Собаке - собачья жизнь? Не дождетесь!

      – Вот те на... – капитан, назвавшийся Ольгертэлем, покачал головой, разглядывая Сирина с новым интересом. – Говоришь, сын Валариэллы? Тогда понятно все. Как она, хоть, поживает?       – Ее уже нет в этом мире.       – Соболезную, парень. Давай, что ли, помянем. Прекрасная женщина была.       Искренность в голосе эльфа меня поразила. Это не была та дежурная фразочка, которая частенько преследовала меня в жизни. Простые бездушные звуки. Полное равнодушие к чужой потере. А тут... Меня даже озноб пробрал...       Сирина, видимо, тоже, так как тот только вздрогнул и заторможено кивнул. Вряд ли ему кто еще высказывал соболезнования. Учитывая, как к нему относились в той деревне.       Ольгертэль тем временем поднялся и вышел, сославшись на отсутствие хмеля. Я так думаю, что что-то подобное в комнате явно было. Только вот, воин оказался проницательнее, чем я думал: он дал эльфенку время прийти в себя. Тот же явно немного окосел от всех этих событий. Насыщенный денек, что уж тут скажешь.       Капитан вернулся примерно через минут пятнадцать с бочонком самогона. Что любопытно, он Сирина маленьким не считал и налил ему наравне с собой. Споит же мне ребенка! Как я его потом буду замуж выдавать? Однако же, глянув на бледную понурую физиономию подопечного, возникать передумал. Ему, и правда, не помешает...       – За Валариэллу!       – За маму.       Ольгертэль залпом осушил кружку. Сирин не замедлил последовать за ним. Правда, чуть не захлебнулся, аж глаза на лоб полезли. Видно, никогда еще не пробовал. Но с этой проблемой эльф быстро справился, бесстрашно протягивая кружку за новой порцией. Хотя, как мне кажется, ему просто уже выпитое по мозгам ударило, вот он и лезет, куда не надо.       Пьянка грозила затянуться, а потому я тихонько улегся в углу кабинета, предварительно оттащив туда куртку капитана, чтоб помягче было. Отсутствие такой важной детали гардероба изрядно захмелевший воин не заметил, как раз что-то увлеченно рассказывающий рыжику. Я тут же прислушался, ловя каждое слово.       – … Я тогда совсем молодой был, только на службу поступил. А о ней уже легенды ходили. Ты же знаешь, времена тяжелые были. Война затянулась. Голод по стране. А солдат не хватает. Мамка твоя в личной гвардии Владыки была, дочь Хранителя Мечей. Элита! А все одно, по границам мотались, отряды альсаарцев перехватывали.       – А Владыка как же, без охраны-то? – Сирин почти лежал на столе, но внимательно слушал рассказ. Он ведь даже не знал, какого рода его мать. Подозревал, что не простолюдинка. Была, точнее. Род, обычно, отрекался от тех, кто с темными эльфами спутался. Другие-то расы с эльфами мешаться не могли, видовая принадлежность не позволяла иметь потомство. А эти, все-таки, один вид.       – Дык, и Владыка с ними. Он, порою, впереди всех в атаку рвался. А уж как рубился! Его темные даже Кровавым Королем прозвали. Видел я как-то его в битве. Так, скажу тебе, страшное зрелище. Кровью залит по самую макушку, только глазищи сверкают.       Ну, в этом я как-то сомневаюсь. Хотя и видно, что Ольгертэль в слова свои верит. Ну, да, что только не почудится новичку на поле боя! У страха глаза, как всем известно, велики. Не думаю я, что эльфы бы так своим правителем рисковали, в самую гущу сражения отправляя. В конце концов, его бы обязательно прикрывали со всех сторон, чтобы Владыке, ненароком, не навредили.       – Жуть какая. – Сирина передернуло. У парня воображение даже слишком живое. Боюсь представить, что он там нафантазировал. – А как же Вы с матерью моей познакомились? Как я понимаю, она была в гвардии, а Вы простым воином.       – Как-то гвардейцы нас в рейд взяли. Их-то не так уж и много было... Тогда думал, что нам невероятно повезло. Как же, биться рядом с элитой. Это теперь понимаю, что мясом мы были. Обыкновенным, на убой. Там я Валариэллу и встретил. Ее невозможно было не заметить. Это она могла нас за пустое место держать. Хотя, надо сказать, никогда не была заносчивой стервой, как некоторые высокородные.       – Еще бы. Это же мама... – Сирин дернул ухом, как всегда делал, отгоняя грустные воспоминания. Уж эту его привычку я выучил от и до.       Ольгертэль согласно кивнул и добавил в кружку эльфенка еще самогону. И как это рыжика еще не унесло в страну забвения? Такое ощущение, что фаза «Уже не трезв, но еще не совсем пьян» и не думает переходить в «Можно уже выносить». Если это эльфийский метаболизм, то мой мозг просто теряется в догадках, сколько понадобилось выжрать Аминадилэю, чтобы наклюкаться в зюзю.       – Так, вот, значит, в том рейде мы наткнулись на большой отряд врагов. Эти сволочи откуда-то вызнали, что мы именно той дорогой пойдем. А на засады они мастера. Насилу отбились. Кровавая была сеча. Наша сотня почти вся полегла. Я да еще семеро остались. Гвардейцы только одного потеряли. Ну, да, они воины были не в пример лучше. Мы тогда и пленных почти не взяли. Одного только. Его как раз мать твоя и притащила. Хотя нет, сам пришел. Даже не связанный.       – А почему пришел? Мог бы и сбежать. Разве нет?       – Куда бежать-то? В лесу нежити тогда водилось, что лучше уж врагу в лапы. Мертвецов хоронить не успевали, а когда и некому было, коли все полегли. Они и шастали по лесам, неупокоенные. Так-что, эльф тот правильно поступил. Он какой-то большой шишкой был, таким в плену только рады. Потому и сдался. А Валариэлла, как его привела, так сама на себя стала не похожа. Уж она его ненавидела, не знаю, почему. Может, убить кого успел. Из тех, кто ей дорог. Ее в той битве тоже знатно потрепали.       – Я и не знал, что мама в боях той войны участвовала... А что дальше было?       – А ничего дальше. Добрались до границы. Нас там оставили, а гвардейцы в столицу отправились. Пленника надо было в тюрьму доставить, чтобы наверняка не отбили. Больше я твоей матери не видел. Слышал только, что через несколько месяцев она куда-то пропала. Теперь-то понимаю, куда. Тебя она носила. Вот и ушла. Тогда от женщин, которые от темных понесли, предпочитали избавляться.       Вот тебе и история. Я так думаю, что тот пленный эльф и был отцом Сирина. Интересно только, что могло свести знатную эльфийку с пленником. Судя по всему, от поклонников у нее отбоя не было. Женская душа – потемки...       Эльфенок, видимо, сделал похожие выводы, так как спросил:       – А что с тем пленным эльфом стало?       – Да, чего с ним будет-то? Отпустили к своим. Война как раз закончилась. Да и как ей не закончиться, ежели биться уже некому. От обоих армий только подобие осталось. Позорная, скажу тебе, война была. Договор подписали, пленниками обменялись, да и расползлись, раны зализывать. Я с тех пор тут и служу.       Воин еще что-то рассказывал, но настолько несвязно и непонятно, что я только плюнул на это дело. Собутыльники явно достигли той кондиции, когда люди начинают понимать друг друга, даже если говорят на разных языках. А вот трезвые окружающие как раз теряют способность понимать их пьяное бормотание.       Оставив эльфов добивать бочонок, я тихо-мирно уснул. За Сирина я не боялся, Ольгертэль-то за парнем, если что, присмотрит. Он мужик ответственный. Пахнет располагающе.       Утром меня разбудили невнятные матюги из-под стола. Лениво открыв глаза, я злорадно отметил, как Ольгертэль, морщась от головной боли, выползает из под стола. На самом столе было занято. Там, свернувшись клубочком, посапывал Сирин. Эти двое мне вчера поспать нормально так и не дали. То они, видите ли, решили, что у них, определенно, есть немалый музыкальный талант. С тем, что есть, я даже не спорю. Чтоб так отвратительно горланить срамные песенки, определенно талант нужен. Даже нет, талантище!       Но, если мерзкое пение я еще мог вынести, то от двух пьяных в хлам придурков, которые почему-то решили, что им просто необходимо заплести мой хвост в косичку, отбивался, как только мог. Пришлось даже зубы в ход пустить, пока до них не дошло, что ко мне лучше не лезть. Капитан даже обзавелся парой дырок на руках. Правда, ненадолго. На эльфах, вообще, все заживало удивительно быстро. Не то, что на собаках! От царапин, которые Сирин заработал в поединке с Даскиэлем, через пару часов уже ничего не осталось. К счастью, гоняться за мной по всему кабинету быстро надоело и остаток дня и половину ночи они провели, жалуясь друг другу. Один на жену, другой на одного небезызвестного эльфа. Аминадилэю, наверное, здорово икалось. И главное, что меня изрядно удивило, никому и в голову не пришло заинтересоваться тем фактом, что начальство совершает возлияния на рабочем месте. Мол, бухает и хорошо – меньше лезть будет.       Ольгертэль, тем временем, неудачно пошатнулся и со всей силы приложился макушкой об столешницу. И все бы ничего, но на макушке как раз красовался шлем. Без подшлемника. От грохота и громогласного мата проснулся Сирин и тут же тихо взвыл. Видать, прочувствовал все прелести похмелья.       – Капитан Ольгертэль, не могли бы вы немного потише. Моя голова сейчас взорвется. – едва соображая прохрипело это рыжее чудо и уткнулось лбом в столешницу. Ничего, я и его пить отучу!       Воин просьбу услышал и умолк. Хотя, может, просто словарный запас закончился. Он, наконец, выбрался из под стола и, постоянно морщась, выпрямился.       Через полчаса оба эльфа достаточно пришли в себя, предварительно употребив почти по два литра воды на болезного разумного. Ну, по крайней мере, они уже что-то соображали и не тормозили каждую секунду, словно вирусанутая винда.       Хмуро попрощавшись (потому, что головушка-то все еще болит) и пообещав заглянуть как-нибудь на огонек, чтобы повторить вечер, Сирин выбрался на улицу. Я шествовал следом, укоризненно и с тщательно скрываемым злорадством созерцая его качающуюся походку.       Свежий воздух, который должен был привести эльфенка в чувство, подействовал как-то не так. Бедняга позеленел, согнулся и метнулся к обочине, где и оставил все содержимое желудка. Жалко мне его не было совсем. Бухать тоже в меру надо, а не так, что потом проблеваться не можешь. Только, вот, этот урок надо на собственном опыте усвоить.       Когда мы таки достигли постоялого двора, Сирин уже полностью пришел в себя. Бурную ночь выдавали только неестественная бледность и красные круги под глазами. А вот на крыльце нас встречал Ами. По эльфу было видно, что он всю ночь не спал, дожидаясь нас. Даже стыдно как-то стало: я же мог бы и догадаться, что он чертовски волнуется после того, как нас увела стража. А я даже и не вспомнил.       – Сирин! – заметив нас, темный мигом подорвался с места. Рыжик даже опомниться не успел, как тот оказался рядом и сгреб его в охапку, – Слава Богам, живой. Я чуть с ума не сошел. Думал уже, как с боем прорываться за тобой буду. Что же ты делаешь? Я бы умер, если бы с тобой что-то случилось...       Аминадилэй весь трясся от пережитого волнения, уткнувшись в рыжую макушку и все бормотал. Скороговоркой, подрагивающим голосом, то и дело срываясь на невнятный шепот. Если бы кто-то хоть раз обнял меня так же крепко, искренне, по-настоящему, я бы, не раздумывая, отдал ему все. А Сирин... Сирин только вздрогнул и оттолкнул эльфа.       – Прости, но я не могу. – Он рванулся мимо, стараясь уйти как можно быстрее. Чтобы не видеть боли в, без сомнения, любимых глазах. Чтобы не передумать и не остаться.       И ему это почти удалось, когда темный схватил его за руку, заставляя обернуться.       – Скажи, хотя бы, почему. Умоляю тебя. Сделай для меня хотя бы это! – наверное, с такой болью, мольбой и надеждой не смотрят даже на иконы в церкви при хосписе. Я не знаю, как эльфенок перенес этот взгляд, поскольку даже у меня сердце перевернулось и нестерпимо заныло. Видимо, и правда собаки сопереживают сильнее людей. Потому-что за кого-то другого я так не переживал уже очень давно.       – Ты богат, знатного рода. Тебя ждет прекрасное будущее. Я не хочу его рушить. Не хочу быть якорем, который тянет тебя назад. Тебе не пара такой полукровка, как я. Пойми... – Я видел, с каким трудом давались Сирину эти слова. Он буквально заставлял себя говорить то, что считал правильным. Вот же идиот.       – Сирин, я... – рука Ами бессильно разжалась. Хлопнула дверь постоялого двора, укрывая за собой эльфенка.       Темный пару секунд смотрел вслед, пытаясь собрать себя по кусочкам, а потом, видимо, что-то решив для себя, встряхнул головой, мгновенно срываясь с места.       – Я не отпущу тебя так просто!       Я едва успел прошмыгнуть следом за ним в помещение, едва не прищемив многострадальный хвост.       В зале, который использовался хозяином постоялого двора как столовая для постояльцев, было полно народу. Как раз время завтрака.       - Сирин! Стой! – приказные нотки и твердый голос Ами сделали свое дело. Сирин замер посреди зала. Голоса вокруг стихли. Я тоже застыл, неосознанно повинуясь приказу. – Вы, все здесь присутствующие, будьте свидетелями моих слов...