Последняя надежда чистокровных

В чаще леса бежала девушка. Ещё около часа назад она не верила в возможность побега. Несчастная прекрасно знала о том, что может случиться, в случае поимки — лично участвовала в захоронении предыдущих беглецов. Наверное, следующей могла оказаться она. Да если и не так, то всё равно её «срок службы» подходил к концу, девушка слышала похожую фразу от одного надзирателя. Так или иначе, оставаться уже не было сил. «Дохлый лев лучше живой собаки» — именно эта мысль подтолкнула к попытке спастись. Последние зелья, действию которых подопытная подверглась, очень мешали сконцентрироваться на мыслях и воспоминаниях. Наверное поэтому сторожа не сильно заботились о бдительности. Конечно, за ней отправили погоню, но преследователи не сумели окружить несчастную. И теперь девушка не знала, куда направлялась. Проклятая отрава сделала своё дело: она даже не помнила, откуда родом. Силы заканчивались. Дышать становилось всё тяжелее. Голова кружилась, но нужно было продолжать хоть как-то идти. Ветки хлестали по рукам и лицу… Ещё пара движений… Незаметная коряга на пути, и подопытная летит вперёд в небольшой овраг. Только теперь до неё дошло куда она выбралась. Свет едва пробивал кроны деревьев. Здесь царили вечные сумерки. Тела крупных пауков, почуявших добычу, виднелись неподалёку. После очередного удара о землю, силы окончательно покинули тело. Падение пришлось на лицо, а челюсти сильно досталось ещё в лаборатории за предыдущую попытку побега. Точнее — за пародию на неё: стремление избавиться от кандалов оказалось весьма опрометчивым. С другой стороны, в тот момент ей было так плохо, что она уже не могла соображать нормально. А сейчас, мысли немного прояснились, как бывает у больных перед гибелью. «Нет никакой свободы, — думала подопытная, сворачиваясь калачиком на сырой земле и смотря на приближающееся косматое чудовище. — Поэтому я ничего не помню о прошлом. Просто мир вокруг — сплошные сумерки, кишащие пауками и монстрами». Перед тем, как тварь с ворчанием подошла вплотную, сознание покинуло дрожащее тело. *** — Клык! — крикнул Хагрид, оборачиваясь. — Ты где, маленький негодник? С тех пор, как он вышел из пещеры Арагога, собаки нигде не было видно. Лесник сильно забеспокоился. Акромантул обещал, что его дети не тронут великана и его друзей, но боящийся Запретного Леса пёс может запросто спровоцировать пауков своим страхом. — Клык! Ко мне! Но тишину ничего не нарушало, кроме шелеста листьев деревьев. Лесник прошёл по знакомой дорожке вперёд и прислушался. Если бы собаку укусили, то можно было услышать поскуливание. Однако, тревожные звуки отсутствовали. — Клык? Хагрид поднял фонарь повыше, оглядываясь. Наконец, из-за дерева выскочил пёс. Его морда была перемазана в чём-то тёмном, но отсюда было не различить. Он не подбежал радостно к леснику, как обычно происходило в случае потери хозяина в Запретном Лесу. Вместо этого, пёс крутанулся вокруг и посмотрел на Рубеуса. Этот взгляд обычно означал то, что Клык требовал следовать за ним. — Клык, ко мне! — повторил великан, двинувшись к питомцу. — Там начинаются земли, не принадлежащие кентаврам и акромантулам! К ноге! Однако, собака и не думала возвращаться, опять обернувшись вокруг себя и медленно отступив назад, в чащу. — Вот, дьявол! Стой, прожорливый негодник! — великан чертыхнулся и, опустив фонарь, пошёл за собакой. Идти пришлось недолго. Обогнув несколько деревьев, пёс сел около лежащего на земле тела и заскулил. Лесник посмотрел на свернувшуюся в позе эмбриона девушку и открыл рот от потрясения. Он предполагал, что пауки могут напасть на учеников Хогвартса, по неосторожности зашедших далеко в лес, но ему никогда не казалось, что до этого дойдёт на самом деле. Его маленькая шалость с ручным акромантулом во время учёбы в Хогвартсе, сейчас казалась ужасным преступлением, за которое Хагрид себя бы никогда не простил. Но что-то было не так… Смущало то, что находящиеся неподалёку пауки не проявляли интереса к телу. Клык ткнулся мордой в найденную несчастную и заскулил, выводя великана из раздумий. Кажется, тело дёрнулось. «Мерлин милосердный, она ещё жива!» — думал лесник. Он подошёл ближе и, наклонившись, коснулся руки девушки. — Вот дьявол! Что же делать?! — размышлял он вслух, понимая, что рука тёплая. Пульс Рубеус прощупать не мог, потому, что для полувеликана, с его размерами и соответствующей чувствительностью, эта задачка была не простой. Клык, словно понимая желание хозяина исправить ситуацию, схватил зубами лесника за рукав и потянул в сторону тропинки, ведущей к выходу из Запретного Леса. — Да, — пребывая всё ещё в размышлениях, произнёс Хагрид, — надо бы её в больничное крыло… Он поднял тело на руки. Великан убедился, что акромантулы не причём — травмы, полученные ребёнком, совсем не походили на повреждения, которое способно нанести животное, обитающее в лесу. Когда лесник встал с колена, его руки задрожали: он будто нёс карточный домик, готовый рассыпаться от одного неосторожного движения. Рубеус и его собака удалились, на земле остались лишь следы крови. На это место упало несколько сухих листьев с погибающего дерева. Они тут же были придавлены ботинком. Рука, как будто состоявшая из костей, обтянутых кожей, сжимала волшебную палочку. — Я могу убить его прямо сейчас, — сказал второй силуэт, опередив на пару шагов. — Не стоит, — произнёс неизвестный, не снимая капюшона. Колыхание листвы позволило лучу света пробиться между деревьями и осветить впавшие змеиные глаза тёмного мага. — Сюда никто не сунется. Всё равно она скоро умрёт. Полный провал, несовершенство, — странной фразой закончил он. Вздохнув, чародей добавил: — Подготовьте следующих подопытных и контрольную группу. Времени мало, а у нас ещё много дел… *** В одном из коридоров Хогвартса происходил неприятный диалог между Поттером, Грейнджер и Малфоем. Мимо проходил Нотт, спеша в библиотеку. Кребб и Гойл стояли рядом со своим лидером, гогоча под любую шутку, сказанную последним. — Что ты сказала, грязнокровка?! — Малфой не на шутку разозлился на последнюю реплику магглорожденной и вытащил палочку. — Повтори! — Отстань от неё! — вмешался Гарри, указав палочкой на Драко. — Слушаюсь, о Поттер, — съязвил тот, — друг грязнокровок и осквернитель рода. — «Ступефай»! — не выдержал Поттер. — «Дантисимус»! — реакция Малфоя была незамедлительной. — «Иммобилюс»! — махнул палочкой мимо проходящий Нотт, который понял, что возрождение Тёмного Лорда закончится прежде, чем Кребб с Гойлом отреагируют. Произошло непредвиденное. Заклинания Поттера, Нотта и Малфоя столкнулись и отскочили друг от друга. Заклятие Гарри вернулось к Гарри же, а чары Малфоя угодили в Гермиону. Сразу после этого девушку настигло заклятие Нотта. Гриффиндорка вскрикнула и упала. Её зубы начали расти с ужасающей скоростью. Она понимала, что происходит, и была в сознании, но, будучи парализованной, ничего не могла сделать. Через несколько мгновений, края резцов уже выползли изо рта. — Так тебе и надо, грязнокровка! — рассмеялся Малфой. Кребб расхохотался, как по команде. Тем временем, зубы Гермионы уже готовы были коснуться воротника. — Драко, — заметил Теодор, — ты перегибаешь палку. Останови заклятие. — Да ладно! Грязнокровке идёт, — собеседник обернулся к Креббу. — Верно? Тот закивал и опять заржал. А, к ужасу Гермионы, зубы не останавливали свой рост. Теодор понимал, что это по большому счёту не его дело — собственная палочка чиста, последнее заклятие было безобидным — но всё могло закончиться плохо. — Дарко, — обратился Нотт во второй раз, — это становится не смешно. Она сейчас очухается и с первым неосторожным движением их сломает, — юноша поёжился. — Сама напросилась, — парировал тот, обернувшись и понимая, что не знает, как остановить процесс. — В следующий раз будет знать… Между тем, зубы магглорожденной уже выросли до груди. — Драко, ты её искалечишь и подставишь Снейпа, — Нотт решил вразумить друга. — Дамблдор давно косо смотрит на нашего декана. Но признавать свою беспомощность в данной ситуации Малфой не мог. В конце концов, лучше было получить по полной от полукровного Дамблдора, чем прогнуться перед магглорожденными. Это Драко понимал ещё с детства. Нотт, будучи, наследником не менее древнего рода, осознавал ситуацию похожим образом, поэтому он догадался о значении тревожного взгляда друга. — Я отведу её в больничное крыло, — бросил Теодор. Обернувшись к Малфою он добавил: — Вам лучше пока засесть в гостиной и не высовываться. Юноша пояснил, что делать резкие движения себе дороже, после чего остановил действие парализующего заклятия и помог Гермионе подняться. *** В палатах больничного крыла собрался почти весь преподавательский состав Хогвартса, кроме Аластора Грюма и Хагрида. Лесник поспешил удалиться как только принёс тело. Он просто не выдерживал картины. — О, Мерлин, — ошарашенно произнёс Флитвик, — что же сделали с этим ребёнком?! — Я думаю, профессор, — не менее обеспокоено предположил Дамблдор, — что здесь имел место некий чудовищный эксперимент в области тёмной магии. Похоже, она сбежала в процессе или сразу после. Альбус подошёл к пациентке и, посмотрев на дрожащее тело, повернул голову к Помфри, добавив: — Мадам Помфри, вы ведь ей обезболивающие зелья даёте? — Её от него рвёт, — посетовала та. — Не могу же я ей давать лекарство силой при… таких обстоятельствах. Иначе, она просто захлебнётся! — Я отправляюсь в Министерство, сейчас же, — только и сказал Дамблдор, развернувшись и начав путь в сторону выхода. На ходу он пояснил: — Нужно убедить их транспортировать пострадавшую в «Мунго». Боюсь, что простую трансгрессию она не переживёт. Непосредственно перед тем, как открыть дверь, Альбус повернул голову и произнёс: — Профессор Флитвик, будьте любезны, помогите мадам Помфри снять с девочки кандалы. Вы же видите, что перед побегом она пыталась перегрызть запястья. Браслеты зачарованы, их снять будет не тривиально. — Откуда он всё знает? — удивился Флитвик, вытаскивая волшебную палочку, когда Дамблдор удалился. — Не первый год живёт, — сказала очевидное Спраут. — Мадам Помфри, а что вы будете делать? — Как минимум, челюсть восстановить сможем, — ответила та. — Костероста у меня достаточно. Хорошее средство — пару лет назад вернуло руку Поттеру за сутки. — А как же остальное? — спросила МакГонагалл. — У меня не хватит квалификации. В человеке больше двухсот одних только костей. Я не могу на глаз, сходу определить, на что ещё следует обратить внимание! По крайней мере, она сможет говорить. Остальное будем рябиновым отваром и другими лечащими зельями восстанавливать, — она развела руками, — это всё, что я могу! Дамблдор абсолютно прав — её нужно передать в Мунго как можно скорее. Флитвик подошёл к девушке и дрожащей рукой пытался расколдовать цепи. У него это получилось не с первого раза. Однако, через несколько попыток, браслеты щёлкнули и освободили руки. На кушетку полилась кровь. Пострадавшая сразу проснулась и попыталась закричать. МакГонагалл среагировала быстро, усыпив её заклинанием. Поппи Помфри вытащила новые бинты, снадобье для промывки и мазь для обработки ран. — Это разве решение?! — с испуганным взглядом размышляла вслух декан гриффиндора. — Заклинать её «сном» каждые полчаса? — сказала она. Не найдя ответа в глазах колдомедика, Минерва повернулась к декану слизерина: — Профессор Снейп? — Признаюсь, я поражён тем, что вижу, — монотонно сказал он, подойдя к кушетке и вытащив пробирку для образцов. Набрав в неё немного крови пострадавшей, Северус добавил: — Я зельевар, а не колдомедик и поэтому ничего точно сказать не могу. Мне не известны случаи, когда к ингредиентам обезболивающего зелья у кого-то была непереносимость. — Северус, зачем вам кровь? — поинтересовалась МакГонагалл. — У меня есть сомнения насчёт её происхождения — он поднял пробирку на уровень глаз колдуньи. — Может, она не волшебница вовсе… — Не может быть! — запротестовала Минерва, опять взглянув на девушку и не найдя существенной внешней разницы с типичной ученицей школы чародейства и волшебства. — Если не волшебница, тогда кто?! Зельевар только поднял брови и развёл руками. У всех сторон обсуждение зашло в тупик. Помфри начала обрабатывать раны пострадавшей. — В общем, даю ей восьмёрку по «Фестраловой шкале», — прогнозировала целительница. Увидев недоумённые взгляды, она пояснила: — Один к восьми: может, выживет… *** Как только преподаватели удалились и Поппи Помфри едва успела остановить кровотечение у необычной пациентки, в палату вошёл Нотт, ведущий рыдающую Гермиону. Зубы у гриффиндорки доставали почти до колен. — О, Мерлин! Ещё и вы! — взмолилась колдомедик, бросившись к шкафу с лечебными зельями. — Даже не начинайте! Я всё поняла. Она не задавала лишние вопросы, сразу же вытащив нужное снадобье и специальным образом зачарованное зеркало. Попросив помощи у Теодора, Помфри влила зелье в рот Грейнджер, пояснив девушке, что ей следует смотреть на отражение до тех пор, пока резцы не примут привычный вид. После этого, медсестра кинулась назад к пациентке, находящейся при смерти. У Гермионы передние зубы всегда были длиннее чем нужно. Этот недостаток её сильно стеснял и поэтому она прикидывала как сделать так, чтобы его исправить. Глупость Малфоя оказалась очень на руку. Что касается Нотта, то он посмотрел в сторону необычной неизвестной пациентки, и, не в силах оторвать взгляд, замер. Сначала он думал, что на простыне и подушке медсестра пролила много зелья, но до юноши позже дошло, что это была кровь. Несколько раз подряд несчастная просыпалась, пытаясь вскрикнуть с ужасом в глазах. После каждого такого случая, Помфри её заколдовывала, возвращая в состояние сна. Закончив с зубами, Гермиона отложила зеркало, и, поблагодарив колдомедика за помощь, вышла из палаты. Теодор, однако, смотрел на лежащую на кровати незнакомую девушку. Мадам Помфри заметила его взгляд и негромко сказала, возвращаясь к обработке ран: — Просто удивительно, к чему может привести заклятие тёмной магии, пущенное в волшебницу. Правда, Нотт? Слизеринец ничего не ответил, но серьёзно задумался. Ещё бы, ведь Малфой мог его втянуть и в подобное! Юноша быстро вышел из палаты и догнал гриффиндорку. — Гермиона, понимаешь… — он тщательно обдумывал слова, — я не знал. …не мог предугадать, чем решил заколдовать тебя Драко… В общем, я бы хотел извиниться. Грейнджер хмыкнула и сбавила шаг: — С чего вдруг? Ты-то тут причём?! Я уверена, Снейп тебя даже наградит за то, что помог мне дойти до больничного крыла! Что касается Малфоя, то почему это ты надумал извиняться за него? — Просто он никогда этого не сделает перед… — Нотт подобрал правильное слово, — магглорожденной. — Тем не менее, «магглорожденная» после какого-то предела может обратиться к хорошему волшебнику, которому хватило ума не пускаться в предрассудки, — рассерженно сказала Грейнджер. — Такому, как Дамблдор. — Только вот не надо подобным образом угрожать Драко через меня! — повысил тон слизеринец. — Позволь, я дам тебе совет. Может, девушкам, тем более не с нашего факультета, будет это не знакомо, но я тебе открою истину, которая звучит так: «Взмахнул палочкой — заклинай»! Гупо десять раз угрожать, продолжая бездействовать. Иди, жалуйся Альбусу Дамблдору, только не стращай этим всех подряд. «Взмахнула палочкой — заклинай»! — Вижу, — съязвила Гермиона, — у слизеринцев в головах полно премудростей! — Не совсем так, — поправил собеседник, — обычно прагматизм, — он вздохнул. — Возможно, я наивно поступаю, распинаясь перед магглорожденной… Многие меня справедливо осудят за это… Мне и самому становится стыдно… Последняя реплика поражала своей искренностью. Это был не сарказм. Гермиона остановилась и развела руками: — Послушай, я никогда не понимала этого! Почему мы не можем считаться за равных?! Вы надменно смотрите на нас, произошедших от магглов, в то же время, мы колдуем не хуже! В не любите магглов, а им не чужды те же мысли и чувства, что и нам, волшебникам… Теодор был потрясён такими доводами студентки Хогвартса. Его зрачки расширились, и слизеринец нахмурился. Он не дал закончить фразу. — Магглы? — переспросил Теодор. — А знаешь, что магглы делали первым делом, если выявляли волшебников среди них? Ты спроси как-нибудь профессора Биннса на занятии по истории магии: «что было ещё до Хогвартса?». Если бы не титанические усилия тех, кто не побоялся держаться вместе, то волшебников бы сейчас не существовало, как и этого замка, — он поймал её взгляд и не дал сказать, увидев что собеседница открыла рот. — Только не говори, что в наш век всё не так! Твой Дамблдор, к примеру. Это знаменитая история. У него ведь была сестра. Ах, так ты об этом не знала?! Вижу, что нет. А, может быть, ты знала о том, что с ней стало, когда парочка магглов случайно обнаружила у неё способность колдовать? Или, наверное, ты хочешь узнать, что с ней случилось потом, после того, что эти магглы с ней сотворили?! Заметь, они были ещё дети. Не взрослые. Я читал, что у тобою выгораживаемых магглов есть история под названием «Повелитель Мух». Она как нельзя лучше описывает маггловские повадки. — Я не хочу… — прервала гриффиндорка, опустив взгляд, полностью обезоруженная от такой тирады. — Я читала эту книгу, она ужасна, но это не является истиной в последней инстанции потому, что… — Тебе рассказать про чистокровность? — с куда большим раздражением продолжил Нотт. — Наивно сомневаться в том, что потомки пробившихся через тьму, посеянную магглами, гораздо лучше тех, кто случайно родился среди них. Я скажу по-маггловски: «От осинки не родятся апельсинки» — так яснее? Чистокровные никогда не бросят волшебный мир, потому что у них больше ничего нет — они его «создали»; а магглорожденные сделают это тут же, как только появится «необходимость» или из-за своих магглов-родственничков, если те заставят. Ценность магглорожденных, по чьему-то злому умыслу, сильно преувеличена. Знай: если погибнет несколько свободно мыслящих магглорожденных, то ничего с волшебным миром не произойдёт. А если исчезнет тот центр чистокровных, который поколениями посвящал свою жизнь магическому отечеству, то всё в этом мире рухнет. Ты окажешься в сточной канаве, а не в школе чародейства с вкусной едой и мудрыми учителями! Взгляд Грейнджер метался из стороны в сторону, она отчаянно пыталась найти несоответствие, но её новые доводы просто не поспевали за ходом высказываний чистокровного волшебника. Нотт, тем временем, не останавливался: — Быть может, ты, как утописты-Уизли, возомнила себе, что «магглы могут быть и хорошими, надо всего лишь поискать»?! Да только вот ведь незадача: на одного «хорошего» маггла приходится десяток с повадками худшими, чем у тролля! Поэтому, мой тебе совет, как студентке Хогвартса от студента оного: заканчивай учёбу с отличием и забудь о своём маггловском прошлом как о страшном сне, не возвращаясь к воспоминаниям о нём даже под заклятием «Круциатус»… — Стой, — Гермиона много с чем желала поспорить, но менявшийся на враждебный тон слизеринца ей не нравился. Переходы на личности тоже. С Грейнджер было достаточно пережитого за день, — давай не будем об этом? Я поняла твою точку зрения. — Хорошо, — решил Нотт, смягчив тон. — Пусть наш диалог останется по эту сторону двери больничного крыла. Согласна? Гриффиндорка кивнула. Она так и не смогла понять этого чистокровного волшебника. Тем не менее, стало ясно, что его образ мышления не имеет ничего общего с её. Более того — в некоторых своих высказываниях юноша казался девушке воплощением зла. Вспомнив о цели визита к Помфри, слизеринец добавил: — Что касается зубов, — вздохнул он, — прости. Я должен был остепенить Драко сразу. В конце-концов, он в запале мог и чем-то пострашнее кинуть. — Извинения приняты, — тихо сказала гриффиндорка. — Кстати, ты правильно поступила с зеркалом. Тебе так больше идёт. — Спасибо… — не очень уверенно произнесла Гермиона, совсем уж не ожидав комплимента от слизеринца, минуту назад готового оправдать даже Пожирателей Смерти. Она снова направилась к выходу. *** Рон Уизли трясся от злости, смотря на дверь, ведущую в больничное крыло. На небольшом отдалении стояли близнецы и наблюдали за младшим братом. — Фред, — произнёс Джордж, злорадно улыбнувшись и потирая руки, — он это сделает! — Ронни на это способен? Ты шутишь, — ответил второй близнец. Он поднял бровь и добавил: — Замажем на галлеончик? — Идёт, — даже не задумываясь, сделал ставку первый. Дверь открылась, и из коридора вышла Гермиона. За гриффиндоркой помещение покинул Нотт. Когда он поравнялся с Рональдом, тот, неожиданно, схватил его за воротник и встряхнул. Последовал удар. Теодор отлетел к стене и упал на пол, схватившись чуть пониже рёбер обеими руками. Аристократ совершенно не ожидал рукоприкладства от другого волшебника. Он судорожно пытался восстановить дыхание. — Это тебе за Гермиону! — пояснил Рон, весь красный от ненависти. У противоположной стены коридора, Фред покачал головой и вытащил из кармана галлеон: — Ты же, вроде, не дружишь с прорицаниями? — сказал он Джорджу, не отрываясь от картины перед глазами. — С чего такое везение? — Я полон противоречий, — с улыбкой ответил брат-близнец, забирая монету себе. — Считай, что ты купил мне и Анджелине Джонсон мороженое. Нотт попробовал подняться на ноги и, отняв одну руку от торса, потянулся за волшебной палочкой. Гермиона тут же встала посередине между антагонистами. Она повернулась к Рональду: — Рон, что ты творишь?! — Но он же… — всё ещё задыхался от гнева гриффиндорец, — он же… — Да будет тебе известно, мы всё уладили! — рассержено, словно староста, сказала Гермиона. — Как, так? — недоумевал Рон. — Очень просто! Теодор извинился. У нас нет разногласий. Фред посмотрел в дальний конец коридора, из которого приближался профессор Снейп, и шепнул Джорджу: — Ого, в шахматную партию вступает ферзь; коням требуется эвакуация… Второй близнец всё понял и оба лихо свернули за угол, стремясь удалиться как можно дальше. — Что здесь происходит? — ледяным тоном произнёс явившийся зельевар, метнувшись взглядом от Нотта до Уизли. Он поднял бровь: — Что могут замышлять два, далеко не идеальных студента Хогвартса, рядом со студентом чужого факультета в пустом коридоре? Гермиона отвела взгляд от испытывающего взора профессора. Она пыталась придумать, как объяснить произошедшую ситуацию в наиболее мягкой форме. Под давлением Снейпа мысли приходили плохо. — Профессор, — изъяв кучу подробностей, но не солгав, произнёс Теодор, наконец, поднявшись, — я сопровождал получившую травму Гермиону и мне стало нехорошо после увиденного в палате. — Действительно, зрелище не из приятных, — повернул голову к своему ученику Снейп. — Двадцать баллов слизерину за доблестное спасение жизни студента с другого факультета! Конечно же, профессор уже знал кое-что о произошедшем с Грейнджер, но отказать себе в возможности исправить результаты квиддичного матча было просто неблагоразумно. Снейп зашёл в помещения больничного крыла, захлопнув за собой дверь. Нотт бросил гневный взгляд на Рона. Поняв, что расходиться лучше без слов, юноша направился в коридор, за углом которого скрылись Фред и Джордж. Гермиона и Рональд двинулись туда, откуда пришёл Снейп. Не пройдя и десяти шагов, Грейнджер остановилась. — Рон, иди вперёд. Встретимся в гостиной, — сказала она, направившись в обратную сторону. Гриффиндорка быстро догнала слизеринца. Когда они поравнялись, тот только покосился на неё, не сбавив шаг. — Знаешь, — сказала Гермиона. — я бы хотела извиниться за поведение Рона. — И почему же ты извиняешься за него? — надменно выдал Нотт, соизволив повернуться к магглорожденной. — Потому, что Рон никогда не будет просить прощения… перед слизеринцем. Теодор остановился и улыбнулся. Зеркальность ситуации ему нравилась. Он вытащил из кармана плитку шоколада и протянул девушке: — Хочешь? — Если только там в качестве наполнителя не «икотное зелье», — на этот раз улыбнулась Гермиона. — Нет. Смесь змеиного яда и аконитовой кислоты, — с серьёзным лицом пошутил в ответ Нотт. — Я же не Фред Уизли, а слизеринец, в конце-концов. — Давай напополам? — предложила Грейнджер. *** Корнелиус Фадж довольно быстро откликнулся на просьбу директора Хогвартса. Он прибыл вместе с двумя аврорами и одной проходящей практику в министерстве колдуньей. У девушки были сиреневые волосы. Но, когда Дамблдор проводил делегацию в палату больничного крыла, волосы практикантки-мракоборца сменили цвет на мышиный. Её вечно-весёлое настроение куда-то улетучилось. В палате также были Снейп, МакГонагалл и Помфри. Последняя не отходила от несчастной ни на шаг с момента посещения крыла Гермионой. — Что-ж, — размышлял вслух Фадж, глядя на смотрящую в потолок пациентку. — Я вижу, что сказать она ничего не могла, но… Мерлин милосердный, она хоть как-то намекнула на причину произошедшего? — Нет, — ответила колдомедик. — В первые часы она сразу кричала, приходя в сознание. Её оставалось только усыплять. Сейчас она проснулась, но не хочет шевелиться. Девочка очень боится. — Кхм… — Корнелиус задумался. — Легилименция покажет, что стряслось. Я думаю, в этом случае Министерство имеет полное право применить заклятие чтения мыслей. Министр кивнул одному из авроров. Тот выступил вперёд и взмахнул Волшебной Палочкой: — «Легилименс»! — аврор поморщился. Спустя несколько минут, он прервал контакт, грустно заключив: — Полная ерунда. Как читать мысли у собаки! Просто набор картинок. Ржавые металлические стены, ветки деревьев, операционный стол, змеиный глаз с расширяющимся зрачком, какие-то склянки с зельями, удар Волшебным Посохом… Либо она под заклятием, либо так давно была в странном месте, что не знает как туда попала. Или вообще не человек… — Ты опять всё делаешь не так, — сказал второй мракоборец, явно желающий выслужиться перед начальством. — Нужно не просто смотреть в визуальные образы. А стараться воспринять все пять чувств… Первый только демонстративно провёл руками в сторону несчастной, намекая коллеге самому приступить. Второй мракоборец вопросительно взглянул на Фаджа. Тот кивнул. — «Легилименс»! — сказал волшебник, указывая на девушку. На этот раз, сеанс был коротким. Аврор выронил Волшебную Палочку и громко взвыл, схватившись за голову. Он упал на колени. Эмоции и выражение лица позволяло представить, что аврора будто целиком бросили в чан с кипящей водой. — «Фините Инкантатем»! — быстро взмахнула палочкой практикантка, чтобы спасти будущего коллегу. Тот упал лицом вниз и потерял сознание. Корнелиус испуганно покосился на подчинённого. — Очень вовремя, Тонкс, — наконец, произнёс он. — Неплохая реакция для будущего аврора. У Нимфадоры цвет волос окрасился в ярко-красный. Для неё любое слово Фаджа могло стать важным в вынесении решения о её профпригодности как мракоборца. Впрочем, это было ненадолго. Ещё одного взгляда на пациентку хватило, чтобы волосы снова окрасились в мышиный цвет. Тем временем, первый аврор помогал подняться приходящему в себя второму. — Что-ж, — сказал Фадж, — надо ждать специалистов из Мунго. Если им не под силу помочь нам, то больше никому. — заключил Министр, и, повернувшись к здоровому аврору и Тонкс, произнёс: — Вы двое, переместите вашего коллегу в министерство, а потом посетите архивы. Нужно узнать, кто она из пропавших волшебников, не обучавшихся в Хогвартсе. Профессор Дамблдор не припоминает такой ученицы на своём веку. Наверное она училась вне школы. С результатом быстро сюда! — Северус, — произнёс директор. — Прошу вас проводить мракоборцев до камина в моём кабинете. Зельевар кивнул и первым вышел из помещения. За ним последовала Тонкс и только потом аврор, помогающий своему коллеге. Оказавшись в коридоре больничного крыла, Нимфадора тут же села на скамейку и закрыла лицо руками. — Плохой из меня аврор! — всхлипнула она. — Как так можно?! Когда дементор высасывает душу из человека или тёмный маг убивает непростительным заклятием своего противника — это просто и понятно. Но, то, что сейчас… Не готовили меня к такому! — Профессор, — сказал аврор, — знаете, я сам смогу проводить своего товарища до камина. Был бы признателен, если вы дадите какое-нибудь успокаивающее зелье нашей помощнице, — он кивнул в сторону Тонкс. Волшебник покачал головой, и произнёс уже мысли вслух: — Вообще, не стоило её сюда брать. Зельевар согласился. Зайдя в хранилище лекарственных трав, он быстро вынес оттуда стакан с зельем. К моменту его возвращения, от авроров уже след простыл. — Северус, ты думаешь, что это сделали тёмные маги? — спросила Тонкс, осушив стакан целиком. — «Я думаю», — поморщился зельевар, — что вам следует обращаться ко мне подобающим образом и «на вы», Нимфадора. — Зато я считаю, — ответила собеседница, взмахнув пустым стаканом, — что меня следует называть только Тонкс, и ни в коем случае не Нимфад… — утварь выпала из рук и, упав, разбилась. — Я заметил, годы обучения на мракоборца не повлияли на вас, — с кривой ухмылкой, произнёс профессор. — По крайней мере, моя совесть перед Визенгамотом чиста, — аналогично ухмыльнулась Тонкс в ответ. Вот так это и произошло. Она давно мечтала нахамить преподавателю. Пожалуй, он был единственный из штата Хогвартса, кому хотелось так сделать. Потому, что другие хоть и обращали внимание на её неуклюжесть, но старались выразить своё недовольство по-иному. И теперь, она это сделала. Нимфадоре, годами раньше, когда она ещё была на занятиях по зельям, казалось что это так сложно… Но сейчас выяснилось, что ничего такого ужасного не произойдёт. Впрочем, пользы от этого не появилось никакой. От размышлений о происходящей сейчас неопределённости, её глаза приняли ярко-зелёный цвет, а волосы окрасились в тёмно-рыжий. Нос стал чуточку уже, а черты лица — немного острее. Она посмотрела в глаза бывшему учителю. — Вижу, вы успокоились, наконец, — процедил профессор. Какие-то отголоски воспоминаний всплыли перед глазами, и Северус поторопился избавиться от их источника: — Тогда, пожалуй, вам пора к друзьям. Я провожу вас до камина в кабинете директора. — Нет уж, — сказала метаморф, поднявшись со скамейки, — я пойду сама. Я отлично знаю дорогу. Не раз мне приходилось заходить в его кабинет после ваших… …доносов. — А это ничего, что информировать директора о проблемах учеников — мой долг как преподавателя?! — окрысился тот. — По поводу предоставления вам возможности идти в одиночку, то легче вас проводить, чем потом объяснять Филчу о причине разрухи в школе. — И с каких это пор преподаватели отчитываются перед завхозами?! — закатила зелёные глаза Тонкс, с усмешкой таким образом объяснив неудачу в очередной попытке зацепить её. Она направилась к выходу. Уже перед камином, в кабинете Дамблдора, она остановилась и цвет волос снова сменился на серый. Снейпу на этот раз не понравилась перемена в обратную сторону. Нимфадора несколько раз окинула взглядом комнату и взволнованно сказала: — Я… — она вздохнула. — Возможно, меня отстранят от помощи по этому случаю нарушения магических законов. Ты же видел аврора и его мнение обо мне… Но я, всё равно хочу знать, что будет с этой несчастной, которую нашёл Хагрид… — Может, лучше о некоторых вещах не задумываться? — поднял бровь Снейп, прекрасно понимая эмоции своей бывшей ученицы. — Нет… — ответила Тонкс, опустив взгляд. — Теперь это уже отчасти и моё дело. Я напишу свой адрес а ты… — «Вы», — машинально поправил зельевар. — …а ты напишешь письмо, что с ней будет, когда всё закончится? — невозмутимо продолжила она. — У меня есть много работы, — попытался отмахнуться профессор. — Кроме того, я не могу позволить себе самовольно копаться в вещах на столе в кабинете директора. Даже брать пергамент. Может, там есть хрупкая и ценная зачарованная вещь? — Жаль… — Покачала головой Тонкс, совсем погрустнев и изменив цвет глаз на чёрный. Она уже взяла «Летучий Порох» и собиралась отправиться в Министерство, как остановилась. Волосы её посветлели. Метаморф ощупала свои карманы и вытащила колдографию с собственным изображением. Из другого кармана она достала карандаш. Написав свой адрес на обороте снимка, Нимфадора сунула картинку в руки опешившего преподавателя и попрощалась. Спустя мгновение, она исчезла в камине. Северус перевернул листок и посмотрел на изображение, чертыхнувшись. На колдографии Тонкс опять изменила черты лица, вызвав давние воспоминания. Он быстрым шагом вышел из кабинета и тут же оштрафовал на десять баллов мимо проходящего хаффлпаффца за то, что тот «не так на него посмотрел». *** Парой часов позже, управляющий Мунго, вместе со своим колдомедиком осматривали неизвестную пациентку. — Так, что же вы предпримите? — поинтересовался Дамблдор. — Понимаете, — отошёл от кушетки управляющий больницей, убирая Волшебную Палочку, — Мунго не может принять подобного пациента… — Что за вздор?! — встрепенулась МакГонагалл. — Знаете, — ответил руководитель госпиталя, — больница Святого Мунго — это, прежде всего, заведение для волшебников… А я не уверен, что она волшебница. — «Для волшебников и магглов», — поправила декан гриффиндора, прищурившись. — «Мунго — больница для волшебников и магглов». Магглам, излечившимся от волшебной болезни, просто стирают память о пребывании в госпитале. — Но мы с коллегой не уверены, что она волшебница или маггл, — открещивался тот. Чародей поморщился, увидев каплю крови на своей руке и вытер её о платок. — Может, она вообще какое-то магическое существо. — Как «не волшебница или маггл»?! — оторопела Минерва. — Чем же она отличается от нас?! Что за вздор?! — Как, вы сказали, её зовут? — руководитель Мунго повернулся к Фаджу, указав рукой на пациентку. — А я и не говорил, — ответил Фадж. — Мы этого не знаем. В помещение ворвался аврор, который резко сменил тему диалога своей новостью: — В архивах всё проверено за последние пятнадцать лет. Среди пропавших маленьких волшебниц, подобных по описанию не было, — отрапортовал мракоборец. — Так проверьте за двадцать! — повысив голос, вмешалась МакГонагалл. — Может, она пострадала из-за маховика времени?! — Минерва, пожалуйста, — вздохнул Фадж, — вы же академик! Общеизвестно, что маховики времени нельзя оборачивать более пяти раз. То есть, предел около пяти-шести часов. Управляющий Мунго тут же оживился: — Воистину. Она не похожа на волшебницу. Это абсолютно точно! Да и, видно, что её состояние стабилизировалось, поэтому, лучше её оставить тут… Помфри, упомянув Мерлина, выругалась и вышла из палаты. За ней последовала МакГонагалл. За дверью кабинета, в палате, продолжался диалог между Дамблдором и Фаджем на повышенных тонах. — Прошу прощения, но я ничего не понимаю! — сказала декан гриффиндора. — Что им не по душе? Как такое может произойти?! — А разве не понятно?! — хмыкнула целительница, скрестив руки на груди. — Они не хотят брать на себя ответственность. Колдомедики поняли, что девочке недолго осталось, вот и не желают отвечать за умирающую. Как больница будет отчитываться перед министерством?! У несчастной даже имени нет! А архив Фаджа потребует отчёта рано или поздно. Тот, в свою очередь, приказом взять на себя ответственность не рискнёт, так как не медик и не знает её реального состояния, выводов сделать не может. Просто Министерство и Мунго сцепились друг с другом. Кто на кого эту девчонку скинет. «Крайним» тут оказался Хогвартс. Дверь открылась и из неё в сторону выхода с больничного крыла, отправились сотрудники Мунго и Корнелиус Фадж. — …по крайней мере, в Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда её получает, — громко сказал, в догонку Министру Магии, Дамблдор. Он крикнул вслед: — Корнелиус! Министр остановился и покачал головой. Он обернулся, тихо произнеся директору: — Альбус, я направлю нескольких мракоборцев на охрану студентов Хогвартса от тёмного мага из Запретного Леса. Это всё, что я могу! Я чиновник, а не король. И, пожалуйста, не произносите больше проповеди о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть! Я вас очень прошу! *** На следующий день, после окончания занятий, Гермиона спешила в библиотеку за книгами по заклинаниям, которые могли помочь Гарри Поттеру в следующем испытании. Проходя по двору замка, девушка увидела Нотта, который сидел на скамейке и грустно разглядывал волшебную палочку. — А где же остальные твои друзья? — спросила Гермиона с нарочито праздным интересом. — Мне не до них, — не поднимая головы ответил юноша. — На тебя так повлиял наш вчерашний диалог? Или это из-за Рона? — Грейнджер, это не смешно, — ответил Теодор, отчего-то найдя сарказм в её словах. — Я почти всю ночь не спал. Мне снились кошмары. — Почему же? — Наверное, из-за увиденного в палате, — слизеринец, наконец, поднял голову. — Ты, случаем, не знаешь, на каком она факультете? — Нет. Я её прежде никогда не видела, — ответила гриффиндорка. Она пояснила: — Вчера, мельком заметив, я сразу поняла, что не стоит в ту сторону вглядываться. — Да, а я, видимо, «вгляделся», — вздохнул Нотт. — Может, поэтому и кошмары… — Наверное… Мне тоже сегодня чушь какая-то снилась, — сказала Гермиона. Девушка слегка улыбнулась: — Про то, что с нами в Хогвартсе учится сквиб… который ещё и оборотень, к тому же! Это так глупо, что даже смешно… Послышался приближающийся голос Пивза. Видимо, эта тварь подслушала часть диалога: — А мне-то… а мне-то, вообще снилось про то, что я нашёл особую огромную библиотеку в Хогвартсе, — гадкий маленький человечек с бубенчиками приближался к студентам. Он показал руками, широко размахнувшись: — Во-о-о-т такую! Там во многих книгах было написано, что Гермиона Грейнджер влюбилась в Северуса Снейпа или Драко Малфоя! Они такое вытворяли… Я вам сейчас расскажу… — Пивз, прекрати! Тебе не снятся сны, ты — полтергейст! — покраснев, сказала гриффиндорка, мысленно молясь о том, чтобы тот не стал говорить громче. Как ни странно, девушку спас Кровавый Барон, который появился неподалёку. Пивз очень боялся этого призрака и убрался восвояси. Перед этим он что-то сказал про «скуку вокруг» и, выругавшись, охарактеризовал окружающую реальность странным словом «джен». Сей термин не был знаком как Нотту, так и Грейнджер; и произнесённое полтергейстом осталось загадкой. — То есть, ты хочешь сказать, что она не отсюда? — вернулся к теме Нотт. — Я не знаю, — развела руками Гермиона. — Я только говорю, что в Хогвартсе её никогда не видела. Может, она прибыла с Шармбатонской группой или Дурмстранговцами. — Да нет, — сказал Теодор. — На полувейлу или остальных гостей она не похожа… — Тогда, сам её посети и спроси у Помфри, — предложила магглорожденная. Увидев выруливающих из-за угла Асторию и Дафну, она поспешила закончить диалог: — Что-ж, мне пора в библиотеку. — Ещё увидимся, — сказал Нотт. — Наверное… — неуверенно произнесла гриффиндорка. Гермиона поторопилась удалиться, так как сёстры Гринграсс стремительно приближались. Взгляд Астории в её сторону был очень заинтересованным. *** МакГонагалл всю прошлую ночь провела у кровати потерпевшей. Утром она, так и не сомкнув глаз, отправилась на занятия. Минерве удавалось вздремнуть только в перерывах между уроками. К вечеру она очень обрадовалась, узнав, что пациентке немного лучше. Декан гриффиндора тут же явилась в больничное крыло. — Что-ж, «костерост» сработал как ожидалось, — встретила её Помфри в коридоре. — Она уже что-то говорила? — Нет. Сейчас пациентка спит. — Ваш прогноз? — Не могу сказать. Если честно, мало что изменилось. Плюс, сказывается ещё недостаток веса. И, вообще, я не знаю, чем её могли отравить — Снейп так ничего и не сказал из подозрений на этот счёт. Обе колдуньи вошли в палату. Спустя несколько минут, в помещение явился Дамблдор. Помфри попыталась разбудить пациентку. Это было не сложно. Та лишь открыла глаза и замерла, как раньше, смотря в потолок над собой и боясь двигаться. Дамблдор посмотрел на несчастную. Он, как можно более мягким тоном произнёс: — Как тебя зовут? Та ничего не ответила. — Может, она не знает наш язык? — подняла бровь МакГонагалл. Обратившись к незнакомке, профессор добавила: — Вы понимаете нашу речь, мисс? Безымянная сначала с тревогой повернулась к декану гриффиндора, затем, после паузы, еле заметно кивнула. — Вы понимаете, где вы, мисс? — продолжила колдунья. — Нет, мэм, — тихим голосом ответила юная волшебница. — Я не знаю, что это за место. У Минервы отлегло от сердца. «По крайней мере, функция речи у ребёнка сохранна. Времена она не путает и говорит внятно, — думала она. — Если повезёт с лечением, и, если она в здравом уме, то с ней будет всё в порядке». — Ты помнишь, как тебя зовут? — осторожно повторил вопрос Дамблдор. Девушка слегка нахмурилась, словно вспоминая что-то. Через несколько мгновений, она вздрогнула, когда в её памяти всплыли картины увиденного когда-то давно. По щекам незнакомки потекли слёзы. Она, наконец, ответила, процитировав единственное слово, которое когда-либо слышала от своих хозяев при разговорах о ней: — «Несовершенство»… *** В гостиной слизерина находились Дафна и Пэнси. Совсем недавно к ним присоединилась Астория, у которой было очень радостное настроение. — Кстати, — сказала она, завершая рассказ о подарке Малфоя, — Драко пригласил меня на «Святочный Бал». — Не рано ли? — поинтересовалась Дафна. — Он же ещё не скоро. — Зато пригласил ведь, — радостно продолжила Астория. — Хорошо, когда не томишься от неопределённости… — Да, — с каменным лицом произнесла Паркинсон. — Хорошо. — Сделав паузу, она добавила, так, «между прочим»: — А Нотт кого-нибудь уже пригласил? — Вроде, нет, — ответила младшая сестра Гринграсс. Дафна, сверкнув глазами, посмотрела на Пэнси, но тут же отвела их. Пэнси, в свою очередь, поступила также, с запозданием в секунду. Никто из них не хотел идти с Креббом или Гойлом; однако, при отсутствии иного выбора, пришлось бы оказаться с ними. Чистокровная волшебница, которую не пригласили на бал — это неслыханно. Такого позора можно было просто не пережить. В прямом смысле. — Может, он хотел пригласить кого-то с другого факультета? — размышляла вслух Астория. — Что за ерунда? — фыркнула Пэнси. — Но он ведь с кем-то говорил недавно… Кажется, она была с гриффиндора, — младшая Гринграсс повернулась к Дафне, — ты ведь помнишь? — Этого не может быть, — сказала старшая сестра. — Грязнокровка Грейнджер. Глупость! Нотт, конечно временами необычно себя ведёт, как, в общем-то, и все… …но нет! Нет! Он не предатель крови, чтобы пригласить грязнокровку! — Просто я подумала, а о чём он ещё с ней может говорить? — пожала плечами Астория. Образовалась пауза — Пэнси и Дафна обдумывали последние фразы. Младшая Гринграсс крутила в руках браслет, подаренный недавно Драко и замечталась о чём-то. Браслет был зачарован и переливался разными тонами серебристого цвета. Это был не простой подарок. Возможно, это означало, что взрослые Малфои и Гринграссы что-то между собой решили по поводу будущего своих детей; однако, счастливая Астория о последнем совершенно не задумывалась. В конце концов, Паркинсон фыркнула что-то на тему чистоты крови и удалилась по своим делам. — Сестрёнка, — мягко обратившись к Астории произнесла Дафна. — Ты такая умная в заклинаниях. Я горжусь тем, что ты учишься со мной на факультете. Кстати, я припоминаю, что ты знаешь заклинание управления ядовитой змеёй, которая вызвана с помощью «Серпенсортии». Ты научишь меня такому заклинанию? — Да, конечно, — пребывая всё ещё в мечтах, ответила собеседница. — Это сложное заклятие. Я освобожусь после ужина, когда закончу задания по травологии… — Сейчас! — строго сказала старшая сестра, отобрав украшение. Вернув Асторию в реальность, она добавила: — Если хочешь пойти на бал с Драко, то ты сделаешь это сейчас! *** Мадам Помфри собралась за новыми ингредиентами для очередного зелья лечения. Не так давно её покинули МакГонагалл и Дамблдор, поэтому в больничном крыле было тихо. Целительница вышла из палаты и столкнулась с Ноттом. — Куда это вы собрались? — произнесла она. — К вам, — ответил Теодор. — У вас что-то случилось, юноша? — Я хотел спросить про ту неизвестную пациентку со светлыми волосами, что была у вас, когда я вчера провожал Гермиону Грейнджер к вам. — Мистер Нотт, эта волшебница не числится среди студентов Хогвартса. Этот случай находится под контролем директора Дамблдора. Тут нет даже никакой связи с нашими гостями из других стран. Поэтому ваш праздный интерес совсем не оправдан. А теперь — прошу меня извинить. Колдомедик направилась в сторону кладовой ингредиентов. Теодор не отставал: — Вы, хотя бы, скажите, что с ней случилось. — Что-ж, — ответила Помфри, — мы сами толком не знаем. Только сегодня удалось вернуть её в чувство и поговорить с ней. — И что она сказала? — Ничего, кроме того, что известно нам, — отмахнулась школьная медсестра. — Я могу с ней поговорить? — спросил слизеринец, поняв, что толку от Помфри никакого. — Мистер Нотт, я сомневаюсь, что это хорошая идея. Во-первых, это не ваше дело. Во-вторых, девочка очень слаба. В-третьих, Дамблдор рассердится, узнав, что я впустила посетителей в палату в столь поздний час… Она бы ещё кое-что добавила, но развернулась в поисках нужного ингредиента на полке. В этот момент за её спиной послышался шелест одежды, словно оттуда что-то вытаскивали и шёпот заклинания. «О, Мерлин! — пронеслось в голове Помфри. — О чём я только думала, когда называла этому юноше условия посещения больной?! Слизеринец всегда добьётся своей цели, даже самым грязным способом. Это так печально». Она развернулась, и, разумеется, увидела Нотта, убирающего палочку. Свободная рука его была мастерски порезана заклятием и на чистый пол падали капли крови. Сама травма являлась незначительной, но внешний вид раны специально сделан таким образом, чтобы повреждение смотрелось насколько можно масштабнее. — Мадам Помфри, — спокойно произнёс юноша, — в начале беседы вы спрашивали, что у меня случилось. Я не успел вам сказать: я повредил руку. — Знаете, Нотт! Это подло, — она не на шутку рассердилась. Кивнув на лужицу крови на полу, целительница добавила: — Никогда больше такого не делайте! И вообще, мне следует тотчас же сообщить вашему декану об этой гнусной выходке! Помфри задумалась. «А может, это и принесёт пользу? — размышляла она. — В конце концов, бедная девочка могла подумать, что кто-то из нас похож на её мучителя. От этого она была столь немногословна. Быть может, увидев сверстника она станет более разговорчива»? Целительница быстро сделала очередное зелье и потянула слизеринца в палату. — Так, Нотт, — сказала она, провожая юношу, — слушайте внимательно: я сейчас вам перебинтую руку и дам микстуру. Через несколько часов ваша показушная «рана» заживёт. А сейчас — пожалуйста, можете немного пообщаться с этой несчастной, если уж вам так приспичило. Но не задавайте слишком много вопросов. Особенно про имя — она его не помнит и очень расстраивается. Слизеринец согласился. Затем они вошли в палату и целительница перебинтовала Теодору руку. Скормив после этого юноше микстуру, колдомедик кивнула в сторону пациентки. Нотт встал со стула и подошёл к кровати незнакомки. Она лежала смотря на потолок и не шевелясь. Девушка имела средний рост для своего возраста и была очень худая — похоже, в последнее время она часто недоедала. Прямые белоснежные волосы, доходившие до лопаток, сейчас были перемазаны зельями и кровью. Кожа несчастной казалась очень уж бледной — скорее всего, она редко видела солнечный свет. Из-за общей картины, на мгновение юноше показалось, что девушка страдает альбинизмом, прямо как лабораторная мышь, но ярко-зелёные глаза, повернувшиеся в сторону Нотта, заставили его отказаться от такой мысли. Теодор догадался, что слишком бледная кожа и волосы — это приобретённое. К удивлению Помфри, девушка сама начала диалог: — Ты хочешь меня о чём-то спросить? — Да, — юноша подбирал слова, присаживаясь на стул рядом. — Как ты тут оказалась? — Я сбежала из того места, где жила, — совершенно спокойно произнесла собеседница. — Почему? — Потому, что я потеряла свою значимость. — Что? Я не понимаю… — Потому, что мой срок службы был исчерпан. Наверное, меня бы оставили для других целей, но отняли магические способности. Я не хотела этого. Для меня это то же самое, что умереть… Помфри, за спиной Нотта, делая вид, что раскладывает вещи по шкафчикам, вслушивалась в диалог. Она вздохнула с облегчением: «Конечно же, она волшебница! Надо было наплевать на „статут секретности“ и прямо задать вопрос девочке в самом начале. Просто не могло случиться, что она из магглов». По крайней мере, теперь целительница точно знала, что ответить сотрудникам Мунго при их следующем визите. — Разве возможно лишить человека магической способности? — удивлённо спросил Нотт. — Да… — ответила пациентка. По выражению её лица стало понятно, что она хотела что-то добавить, но взгляд, метнувшийся к Помфри, стоящей за спиной юноши, показывал, что колдомедик мешала это сделать. Теодор обернулся, и, догадавшись обо всём, наклонился ухом к лицу девушки. Она ему о чём-то прошептала. — Но… — Нотт оторопел. — Как же так? Как же ты оказалась в таком жутком месте? — Я не знаю, — зрачки собеседницы расширились и она заплакала. — Я правда не знаю. Я помню себя только там… — Так! Хватит на сегодня, Нотт! — гавкнула Помфри, отслеживая происходящее через отражение в кувшине. — С вашей рукой всё в порядке. Идите отсюда в спальню, иначе я сдам вас с рук на руки Филчу! Слизеринец не ослушался, поднявшись со стула. Он уже собирался развернуться к выходу, но, снова взглянув на несчастную, остановился. — Ты хочешь меня ещё о чём-то спросить? — посмотрела на сверстника безымянная. — Да, — ответил Нотт, подойдя вплотную к кровати и осторожно коснувшись бинтов на руке. — Я хотел задать ещё один вопрос… Но я не знаю, как ты на это отреагируешь. — Задавай же, — без эмоций поторопила девушка. Юноша выдержал паузу, переводя взгляд то на бинты, то на простынь. В итоге, он произнёс: — Почему у тебя кровь зелёная?