниям я не осмелилась открыть дверь и посмотреть куда исчез мой брат. «Неужели он пошел за ломом?» — прозвучало в моей голове, после чего ноги затряслись, и тело покрылось мурашками. Внезапно дверь ванной распахнулась, и в дверном проходе показался чертовски довольный собой Глеб. Я дура. Я забыла о самом главном: ванная ведь у нас общая. Почему я выпустила это из виду? — Ну-с, и что мне с тобой сделать? — коварно ухмыльнулся он, скрестив руки на груди. Постепенно, словно ползучая змея, нашедшая свою жертву, он стал медленно приближаться ко мне. В груди стало тяжело. Хотелось закричать: «Помогите! Спасите!», но, увы, на мои крики никто и никогда не приходил. А прислуга в особняке делали вид, что ничего не происходит. Беспомощно смотрю на него, а тем временем рука пытается нащупать ключ, чтобы открыть дверь. — Анна, — произнес он, после чего поманил меня рукой к себе. Но я не пошла к нему. Наоборот, рука судорожно продолжила дергать ключ в замке. — Если ты поцелуешь меня, то я прощу эту маленькую выходку. — Я лучше поцелую кактус, чем тебя, — фыркнула я. Глаза, по своему цвету похожие на пепел, потемнели, словно надвигающаяся буря. Глеб разгневался, это было видно по его искрам в глазах, которые чем-то напоминали сверкание молнии. Он бросился на меня как кобра: стремительно, не колеблясь, молниеносно, беспощадно… Его сильные руки сжали мои тонкие запястья, а после он потащил меня в сторону моей кровати. Толкнув меня на мягкую перину, он сел сверху и всё так же недовольно продолжил смотреть на меня. — Ну и куда улетучилась твоя уверенность, а? — крикнул он, а затем дал мне пощёчину. — Да как ты смеешь не слушаться меня? Пощёчина была хоть и не сильной, но после удара щека заныла. В данный момент я просто в шоке. Глеб раньше никогда не поднимал на меня руку. Хоть он противный и мерзкий, но он был более нежен ко мне, чем другие братья. — Братик, — прошептала я, по щекам побежали слёзы. Что случилось с тем, кто защищал меня? Почему он стал таким же, как и они? — Анна, посмотри на меня. — Нет. — Ты же понимаешь, что я должен наказать тебя, да? — Делай что хочешь. Мне уже все равно. Полотенце быстро оказалось на полу. Гнев в его глазах быстро переменился на страсть. Пепел стал дымчатым облаком в отражении глубокого озера. — Ты прекрасна, — захлебываясь наплывом чувств, произнес Глеб. На его щеках выступил румянец. Его руки гладят моё тело, тщательно изучая каждый сантиметр, словно прикасаясь ко мне в первый раз. — Твоя кожа такая белая, что создается впечатление, словно ты фарфоровая кукла. Такая хрупкая, такая беззащитная, такая нежная, сладкая, желанная… Боже, я просто не могу оторвать глаз, — страстно мурлыкал он, продолжая гладить меня. Запуская свои пальцы в мои спутанные волосы, гладя мои щёки тыльной стороной руки, гладя скулы, мою грудь, Глеб зачарованно пронзал меня пристальным взглядом. — Может, хватит? — смущённо спросила я. Он молча встал с кровати и направился к огромному шкафу в стене. Обнажённая я лежу на кровати, смотря в широкую крепкую спину своего брата. Да, меня практически не смущает тот факт, что мои братья неоднократно видели меня голой. Я заложница своего положения. Даже если я сбегу, мне некуда идти. Мне не к кому идти. Кроме братьев у меня никого нет. Счастлива ли я? Я живу в огромном доме, с прислугой, у меня куча одежды и украшений. Со мной обращаются, как с единственным экземпляром редкого чайного сервиза. Встаю с кровати и иду к зеркалу. Посмотрев на себя, я с ужасом признаю… Я действительно мраморная кукла. Я закована невидимыми цепями, которые оставляют глубокие раны на моей душе. Эти давящие на меня стены буквально сводят с ума. Из-за того, что я становлюсь куклой, соответственно, угасают мои человеческие чувства. Я словно канула в забвение… Что такое любовь, радость, счастье, дружба? Какими они должны быть по-настоящему? Я живу в мире иллюзий, в котором существовать может лишь всё прекрасное и идеальное. Словно кукольный дом, в котором я кукла. Мои постоянные попытки суицида — вызов обычному порядку в этом царстве, которым правят тираны и деспоты. Эти эгоисты лишь только забавляются со мной. Порой говорят, что любят… Но они любят моё тело, но никак не душу. Увы, но моя оболочка не совпадает с внутренним миром. Снаружи красивая обёртка, а внутри… Пустота. Боль. Страх. Всё, что я могу так, это кричать и плакать. Плакать от одиночества, незнания, страданий. — Иди сюда, — прозвучало приказным тоном. Молча повинуюсь и иду к брату. Сперва он надевает на меня белые кружевные трусики, затем лифчик, блузку, юбку… — Сядь. Выполняю приказ и сажусь на край кровати. Глеб садится передо мной на колени и берёт мою правую ногу. — Хорошая девочка, — довольно улыбается он, притягивает меня ближе, а после целует моё колено, медленно и мучительно, начиная подниматься всё выше и выше. — Перестань, пожалуйста, — шепчу я, закатив глаза и вцепившись руками в шёлковую простыню. — Замолчи, — едва слышно произнёс он и продолжил целовать мою внутреннюю часть бедра. Его наглые пальчики стали трогать моё самое чувствительно место. Невольно из моего рта послышался тихий, обрывистый стон. Стыд. Я поддалась его ласкам. — Это всё, что я хотел от тебя услышать, — ехидно улыбнулся он мне, а затем облизнулся. После он надел на меня белые чулки. — С нарядом вроде бы всё. Теперь приступим к причёске. — Можно тебя спросить? — Конечно, спрашивай. — Почему сегодня ты нянчишься со мной? Ведь сегодня очередь Димы… — Ты ждала Диму? — он удивлённо посмотрел на меня. — Нет. Нет-нет-нет! Ты не так понял! Просто ведь по порядку сегодня его очередь, так что вот я и решила… — Я ему обязательно передам, — ухмыльнулся он, стал сбоку меня и стал расчёсывать мои волосы. — Тебе не противно? — В смысле. О чем ты? Расчёсывать тебя? — Трогать эти отвратительные волосы. Они же гадкие, почему вы не обрежете их? Его рука аккуратно коснулась моего подбородка и повернула вбок, немного приподняв. — Кто тебе сказал такое? — он ошеломлённо вытаращился на меня. — Ведь это правда. Они же некрасивые… Словно уродливая ржавчина. — Глупая, твои волосы очень красивые, — он спустился на одно колено, взял прядь моих волос и преподнес к губам, — и сладкие, словно горячая карамель. — Дурак, — смущенно пробубнила я и отвернулась в сторону. Этот гад засмущал меня. Ну вот. Теперь он смеётся надо мной. Спускаюсь по лестнице вслед за Глебом. Всё, что на данный момент меня тревожит: почему я одета во все белое? Белой вороной себя сейчас чувствую. — Почему так долго? Мы опаздываем! — крикнул снизу Влад. Машина выехала из подземного гаража. Впервые за долгое время я почувствовала облегчение. Стены мрачного особняка больше не будут давить на меня. — Ты рада? — неожиданно спросил Дима, убрав руку с руля, положив её мне на колено. Я ничего не ответила, лишь только отвернула голову вбок. — Почему ты кислая такая? Сегодня же твой день рождения, — продолжил Дима, начиная аккуратно гладить меня. Я не хочу разговаривать с ними. Всё, чего я желаю в данный момент… С тоской смотреть по сторонам, наблюдать за прохожими, различными зданиями, вывесками… Всё вокруг кажется намного красивее. Свет солнца такой тёплый и ласковый, всё кругом такое зелёное и цветущее, пахнущее. Сидя в машине до меня доносится нежный и сладкий аромат цветущих деревьев. Как же это прекрасно. Для меня это как в первый раз увидеть мир, посмотреть на него из тьмы, в которой я живу. Меня очень редко выпускают из дома. Да не то что из дома… Даже из собственной комнаты. Я всё время под наблюдением. — Анна, — прозвучало сбоку, после чего горячее дыхание коснулось моей щеки, а затем сухие горячие губы едва коснулись моей шеи. Я мгновенно вернулась на землю. От неожиданности я аж резко дёрнулась в сторону. — Ты меня слышишь? — прошептал Дима. Я повернулась в его сторону и… Буквально утонула в его глазах. В данный момент я погрузилась не в бушующий ледяной океан, а в тёплую, тихую и прозрачную лагуну. — Совсем с ума сошел, зачем так пугать? Лучше на дорогу смотри, — пробубнила я, сердито посмотрев на него. — На светофоре горит красный свет, так что я имею право на секундочку отвлечься, — довольно произнес он. — Она была очень огорчена тем, что сегодня не ты её нянька, — хихикнул Глеб. — Это правда? — удивился Дима, уставившись на меня и подняв одну бровь. — Я такого не говорила! — крикнула я и отвернулась от него, чтобы он не увидел мои покрасневшие щёки. Центр города был самый шумный. Безумное движение. Это совсем не наш особняк, находящийся в лесной глуши за несколько километров от города. Машина подъехала к гигантским железным воротам. Проехав их, мы выехали на большую аллею, расположенную между различными деревьями, находящиеся строго на определённом расстоянии друг от друга. Затем последовали клумбы с самыми разновидными и разноцветными цветами в определенной сочетающейся гамме. Автомобиль объехал большой фонтан в центре сада и направился к главному входу. Дима остановился прямо у самого входа. Глеб поспешно вышел из машины и открыл для меня дверь, а затем вежливо подал руку. Машина отъехала, и мы с Глебом остались одни. Интересно, почему Влад не захотел идти с нами? Внезапно послышались взвизги. Ничего не обычного, это просто толпа поклонниц. — Бежим, — улыбнулся мне Глеб, крепко взял меня за руку и потащил вверх по лестнице. Но было поздно. Толпа стала брать нас в кольцо. Кто-то наступил мне на ногу, и я споткнулась, тем самым освободив свою руку. Оступившись назад, я потеряла Глеба из виду. Это мой шанс. Пытаюсь как можно лучше и незаметней смешаться с толпой. Но вот черт, как на зло моя гадская белая одежда. Я слишком выделяюсь. — Анна! — слышу позади. Но я не оборачиваюсь. Я бегу вперёд. Забежав в здание, я очутилась в большом и просторном холле. Это неописуемое чувство свободы… Когда никто не держит меня за ручку. Как же я этого ждала. — С днём рождения, — послышался знакомый голос. — Мария? — удивленно спросила я, увидев в толпе знакомое лицо одноклассницы. Да, именно одноклассницы. Она считает, что я её подруга, но я нет. Именно она предала меня и сдала братьям, когда я сбежала от них. Впрочем, так бы поступила каждая гадкая девчонка в этом колледже. Выдать меня ради одного единственного поцелуя… Как мерзко. — Уходи, я не хочу тебя видеть, — грубо сказала я ей и отвернулась. — Почему ты так? Кстати, а где же твои братья? Почему ты одна? Чувствую, как острые, словно ножи, пальцы впились в мое плечо. — Ты удрала от них? — довольно и ехидно спросила она, уже обхватив меня обеими руками как можно сильнее. — Ненавижу тебя, мразь, — прошипела я и наступила ей как можно сильнее на ногу, от чего она завыла и отпустила меня. Мчусь по коридорам. Волосы растрепались. Что я делаю? Зачем? Что мне делать дальше? Даже если сбегу отсюда, то что дальше? Бегу сломя голову и даже не смотрю куда именно. Выбегаю на поворот и… Удар. С разбегу врезаюсь в живое препятствие. — Эй, спортсменка, ты куда это так мчишься? Услышав этот голос, я остолбенела. — Вся запыханная. Куда ты так летишь? — Каин? — я подняла голову и посмотрела на знакомое до боли лицо. — Ты помнишь меня? — его улыбка стала ещё нежнее. — Я так рад тебя видеть. Ты тоже здесь учишься? Как же он вырос… Это мой первый и единственный друг детства. Мы всегда играли с ним вместе. Но однажды я заболела, когда мы играли с ним под дождём. И… Когда я вылечилась и попыталась увидеться с ним, оказалось, что он уже переехал. И потом незадолго после этого умер папа. — Анна, всё хорошо? — спросил он меня, положив руку на плечо. Всю меня стало трясти как в лихорадке. Возможно, это бодрящий утренний душ напоминает о себе. — Почему ты плачешь? — его радость резко переменилась на удивление и беспокойство. Смотрю на него. Что мне ему сказать? Что я стала жертвой и заложницей собственных братьев? Невольно руки сами по себе тянуться к его груди и хватают за ткань темного пиджака. — Пожалуйста, спаси меня, — всё, что я смогла сказать. Руки стали дрожать так, будто у меня начался нервный тик или судороги. Каин — моё единственное спасение. Кроме него у меня больше никого нет. Я знаю, что прошло много времени, и те светлые детские деньки уже в прошлом… — Анна, успокойся, всё хорошо. Я рядом, — произнёс он и обнял меня. — Пожалуйста… — продолжила я, повторяя это снова и снова. — Что здесь происходит? — спросил недовольно голос девушки. Я отстранилась от него и увидела рядом с нами высокую стройную девушку, чуть немного старше меня. Примерно такого же возраста, как и Каин. — Диана, это моя подруга детства Анна. Мы росли с ней вместе буквально в одной песочнице, — улыбнулся он. — Почему ты плачешь? — перебила она его. «Почему ты плачешь», — этот вопрос мне задают каждый день по несколько десятков раз. Плакать — это единственное, что помогает хоть немного ослабить боль внутри. Я не могу держать всё в себе. Я всё время плачу. Я слабая? Или плача, тем самым, я очищаю свой внутренний мир от боли, пытаюсь не умереть от жестокой реальности этого мира. Нет, это бред. — Прости, я не хотела тебя беспокоить, — немного коряво и хрипло сказала я Каину, — рада была тебя снова видеть. После этих слов я отошла в сторону и быстрым шагом стала отдаляться от него. — Анна, подожди! — послышалось сзади. Но, увы, я вновь смогла удачно смешаться с толпой. Кто была та девушка? Они встречаются? Да, скорее всего. Тем более, только что я поняла одно — я не хочу сбросить на него свою тяжелую ношу. Ну, к примеру, расскажу я ему все. И что дальше? Что он сможет сделать? Правильно, ничего. Все чудесно. Все просто прекрасно. За мной гоняются два неадекватных бездушных существа: Глеб и Мария. Эти две мерзкие змеи могут найти меня, так что стоит побыстрее удирать отсюда. Уже бегу к западному выходу. Хоть бы успеть… Хоть бы успеть… «У меня всё получиться. Если сбегу, то пойду в монастырь. Почему бы и нет?» — говорю про себя. Это только утро, а я уже пытаюсь сбежать, ну не глупо? Это как быть марионеткой и сбегать от кукловода. Я не знаю, что движет мной, возможно даже противоречивое мне желание жить. До монастыря далеко. Хотя откуда мне знать? Я неоднократно блуждала в особняке… Что уж там говорить о городе. И вот финишная прямая: настежь распахнутая дверь в западном крыле здания. Мчусь туда, не щадя свои хрупкие ноги. Но судьба и небеса отвернулись от меня. Конечно, естественно… Почему же всё так просто? Навстречу мне идут Влад и Дима. Просто шикарно. Просто чудесно… Лучше быть не может! — Это Анна? — удивлённо спросил Влад. Дима же промолчал. Взглядом он попытался найти рядом Глеба, но того рядом не оказалось. Он пришёл в ярость и бешенство, это было заметно по крепко сжатым зубам и выступившим желвакам на его лице. Ну что же, игра в догонялки началась. Пришлось бежать назад. Бегу. Задыхаюсь от страха. Дрожь. Паника. Боль. Истерика. — Стой! — Остановись, глупая девчонка! — Держите её! Сердце словно перестало биться. Всё кругом потемнело. Но я продолжала бежать, побираясь сквозь толпы людей, толкаясь и спотыкаясь. Я пришла в себя, когда очутилась каким-то чудом на улице. Солнце мрачно светило, ветер стал холодным… Все краски этого мира словно помутнели. Спускаюсь вниз по лестнице и мчусь вдоль по аллее, даже не оглядываясь назад. — Быстрее… Быстрее… — шепчу себе под нос. Лёгкие внутри будто сжались. Дышать становится больно и невыносимо с каждой секундой. Но я не сдаюсь, я не могу вот так просто остановиться. Пробегаю мимо фонтана, бегу вперёд… Оглушительный звон в ушах сменяется звуками за спиной — кто-то меня догоняет. Когда я поняла, что все кончено… Было уже слишком поздно. Ворота уже были заперты. — Нет! Нет! Нет! — отчаянно закричала я, вцепившись руками в железные толстые черные железяки. Это конец. — Пожалуйста! Пожалуйста-а-а-а!!! — продолжала кричать я, хныча и задыхаясь. Я судорожно дергала металлические стержни туда-сюда, надеясь, что ворота все-таки откроются. Это бесполезно. Всё равно, что тушить пожар бензином. Шаги позади все ближе. И вот — крепкие и сильные руки впиваются в моё тело, словно раскаленное железо. Кричу, брыкаюсь, дергаюсь… Резкий разворот, и я уже смотрю в горящие и обезумевшие глаза. — Димочка, пожалуйста, я больше не буду. Я всё сделаю, всё, что только попросишь… Только не наказывай меня. Дима, пожалуйста! — Сегодняшнее наказание ни с чем не сравнится с теми, что были раньше, — довольно и коварно ухмыльнулся он. — Дима… Дима! Дима!!! — сама не зная зачем, я продолжала выкрикивать это имя, жалобно смотря на него. — Планы поменялись. Сегодня я твой папочка… — Я всё сделаю… — О да, сегодня ты сделаешь всё, родная, — прошептал он. — Я больше не буду, — реву из последних сил, как маленький ребенок. — А больше и не надо, — злобно улыбнулся он, а после облизнулся.