Собаке - собачья жизнь? Не дождетесь!

Ворона оказалась собеседником довольно интересным. Хотя, тот факт, что я вообще разговаривал с птицей, здорово попахивал шизофренией. По крайней мере, первые пять минут я напряженно размышлял, где мог нанюхаться чего-то странного. Надо признать, если бы не моя временная принадлежность к семейству собачьих, то я бы точно рехнулся. В общем, на всю сюрреалистичность ситуации я благополучно забил, продолжив, как ни в чем ни бывало болтать с Эмерией. Имя было странное, как и сама знакомая. Хотя, может, и вовсе не странное. Откуда мне знать, какие имена в ходу у пернатых? Это мой мозг упрямо выдавал что-то вроде Кагги-Карр или Каркуши. Земные стереотипы, никуда без них. Так-что я спокойно шествовал, куда указывала ворона. Наверное, со стороны мы смотрелись странно: большая лохматая псина с черным комком перьев, нагло примостившимся на макушке. – Знаешь, в первый раз вижу разумного пса. – Замечание на секунду выбило меня из колеи. Честно говоря, я и сам думал, что что-то тут не сходится. Ведь мне ясно дали понять, что мозг собаки не сможет принять мой разум. Тем не менее, Эмерия была вполне разумна. Это никак не давало мне покоя. Я ведь ни разу не слышал, чтобы разговаривали те же кони, например. Да и шавки в населенных пунктах никак не выказывали разума. – Почему? – Совсем дурак? – птица фыркнула и несильно клюнула меня в затылок. Ну, и что я такого спросил? Видимо, она поняла, что я пень пнем, так-что, вздохнув, разъяснила: – Неужто думаешь, что мы все разумны? И тут все, наконец, встало на свои места. Во-первых, так называемые «домашние» животные никаким интеллектом не обладали. Утратили за неимением надобности. Жизнь рядом с двуногими сделала из них простых исполнителей хозяйской воли. Да, и с дикими ненамного лучше оказалось. Таких, как мы с Эмерией – по пальцам сосчитать. В основном, долгожители: вороны, аисты, черепахи, медведи, всякие мифические тварюшки, естественно. И хищники некоторые. Правда, те все больше образами выражаются. Да и, если начистоту, то не сказал бы, что они, в принципе, разговаривали в привычной людям манере. Я бы назвал это телепатией или что-то вроде того. Только они могли направлять мысли только на своей «волне», а я «работал», оказывается, еще и на «двуногой». И посему разбазаривал свои, оформленные в речь, мысли направо и налево, всем, кому не лень. Хорошо, хоть, передавалось только то, что я желал передать и процесс хоть как-то контролировался. Такой вот странной процессией мы добрались до постоялого двора, откуда я не так давно слинял. Солнце уже начинало клониться к горизонту. Нда, неплохо погулял. Насыщенный денек оказался. И подумать есть о чем. Например, чисто теоретически, я бы мог попытаться «говорить» только с определенным адресатом. И тогда все проблемы будут решены. – До встречи, Эмерия. – я тепло попрощался с вороной. Та же только привычно клюнула меня в макушку (у меня точно там шишка будет! Она меня сегодня весь день долбила), что-то презрительно каркнула и улетела. Мда, все-таки, характер у нее за сотню лет знатно подпортился. Наглая, вредная птица. Укоризненно покачав головой вслед знакомой, я подлез под ворота и... тут же получил по затылку. Да, что за!? Моя голова, что, внезапно стала центром вселенной!? – Ну, и где ты был весь день? Мог бы и предупредить! Мы же полгорода обыскали! – Надо мной тут же навис взбешенный Сирин. Аминадилэй, как раз стоявший в паре шагов, злорадно оскалился. Видимо, наблюдать за тем, как меня отчитывают, словно последнего щенка, ему было весело. Ничего, мы еще посмотрим, кто последний смеяться будет. Ну, темный, погоди... – Радость моя, я был не в силах сопротивляться зову сердца. – Ну, все, меня пробило. Знаете, так иногда бывает. Вроде бы и травку не курил, а крышу сносит капитально. Так, обычно, после стресса бывает. Помню, нам про это три лекции твердили. Жуть. В общем, психика не выдержала и пинком выдворила все накопившееся напряжение. Видимо, говорящая ворона стала последней каплей. Стало так весело, что я просто не мог сдержаться и дико ржал посреди двора. Благо, что никого там, кроме моих эльфов, не было. – Может, он заболел? – темный заинтересованно склонил голову набок, разглядывая мои конвульсии с интересом энтомолога, узревшего редкую букашку. – Ага, на голову. – эльфенок нахмурился. Он-то уже раз сталкивался с таким поведением моей персоны. Тогда мы остановились в лесу на ночлег. Той ночью я, наконец, полностью осознал, что все вокруг – реальный мир. Что это не галлюцинация больного разума. И я действительно очень далеко от Земли. В чужом теле. Почти беспомощный. Тогда мне стало так же весело. – Успокойся, бестолковая псина. – Сирин присел рядом и обхватил меня за шею. Неожиданно сильно, для такого хрупкого существа. Не человек, все же. Я бы даже объятиями это не назвал. Он, скорее, придушил меня. Так, что перед глазами потемнело. Но истерика, как ни странно, отпустила. В прошлый раз он успокоил меня так же. Тяжело дыша и пытаясь собрать мысли в кучу, я на секунду прикрыл глаза. Ненормальное веселье как рукой сняло. Голова тут же разболелась. Я всегда ненавидел это чувство. Ну, право, словно в мозги медленно перекручивают в мясорубке. Внезапно накатило опустошение. На минуту мне показалось, что я не смогу. Что я упал и сил, чтобы встать, совсем нет. Перед самым финишем. В принципе, вполне ожидаемо после нервного срыва. И плакать захотелось. Даже жаль, что я уже давно не умею это делать. – Успокоился? – Сирин почувствовал, как я расслабился и тут же прекратил сжимать мою шею. – Ага. – Я согласно кивнул. От отчаяния избавиться было куда проще, чем от чертового веселья. По крайней мере, я уже давно научился с ним справляться. – Иди спать. – Рыжик сочувственно потрепал меня по макушке, против чего я совершенно не возражал. Хотя, попробуй кто другой повторить это, то точно без руки бы остался. И дело не в том, что что-то имею против телячьих нежностей. Просто я же не какая-нибудь псина дворовая, чтобы со мной себя так вести. А Сирин – это Сирин. Он же как Мэйрина. На него и разозлиться невозможно. Недовольно фыркнув, почти как давешняя ворона (говорят же, с кем поведешься), я отправился на сеновал. На этот раз на меня никто не сел и желающих здесь поразвлечься явно больше не наблюдалось. Слухи-то уже прошли. И какие слухи! Просто загляденье. Настоящее народное творчество. Мол, на сеновале у постоялого двора завелся пес-призрак, которого когда-то убил хозяин этого заведения. А убил почему? Так, потому, что этот кобель (в прямом смысле) оприходовал его жену. А хозяин застал их на самом интересном. Закопал убийца труп, конечно, на злополучном сеновале. И вот с тех пор призрак пса преследует женщин, пришедших на сеновал с целью надругательств над девичьей честью. Мда, воистину неисчерпаемо воображение человеческое. Это как же надо было постараться, чтобы так все переврать! Во-первых, я живой, а, во-вторых, если бы я кого и оприходовал, так, разве-что, хозяина. Под такие спокойные мысли я, наконец, уснул. И был безмятежен и счастлив, как младенец в утробе матери, пока на рассвете меня не поднял звонкий голосок Ами. Неприлично сияющий эльф бесил мою совиную душу, как красная тряпка — быка. И чего такой радостный? Я раздраженно дернул хвостом, потянулся, клацнул зубами в сантиметре от его пальцев (для острастки), полюбовался на побледневшего Ами и настороженно принюхался. Не зря мне казалось, что что-то не так... От Аминадилэя отчетливо несло Сирином. Внимательно присмотревшись к эльфу, я мысленно кивнул. Гипотеза полностью подтвердилась. По крайней мере, лиловый засос прямо за острым ухом свидетельствовал явно не молитвенном бдении. – Ба, что я чую... – Знаете, собаки тоже умеют шипеть. Ами почему-то этому открытию не обрадовался и тихонько попятился назад. – И куда это мы крадемся? Я дружелюбно улыбнулся. Что-то темный совсем нервный стал. Аж зелененький весь, как дамочка на пятом месяце. – Я ничего ему не сделал, клянусь, он не испытал ни капли боли! – Что-то в словах темного меня царапнуло. Так, что я даже застыл прямо посреди сеновала, пытаясь понять, что именно. Пока я напряженно думал, темный успел расслабиться и перебрался поближе к двери. Ничего, не страшно. Все равно ситуация была под контролем и бдительности я не терял. В голове вспыхнуло воспоминание из нашего разговора, когда мы обсуждали операцию против Даскиэля. И тут-то меня осенило... – Твою мать... – от хохота я даже стоять не смог, так и развалился на полу, конвульсивно дергая лапами. Вот, темный! Да, он такой же наивный, как эльфенок! Ну, кто в здравом уме может воспринять всерьез шуточную угрозу? Хотя, как там звучало? «Если причинишь Сирину хоть каплю боли, клянусь, я лично отгрызу твои яйца». А, если учесть, что к клятвам здесь особое отношение... Кажется, эльф принял мои слова слишком близко к сердцу. От нового приступа ржача, я чуть не задохнулся. Видимо, я выглядел настолько жутко, что Ами, прихрамывая, подошел поближе и явно размышлял пнуть меня или не стоит. Пинать, все-таки, не решился, а вместо этого, ощутимо поморщившись, присел рядом и ущипнул за нос. Обиженно взвыв, я подскочил, матеря эту суку, на чем свет стоит. Ведь знал же, что нос у собак – самое чувствительное место! Смеяться, правда, тут же расхотелось. – Ну, чего вы там застряли? Караван ждать не будет. Нам уже отправляться надо. – Дверь распахнулась, впуская внутрь бодрого до зубовного скрежета эльфенка. – Ами, ты в порядке? Давай помогу. – Заметив сидящего на полу темного, Сирин озабоченно нахмурился, подскочил к нему и протянул руку. «Пострадавший» тут же благодарно ухватился за нее и, снова поморщившись, поднялся. – Эй, прости. Я, кажется, перестарался. Последние слова эльфенок буквально прошептал в ухо темному, ради чего ему пришлось подняться на цыпочки. Все-таки, рыжик был почти наголову ниже. Только вот, с каких это пор шепот – помеха моему слуху? Я еще раз смерил эту парочку взглядом и усмехнулся. С ними точно не соскучишься. Впрочем, это я поторопился. Уже через полчаса, после того, как караван все-таки выдвинулся в сторону столицы, я не знал куда деться. Хоть на луну вой. Только луны-то и нет. Ну, одно было хорошо - оставалось ждать всего несколько недель. А потом я, наконец, смогу поговорить с Наори. Вот и проверим, что за фрукты эти боги.