Твоя улыбка - счастье для меня!

- Здравствуйте, мистер Розенталь, это Могами Кёко. Я освободилась. - Хорошо, Могами-сан. Я высылаю за вами машину. Она подъедет через 15 минут. - Хорошо, я выхожу. Ко входу агентства подъехал черный лимузин. Закатив глаза, «еще бы самолет прислали», Кёко села в машину. Ее доставили к отелю ParkHyatt. В холле девушку встретил Стивен и проводил в номер, где оставил одну. Через некоторое время к ней присоединился мужчина. - Здравствуй, Кёко. – поздоровался он. – Меня зовут Эдвард Куран. Я твой отец. Кёко с круглыми глазами смотрела на мужчину. Высокий брюнет, насквозь пропитанный статностью, властью и богатством. Присмотревшись, она уловила в его лице что-то знакомое – свои черты. - Прости, что это вот так тебе сообщается. Все планировалось по-другому. – решил успокоить отец дочь. - И как если не секрет? – робким голосом спросила девочка. Ноги ее не держали и она села на диван. Мужчина присоединился к ней и положил руку ей на плечо. - Я считал, что твоя мама тебе все расскажет, но как я узнал, она оставила тебя другой семье. Тебе плохо? Может воды налить? – беспокоился Куран. - Нет. Нормально. А зачем сейчас сообщаете? – все тем же тихим голосом сказала Кёко. - Пришло время. Тебе исполнилось 18, и по нашей договоренности с твоей мамой, я должен взять тебя к себе. - 18? Мне 17 недавно исполнилось. – запротестовала Кёко. - Нет 18. 25 декабря. Так? - Да. – Девушка была в шоке. Мужчина поднялся, подошел к столу, взял там что-то и приблизившись к ней, протянул ей бумагу. - Это копия твоего свидетельства о рождении. Посмотри. Тебе 18. Я и так задержался. Сейчас март, но я не мог раньше. Подготавливал все для тебя в Америке. – сказал Эдвард. Кёко смотрела на бумагу и ничего не понимала. Как такое может быть? - Но почему я должна ехать с вами куда-то. Я еще даже не уверена, что вы мой отец. – в панике затараторила девушка. - А ты не видишь сходства между нами? – улыбнулся мужчина. – Когда мы с твоей мамой развелись, то договорились, что до 18 лет ты живешь с ней. И на этом протяжении времени я не лезу к вам в жизнь. А после 18 со мной. Но в начале декабря я узнаю, что она тебя бросила, и вот уже как 15 лет ты живешь без нее. А она мне даже не сообщила об этом. Я еле тебя разыскал. А когда узнал о твоих достижениях, то очень загордился дочерью. Если ты мне не веришь, то вот распоряжение суда. Вот результаты ДНК-экспертизы, если ты сомневаешься в том, что я твой отец. - Но я не хочу ехать с тобой в Америку. – запротестовала Кёко. - Здесь мой дом, моя работа, мои друзья, дорогие мне люди. - Верю, Кёко. Но теперь ты должна жить со мной. Тебе надо получить образование. И потом, ты наследница моего бизнеса. - Меня это не интересует. – Заплакала девушка. - Милая... – Куран обнял дочь. – Я уезжаю послезавтра. Завтра попрощайся с друзьями. А потом мы уедем.– твердо и безоговорочно заявил мужчина. Через час Кёко была дома. Она не спала всю ночь. Слезы не останавливались, и ей очень хотелось с кем-нибудь поговорить, а больше всего с семпаем. Но вспоминая фразу новоиспеченного отца, рука прекращала путь к телефону. «Кёко, я и моя фирма очень известны. Если какая-либо информация о тебе попадет в прессу у всех нас будут большие проблемы. Включая и LME». Она прекрасно знала, как пресса могла нарушить спокойный уклад жизни, а портить репутацию агентству она не хотела. На следующий день Кёко сделала самый непозволительный для себя поступок – не пришла на съемки. Хозяев дорумая попросила говорить всем, что ее нет, а сама провалялась в кровати. К вечеру она отправилась к отцу. Он встретил ее с улыбкой. - Я знаю, что тебе очень нелегко. – попытался поддержать ее Куран. Кёко кивнула в ответ. - Ты попрощалась со всеми? – поинтересовался Стивен Розенталь. Они втроем ехали в аэропорт. - Нет. Я хотела оставить им письмо... – дрожащим голосом сказала она. - Я попрошу, чтоб его им передали. – отозвался Эдвард. Кёко протянула пакет отцу. - Там еще мое заявление. – с грустью добавила она. Через час они уже летели в Америку. - Кёко, - обратился Куран к дочери. – Я хочу с тобой поговорить вот о чем. - Да. – отозвалась девушка. - При рождении тебе дали два имени Кёко, что ты носишь сейчас, и Эниана. В Америке все тебя знают под вторым именем и под моей фамилией. Так как Могами – это фамилия твоей матери. Поэтому, когда ты сойдешь с самолета, ты будешь уже не Могами Кёко, а Эниана Куран. Знаю, я о многом прошу, но, пожалуйста, прими это. И действительно Эниана заменила Кёко. Она восприняла это как новую роль. В первые месяцы она знакомилась с жизнью Куранов. С их распорядком, с их укладом, а потом пришел и черед компании. - Энни, - завел разговор Эдвард с дочерью как-то вечером. – Все Кураны принимают непосредственную роль в жизни нашей компании. Ты, как моя дочь, должна занять роль в управлении ею. - Ты многого от меня требуешь. Я ничего в этом не понимаю. - Ну в колледже вы проходите экономику, так это частично связано с нашей компанией. А с твоим напором и талантом в учебе, ты все поймешь. И поняла. Но с управлением вот дела не ладились. На совещаниях, ее речи никто не слушал или воспринимали как какой-то бред, независимо от их верности. Вскоре Кёко поняла, что не принимают ни ее дела, а ее саму. Многие мужчины считали ее слабой, безвольной и бесхребетной девчонкой, а уделяли внимание только из-за фамилии. Эта мысль очень плотно залегла в ее голове, что придя после выходных он решила ее проверить. На очередном совещании ее опять никто не слушал. Кто-то читал документы, кто-то разговаривал. - Господа! – тон девушки неожиданно изменился. Из тихого и зажатого она перешла на громкий и властный. – Я вам не мешаю? Может мне подождать, пока вы закончите все свои дела и наговоритесь? Никто не ожидал от нее такого, но и противиться не стали. Совещание она довела в тишине. А закончив, вышла и направилась пулей в кабинет. «Блин, зачем я это сделала? Если отец узнает, что я на них накричала, то убьет меня.» Из коридора послышались голоса. - Не ожидал, что у этой малышки такой громкий голосок. – говорил один. - Я аж подпрыгнул от неожиданности. Ну чего ты хочешь? Она ведь его дочь. – засмеялся второй. «Они не ругают меня? – удивилась Кёко. – Значит такой они меня хотят видеть? Что ж...» И она стала такой. Ее настоящим другом в этой жизни стал Майк Розенталь. Их семья были друзьями Куранов и верными партнерами. Вместе со старшим сыном Розеналей Эниана посещала приемы и вечеринки. Пресса очень интересовалась личной жизнью каждого, и чтоб она оставила их в покое, сказали всем, что они встречаются. Но любовных чувств у них не возникло. Только дружеские. Если пресса пронюхивала что-то про интрижки Майка, Эниана тут же сообщала ей, что это нетак и предоставляла доказательства: их прогулки по парку, ужин в ресторане у окна, объятия на приемах. И пресса незамедлительно им верила, а интриги списывали на Стивена, репутации которого уже ничего не поможет. Через год работы Энн в семейной компании, отец сообщил ей, что хочет оставить ее наследницей. В КуРаНиндастриз было заведено, что в 50 президент сдает свои бразды правление и называет имя приемника. Эниана была против, но поделать ничего не могла. Да еще и сообщил это толпе жаждущей власти мужчин. Все они подозревали о таком исходе, но надеялись, что Эдвард назовет их имя, или имена их сыновей. Каждый день Энн, возвращаясь домой и ложась в кровать, вспоминала LME и всех его членов. Она безумно скучала по актерской игре. По любимой подруге Мооко-сан, по внучке президента Марии-чан, по закидонам Такарады-сана, по Саваре-сану, по своему семпаю и его менеджеру. Но ей настрого было запрещено связываться с ними. По приезду для нее был куплен новый телефон, а старый Стивен покушался выбросить. Но Кёко пообещала не брать трубку и не отвечать на смс, если ей кто-то будет звонить или писать. Но на телефон Могами ежедневно приходили звонки и сообщения, и она держала слово. И вот два месяца назад отец сообщил Энн, что скоро к ним приедут главные лица LME. Кёко слилась с Энн, поэтому не переживала, что выдаст себя. По их плану, она должна была так и оставаться Энианой Куран. Мысли вслух она могла позволить или с собой наедине, или с Майком. Ему она рассказала все:и о ее жизни после ухода мамы, и о Фуве Шо, и о жизни после расставания с ним, и об агентстве, и о членах команды LME. Майк испытывал к Энн теплые братские чувства, поэтому сразу догадался об отношении ее семпая к ней по рассказам, а при личном знакомстве его подозрения подтвердились. Как-то он попытался ей намекнуть на это, но она, услышав такое, сказала, чтоб он не лез, после чего Майк к ней с этим не приставал. Встрече со старыми друзьями она была очень рада. Хотя и переживала, что они не простят ее за исчезновение. На ее радость, с Такарадой она очень быстра нашла общий язык и помирилась с ним. Канае после долгого разговора и рассказа жизни за полтора года, то же призналась, что прощает подругу и счастлива, что та снова с ней. Единственный, кто избегал ее был горячо любимый семпай. В ее приезде в Японию особой надобности не было, но Эниана твердо решила помирится со старыми друзьями. Такарада-сан готов, Мария-чан готова, Мооко-сан готова, Савара-сан готов, Яширо-сан готов... Остался семпай.