Under the moon, under the sun

      Кабинет короля был похож на шкатулку с двойным дном: снаружи — бархат и золоченые корешки книг, внутри — сжатый до звона воздух и запах надвигающейся грозы.       Венцель стоял, опираясь ладонями о тяжелый дубовый стол. Со стороны казалось, что он просто внимательно слушает герцога Иштвана, но Янко, замерший на подоконнике в тени портьеры, видел правду. Он видел, как неестественно выпрямилась спина короля. Он знал о ране под дорогой тканью одеяния — три дня назад Венцель собственноручно вогнал стилет себе в бедро, чтобы усмирить уже почти сорвавшуюся с цепи тварь.       А вот самодовольный герцог Иштван — понятия не имел. Он расхаживал по кабинету, бросая на стол свитки с требованиями, и каждое было плевком в корону.       — Вы уступите нам северные торговые пути, ваше величество, — голос герцога сочился ядом. — Или Совету придется пересмотреть вопрос о вашей дееспособности.       Венцель молчал. Но Янко почувствовал, как воздух в комнате вдруг стал вязким и горячим, будто в пустыне.       Началось.       Чернила в открытой чернильнице задрожали, покрываясь мелкой рябью. Края важного договора, лежащего перед королем, вдруг пожелтели и начали тлеть, источая едкий дымок, хотя огня рядом не было.       — Ваше величество, вы в порядке? — спросил Иштван с плохо скрываемым злорадством.       Венцель поднял голову, и Янко похолодел: синяя радужка медленно выцветала, уступая место молочному мареву. Из уголка губ потекла тонкая струйка крови, а у пальцев короля взметнулись первые черные песчинки, которых еще мгновение назад и в помине не было.       Зверь не просто пробуждался. Он уже поднял голову и вот-вот шагнет в этот мир. И он не хотел выгонять наглеца. Он хотел разорвать ему горло клыками. Еще мгновение — и кабинет превратится в бойню, мощь короля выплеснется наружу вместе с кишками герцога. А те, кто подослал напыщенного глупца, получат доказательство, что король безумен.       Медлить нельзя.       Янко оттолкнулся от стены. Не движением человека — так срывается с ветки дикий кот. Он пролетел через небольшое пространство кабинета в два бесшумных, стелющихся шага и, не давая себе времени на страх, взвился в воздух.       Удар был жестким. Янко с разлету запрыгнул Венцелю на спину, обхватывая его босыми ногами поперек пояса, а руками намертво вцепляясь в плечи и шею.       — Хватит разговоров! — разорвал тишину хриплый возглас, полный наигранной, безумной страсти. — Я хочу тебя прямо сейчас!       Тело Венцеля под ним было твердым, как камень, и подрагивало от сдерживаемой мощи. Король издал сдавленный, почти нечеловеческий рык, и столешница жалобно хрустнула под его пальцами.       Иштван отшатнулся, сшибая стул, и выпучил глаза.       — Что это?! Вы…       Янко не дал ему договорить. Он прижался грудью к спине короля, вдавливая его в реальность своим весом, запахом, бешеным сердцебиением. Он зарылся лицом в рыжие волосы на затылке Венцеля и до синяка прикусил кожу на шее, заземляя, возвращая через боль.       — Тихо, — шепнул Янко едва слышно, в самое ухо, а потом жарким, мокрым языком провел по пульсирующей вене на шее, разыгрывая для герцога спектакль безумного фаворита. Грубо огладил плечо, сжимая до боли мышцы, пробираясь под тяжелую ткань камзола к горячей, влажной коже. — Загони его обратно. Ты сильнее. Я здесь. Дыши.       Тлеющий пергамент погас. Дрожь воздуха вновь сменилась тяжелой, удушливой тишиной. Зверь, оглушенный внезапным вторжением чужой, пусть и немагической воли, отступил, глухо ворча. Песчинки, так и не соткавшись в массивную тушу, растворились. Натянувшиеся, готовые вот-вот лопнуть цепи вновь обмякли.       По столешнице с оглушительным хрустом зазмеилась глубокая трещина.       — Прошу… прощения, герцог, — голос короля прозвучал глухо. Он медленно повернул голову, касаясь щекой виска Янко, который все еще висел на нем, как драгоценная, но увесистая ноша. — Мой фаворит порой не знает удержу. Ревность делает его диким. Не выносит, когда я долго говорю с кем-то, кроме него.       Король резко разжал руки Янко и ссадил его на пол. Цыган пошатнулся, привалившись бедром к столу. Его смуглое лицо побледнело, черные кудри прилипли ко лбу. Но он вскинул подбородок и посмотрел на герцога с вызовом, в котором мешались похоть и угроза.       — Время вышло, — нагло бросил Янко, пряча дрожь в голосе за кривой усмешкой. — Или вы хотите остаться и смотреть?       Иштван, красный от возмущения и шока, брезгливо поджал губы. Он увидел не чудовищную бурю, что едва не разнесла замок по камню, а лишь разнузданность двора и избалованного наложника, потерявшего всякий стыд.       — Я вижу, ваше величество, вы действительно… заняты, — процедил герцог, пятясь к двери. — Мы продолжим, когда вы наведете порядок в своем… зверинце.       Дверь захлопнулась. Щелкнул замок, повинуясь магическому приказу короля.       Венцель тяжело рухнул в кресло, запрокинув голову. По его шее стекала капля пота, смешанная с каплей крови из места укуса.       — Безумец, — выдохнул король в потолок.       «Тварь растерзала бы тебя первым», — повисло в воздухе невысказанное.       Янко сполз на пол, прижавшись спиной к ножке стола. Голова раскалывалась, во рту стоял медный привкус чужой силы.       — Я лишь берегу свое, — едва слышно отозвался цыган, прикрывая глаза. — И если ради этого нужно оседлать саму смерть, я это сделаю.