Звук страха

Прошло десять дней... Я уже привычно лежал на холодном полу и пытался полностью отречься от бренного мира. Поверьте, со стороны это не выглядело так, как вы можете вдруг себе представить. Ну, например, я не был сопливым подростком, я лежал не на ровном прохладном паркете, и в ушах моих не звучал Radiohead для придачи грустного настроения. Хотя, конечно, мне бы очень хотелось, чтоб это было именно так. Но нет, я лежал на ледяном, мокром камне по соседству с насекомыми неизвестных науке видов и пытался ни о чем не думать, ничего не вспоминать и ничего не воспринимать. Чтобы только не чувствовать. Ни боли. Ни холода. Ни отчаяния. За то время, что я нахожусь в этом страшном месте, у меня уже иссякли силы, которые помогали мне убеждать себя, что это все сон. Я перестал верить, что смогу выбраться, я перестал верить, что впереди меня может ждать что-то светлое. "Да здравствует, безумно дорогое и любимое смирение! Давно не виделись", - в который раз проносилось у меня в голове едкое замечание самому себе. Каждый проведенный в этом месте день мой внутренний голос все больше буйствовал наплывами сарказма и желанием представить, что это всего лишь глупый и дешёвый цирк. Это не слишком помогало мне воспарить духом, но было приятно осознавать, что где-то глубоко во мне еще горит жизнь, которую я так упорно пытался уничтожить, но, несмотря на мои старания, она все равно изредка показывает свой носик при помощи таких вот маленьких ироничных усиков. Благодаря этому, у меня оставалось хоть какое-то желание жить. Просто, как говориться, всем назло, и неважно, насколько это было сложно или невозможно. Ну, а что мне еще оставалось делать? Я слишком труслив, чтобы иметь хоть какой-то шанс покончить с собой в таких условиях. Поэтому я осознанно принял решение жить. Думаю, вы меня понимаете. Десять дней. Десять дней я в этом ужасном месте. Десять дней, как я попал в ад. Что ж, я был недоволен своей жизнью, поэтому получил совершенно иную. Ничем не лучше прошлой. Чувствуете? Эту некую насмешку судьбы, которая выводит из себя любого здравомыслящего человека. Благо, я уже давно не могу назвать себя здравомыслящим. Я когда-то давно, в прошлой жизни, слышал, что человек может приспособиться к любым жизненным условиям. К сожалению, я никогда не разделял это мнение и всегда считал, что лучше и намного проще умереть и мигом избавиться от всех проблем, но это, в принципе, неважно. Важно сейчас только то, что с каждой секундой проведенной в этой бетонной коробке я все меньше чувствую себя человеком. Может, именно это и имелось в виду, когда говорили про приспособление? Холод уже меня не терзает так сильно, как раньше - конечности просто потеряли чувствительность. Раздражающая раньше вода, капающая из бездонного черного пространства, является теперь единственным для меня утешением, единственной радостью, ибо только она хоть на миг дает мне наслаждение, избавляя от жажды. И поверьте, в этой ситуации ее нисколько не портит ни металлический вкус, ни сомнительное происхождение. Моей кроватью, моим пристанищем, моей гребанной мамочкой стал бетонный пол, если, конечно, можно так назвать неровный влажный камень, по которому ни одному нормальному человеку не захотелось бы пройтись. Я проводил на нем дни и ночи, вслушиваясь в мирное "кап-кап" и анализируя себя. И я делал это совсем не потому, что мне это нравилось. Нет, я делал это, потому что у меня не было выбора. Совсем. Естественно, никакого даже подобия кровати в этом месте не было. По сути меня держали в маленькой бетонной коробке с прорезью для подачи воздуха. Это напоминало мне то, как я в далеком детстве ловил своим игрушечным сачком бабочек, сажал их в банку, наполненную цветами, и накрывал крышкой, в которой перед этим, взяв у папы большой гвоздь, проделывал дырки. Только теперь насекомым, похоже, стал я. И цветы мне явно забыли положить. И вот я здесь уже десять дней. Десять дней подряд я с дрожью в теле жду приближения того страшного холода. Десять дней подряд во мраке ночи Они приходят, и моя душа будто теряет связь с миром. Тело пронзает боль, кости будто начинают ломаться, издавая при этом абсолютно ужаснейший хруст. Но эта физическая боль, несмотря ни на что, сильно уступает боли где-то глубоко внутри меня. Каждый день Они приходят. Каждый день Они выворачивают меня наизнанку, потроша мой мозг, мои чувства, мои эмоции, мои воспоминания, а взамен... Взамен я получаю кошмары. В первый день моего пребывания здесь за решеткой я увидел странно одетого мужчину, назвавшего меня незнакомым именем. Он был в черном одеянии до самого пола. Я не понимал тогда, кто это, зачем он сюда пришел и почему так презрительно на меня смотрит. Он приходил каждый день. Он кидал мне в лицо оскорбления и небольшой контейнер с абсолютно безвкусной вязкой жижей, которая, как я понял, называлась едой. - Сириус Блэк! Дружище! Давно не виделись, - раздался надо мной голос этого мерзкого существа. Сегодня мне было поистине плохо, намного хуже, чем до этого. Сегодня я впервые увидел сущность тех, кто приносил холод. Я увидел их слепые лица, не имеющие ничего похожего с человечьим, я увидел их костлявые тела, на которых было странное черное одеяние, похожее на ужасно свисающую кожу. - Как самочувствие? - С противно растянутым ртом, открыв миру и мне в частности свои пожелтевшие зубы, осведомился пришедший. - Не надо, можешь не трудиться. Не отвечай. Я и сам вижу, что у тебя все просто прекрасно. А знаешь почему? - Продолжал этот скользкий голос, явно не нуждаясь в моем ответе, - потому что грядет твой конец, - произнес, наконец, неизвестный и зашелся безумным каркающим смехом. - Готовься, - уже через мгновение от смеха не осталось и следа, его голос стал серьезным, грубым и доводил до дрожи, - завтра ты получишь свой последний "нежный" поцелуй. Поцелуй дементора. - Закончив говорить, он еще раз внимательно посмотрел на меня, сжавшегося на полу, и ушел, оставив мне подобие еды около прутьев решетки, чтоб я смог дотянуться и сам ее забрать. Это было впервые. Это было страшно. Я почувствовал, что для меня уготовано нечто ужасное, в горле сжалось, дыхание перехватило, по шее пробежал холодок. В голове зрело решение, что мне во что бы то ни стало нужно убираться отсюда. С трудом я поднял свое тело с пола и начал ходить по камере туда-сюда. Три шага вперед, разворот, еще три шага. Руки сами по себе сжались в кулаки, в голове сновали мысли, пытаясь найти выход, решение. Час, два, бесконечность, я терялся в мыслях, которые разбивались о холодный камень моей камеры. От напряжения появилась головная боль. Звук капель давил на меня, как и мои шаги, что раздавались с легким стуком босых ног. От безнадежности, охватившей мое нутро, я почувствовал, как у меня трясутся руки. Непроизвольно опустив на них взгляд и увидев тонкие, невероятно худые пальцы и ладони, я начал впадать в панику. Руки сами по себе погрузились в грязные, спутанные волосы. Ощущение невероятно сальных длинных волос заставило сжаться мои ладони и потянуть, зло пытаясь вырвать их с корнем, пытаясь избавиться от этого мерзкого чувства. От своих действия я почувствовал боль, я дышал ей, она разгоралась в моей груди и приносила удовлетворение, ибо сочеталась с внезапно возникшем ощущением свободы. Из моей груди начал вырываться несколько сумасшедший безумный смех. Я ощущал чувство свободы на кончиках пальцев. Ее вкус ласкал мне язык своей свежей сладостью. Я чувствовал, как что-то внутри меня от этого разрастается, горит, я чувствовал, что еще немного и внутри меня произойдет ядерный взрыв. Голова самопроизвольно задралась вверх, и из горла вырвался крик. Меня начало ломать. Я зажмурил глаза и зажал уши, чтобы только не слышать своего душераздирающего голоса. В один невыносимо долгий миг мир вокруг меня исчез и тут же взорвался новыми красками, доселе мне незнакомыми. Боль прошла. Тепло в груди исчезло. Осталось только внезапно появившееся невыносимое желание бежать, вперед, не останавливаясь ни на секунду. С трудом я открыл ставшие чужими глаза, увидел прутья решетки и сделал то, чего мне так хотелось - я побежал. На удивление легко новый я проскользнул сквозь прутья. На удивление легко оказался на свободе. В этот момент меня не волновало совершенно ничего: я совсем не замечал, что мои ноги превратились в четыре лохматые лапы, которые синхронно, поддаваясь моему желанию, двигались, неся меня вперёд. Я не заметил, как одолел темное пространство и проливной дождь. Я не заметил, как оказался абсолютно свободным.

***

Морозно. Влажный запах палой листвы и свежести наполнял мою грудь, вызывая легкую улыбку на губах, которую я не ощущал, кажется, уже целую вечность. Во всем теле была слабость и удовлетворение. Удивительно, но, несмотря на то что я чувствовал под собой холодную землю, мне было чрезвычайно удобно и уютно. Только стоило мне хоть немного попытаться проанализировать себя и покапаться в своих чувствах, как ощущение покоя и умиротворения испортилось и исчезло так же быстро, как появилось. В голове яркими вспышками замелькали воспоминания о недавних событиях: - Боль. Много боли. Ощущение иного тела, иных чувств. Эмоции притупляются, тело требует движения. - Дверь моей "камеры". Оказалось, что это и не тюрьма вовсе, а некий ящик, даже коробок, размещенный четко посередине острова. - Холодные существа. Мозг охватывает паника, но инстинкты бесстрашно несут меня вперед, к свободе. - Непонятный хрупкий мостик, по которому смело ступают мохнатые лапы. Дорога, ведущая вперед, от обжигающего холода... Медленно и нехотя, находясь под впечатлением от картин своего недавнего прошлого, я открываю глаза и впиваюсь взглядом в пожелтевшую осеннюю листву. Руки против воли жадно исследуют бледными, потрескавшимися пальцами предмет природы. Кто бы знал, кто бы мог представить, что влажная земля, листья, могут быть такими приятными и приносить столько радости и умиротворения. Когда в голове начало проясняться, я понял, что вчера совершил что-то необыкновенное, сверхъестественное. Я не мог понять, что произошло, это просто никаким образом не укладывалось в моей голове, и потому я впервые в жизни поставил для себя настоящую цель: узнать ВСЁ. Еще раз внимательно посмотрев на свои белые руки, будто они могли дать мне ответ на все вопросы, я перевел взгляд на лес вокруг меня. Он порадовал меня разноцветными огнями, сверкающими осенней свежестью деревьев, и заставил сделать глубокий глоток воздуха, подаривший мне расслабление. Я не имел понятия, где я нахожусь, я не знал, что меня ждет дальше. Но я пошёл. Куда? Вперёд.