Blue Alert

Февраль 1995 года. Аляска, Соединённые Штаты Америки. Генерал Крюков прибыл в лагерь под Анкориджем в великолепном расположении духа. А ведь редко когда увидишь этого волка счастливым! Чаще всего Крюков представал перед миром с озабоченным, сердитым видом; никто из его окружения за два года не видел улыбающимся или просто радостным. С одной стороны всё логично: война — не театр комедии, смеяться не над чем, особенно если сражаешься против оголтелого либерал-фашизма! С другой стороны, этот день имеет все шансы стать знаковым для Крюкова и его соратников. Они впервые с позапрошлого марта заметили улыбку на его лице. Не потому ли, что игра наконец-то пошла в ворота американцев? Ведь начиная с 1776 года на территорию США никогда не ступал внешний враг, если не считать британских колонизаторов. Да ещё и на какой территории ведётся игра! Трое генералов — Павел Лихачёв, Николай Крюков и генерал X — впервые высадились на Аляску. Памятуя, что эта территория была когда-то продана царём американцам за небольшую сумму, советские солдаты часто шутили о возвращении Аляски домой. (Некоторые из них, особо мечтательные и с имперскими амбициями, шли на экстравагантные поступки. Так, знаменитый танковый ас Никита Санаев из армии Лихачёва вместе с четырнадцатью товарищами сочинил потешное коллективное письмо на имя генсека, где предлагал рассмотреть вопрос о включении Аляски в состав СССР. Естественно, письмо так и осталось неотправленным, но Санаев своей шуткой лишь подогрел имперские амбиции сослуживцев). Даже генерал X иногда позволял себе помечтать о территориальных приобретениях, но Лихачёв и Крюков удерживали его пыл — дескать, надо ещё дожить до конца войны, а там посмотрим. Итак, Николай Крюков прибыл на место. Вот-вот он встанет за импровизированной трибуной посередине плаца. «Трибуна» обставлена динамиками и микрофонами. Солдаты Лихачёва и генерала X стоят перед нею большими квадратами. Сами генералы встали по обе руки от Крюкова; наш инкогнито с довольным видом обводит глазами строй. Мощнейший эмоциональный заряд детонирует через несколько мгновений. Наконец Крюков поднимается на трибуну и громовым голосом, усиленным четырьмя микрофонами, вещает на весь плац: — Товарищи бойцы! Вот и настал сегодня великий день, имеющий колоссальное значение. Наконец-то армия несокрушимого Советского Союза перенесла боевые действия на территорию нашего жесточайшего врага — Соединённых Штатов Америки! Для империалистов не может быть дней чернее нынешних, когда коммунисты триумфально шествуют по их земле. Они думали, что у них хватит сил и возможностей исполнить всем известную мечту Гитлера — покорить Россию до Урала и поработить советский народ. Что мы видим теперь? Капиталисты вывешивают траурные флаги на своей же территории и пакуют чемоданы в надежде сбежать. Мы не имеем права допустить этого! Пропагандисты из Вашингтона не спят ночей, потому что больше не могут лгать так убедительно, как раньше. Теперь для Запада пришло время ещё раз выучить урок, проигнорированный им дважды за всю историю нашей Родины. Пришло время показать, что советский народ не утратил былой мощи и только укрепился перед лицом более мощного и жестокого противника. Пришло время ещё раз продемонстрировать превосходство советского строя! Мы не ставим целью завоевание Аляски и возвращение к царизму. Нам не нужно захватывать весь мир. Мы не собираемся вырезать под корень ни один народ! Повторюсь ещё раз: наша цель — сломить могущество империалистов, развязавших войну и обрекших половину планеты на вечное рабство. Товарищи! Битва за Анкоридж станет первым этапом на пути к установлению порядка в мире. Наше дело правое! ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ!!! Десятки живых рядов откликнулись громовым кличем «ура!». Крюков спустился с трибуны. За обратной связью солдат последовали приказы офицеров: — По местам!!! Плац опустел за пять минут. Кажется, пламенная речь Крюкова возымела нужный эффект: все бойцы постарались поскорее занять позиции и приготовиться к решающему наступлению. Генерал X пришёл в свой штаб с толстой папкой документов. Сразу после митинга генерал Крюков передал ему чертежи разрешённых к производству образцов вооружения. Теперь наш герой имел доступ к экспериментальному танку Т-10А «Перун» и ремонтному шагоходу «Вампир». Разглядывая чертежи последнего, он вдруг вспомнил, что раньше где-то видел эту штуку: «Эта машинка разительно напоминает ту, что я встречал во время спасательной операции в Татарском проливе. Чёрт, да это же «Вампир»! Как же я забыл-то?». После этого генерал вспомнил, что ещё до войны он слышал про «Вампир»: «Не хочу быть пессимистом, но что-то я не уверен в «Вампире». Говорят, весной 92-го товарищ Лосев лично присутствовал на испытаниях шагохода и указывал на серьёзные недостатки оного. Однако старый дурак Крюков так настойчиво уверял присутствующих в надёжности машины, что никто не осмелился ему перечить. А вот «Перун» — самое то! Построю танковый завод — первыми начну строить именно «Перуны».

***

Войска трёх советских генералов встали под Анкориджем. На севере карты расположились войска Лихачёва и генерала X. Сухопутные силы Крюкова базировались на противоположном берегу залива Найк-Арм и составляли резерв. Ведомая им же эскадра ВМФ СССР готовилась к обстрелу с моря. В 9 утра по местному времени 11-я танковая армия Лихачёва первой начала наступление. Защиту её правового фланга обеспечивала пехотный полк генерала X. В это же время Крюков приступил к прорыву обороны на водном пространстве, чтобы расчистить путь для подкреплений. На другой берег залива, где действовали его коллеги, Крюков направил воздушное прикрытие из трёх эскадрилий МиГов. Союзники не располагали мощными воздушными силами в этом регионе. Зато гарнизон Анкориджа мог бы похвастаться богатым хай-тек арсеналом. Командовал гарнизоном один из ближайших офицеров «сверхмозга» Союзной военщины Рэндольфа Маккея, генерал-майор Джеймс Брайтон. Именно он в своё время курировал разработку «Фьючертехом» знаменитой Хроносферы. Кроме того, Брайтон приложил руку к созданию «хроно-танка» — эксклюзивной вариации танка «Мираж», оснащённой двумя ПТУРами и внешним устройством для самостоятельного хроносдвига. Также его идеей было оснащение САУ «Горизонт», костяка артиллерийских дивизионов Союзных Наций, специальными хроно-снарядами. Сэр Брайтон намеревался дать русским возможность узреть мощь военной науки буржуев… Тем не менее, синие остались верными своей природе. На танковый выпад они ответили массированным авианалётом. Русские насчитали в небе двенадцать «Мстителей». К счастью, Лихачёв ещё на старте обеспечил им прикрытие в виде ЗСУ; помимо этого действовали пилоты Крюкова. Пять бомбардировщиков были сбиты, но танки на переднем крае получили тяжёлые повреждения. Один «Молот» с оторванной башней остался гнить на дороге. Войдя в Элмендорф (северное предместье Анкориджа), русские напоролись на огонь из укрытий. Янки заняли позиции во всех зданиях. На главных дорогах они поставили заслоны в виде «Стражей» и «Волнорезов». Но танкисты Лихачёва ясно доказывали всем, что эти заслоны — лишь полумеры. Так, на Фэрчайлд-авеню три «Стража» при поддержке двух инженерных БМП пытались помешать движению пяти «Молотов». Противники сошлись три на три, а два русских танка зашли в тыл синим и обстреляли ремонтников. Разнеся хилые БМП в щепки, русские атаковали «Стражи» с тыла. Прижатые со всех сторон янки проиграли поединок. Русские не потеряли ни одного танка; кроме того, капитан Санаев (автор потешного коллективного письма) похвастался трофейной пушкой, снятой при помощи магнитного луча. В самом пригороде действовал советский пехотный полк. При поддержке «Серпов» он зачистил всю северную половину Элмендорфа. Когда генерал построил завод лёгкой техники, он начал со строительства «Алконоста». (Эту машину, названную в честь сладкоголосой полуженщины-полуптицы из славянской мифологии, ох как не любили войска Союзников. Ходун с четырьмя динамиками и вращающимися экранами был задуман для поддержки пехоты. Враги Родины в шутку называли его «умственно отсталым страусом, плохо поющим и не умеющим паковать голову в песок». Тем не менее в многочисленных боевых отчётах Союзные военные констатировали, что при поддержке «Алконостов» советские пехотинцы громили их, даже будучи в меньшинстве. В связи с этим Генштаб Союзников принял предложение президента США Фуллера внести «Алконосты» в список приоритетных целей). С пришествием ходячей «птицы» на позициях буржуев начался хаос. Под звуки песни «Вставай, страна огромная!» русские солдаты воспрянули духом и ускорили штурм пригорода. О том, как отреагировали янки, вспоминал ефрейтор Алексей Калиничев: — Наша рота готовилась штурмовать Финлеттер-авеню. Как и раньше, их «миротворцы» отстреливались из каждого дома. Полевые медики разрывались туда-сюда, стараясь спасти каждого. Но в момент, когда песня, с которой когда-то шли наши отцы и деды в бой, что-то нашло на врагов. Огневые позиции янки быстро опустели, когда песня заиграла в динамиках. Лишь двое ракетомётчиков попытались сбить экран с платформы «Алконоста». Даже наше продвижение в пяти метрах от их укрытия не останавливало. Но командующий приказал игнорировать обстрел и идти дальше. Мы прошли к железной дороге без столкновений… Выйдя на Север-пост-роуд, пехотный полк соединился с танковой армией Лихачёва. Путь на даунтаун был открыт.

***

В 13:10 первые русские танки вошли в даунтаун. Там янки так же хорошо позаботились об обороне. Кроме танковых засад и укреплённых огневых точек, генерал-майор Брайтон припас для атакующих немного вундервафель. Первый эпизод их применения имел место быть во время прорыва к Бутресс-парку. «Молот» под командованием капитана Санаева и «Наковальня» под командованием ст. лейтенанта Бугрова добивали одинокий «Страж». Внезапно перед взорами танкистов что-то закружилось и укрыло почти уничтоженный танк. Когда непонятный вихрь бело-голубого цвета исчез, перед ними вырос штурмовой БТР! Шесть бронебойщиков на борту оного открыли огонь по танкам. Пространство для манёвров было сильно сужено, сделанной русскими просеки не хватало для оперативного отступления. Бывалый Санаев дал задний ход и сумел покинуть парк со средними повреждениями. Водитель «Наковальни» допустил ошибку и врезался кормой в дерево; БТР залез гусеницами прямо на башню и почти что смешал танк с землёй. Положение спас наш герой. Он сдержал данное самому себе слово начать строительство танков с «Теслы». На подступах к парку встали два Т-18. Когда вражеские стрелки ещё донимали Санаева, со сферы первого «Теслы» был выпущен мощный разряд. Экипаж БТРа отвлёкся на новую цель, второй тесла-танк максимально сблизился с ним и активировал ЭМИ-устройство. Огромная махина заглохла. Санаев вновь пошёл в атаку. К добиванию присоединились ещё три «Молота». — Товарищ Бугров отомщён, — докладывал капитан Лихачёву. Пехотинцы генерала X, действуя на востоке зоны операции, совершили молниеносный рывок к 6-му авеню. Сэр Брайтон задействовал на их участке пару хроно-танков. На Фэрбанкс-стрит «Серпы», прикрывавшие наступление солдат, получили по полной. Союзные танкисты проявили чудеса меткости: внезапно появившись перед ходунами и синхронно выпустив по две ракеты, они одним ударом вынесли четыре «Серпа». Последний оставшийся ходун ретировался, оставив пехоту незащищённой. Однако она быстро разгадала маршрут «хроно». Экипажи попытались пройтись гусеницами по живым людям. Дистанция между ними сокращалась; когда она составила не более метра, зенитчик Сергей Юдин бросил магнитную мину под танк. Взрывом сорвало каток, Юдин кинул второй снаряд, который и уничтожил машину окончательно. Примеру Юдина последовал другой зенитчик, ефрейтор Зарецкий — он заминировал танк в самый последний момент перед телепортацией на базу. Зарецкий погрозил кулаком в сторону хроно-танка и крепко выругался. По приказу генерала полк закрепился в даунтауне и удерживал позиции. Советские моряки сражались едва ли не упорнее, чем на суше. В первые часы сражения Крюков тянул с атакой, объясняя это необходимостью усилить эскадру до приемлемого для взятия числом уровня. При этом ему удавалось крепко держать оборону верфи. Предусмотрительный Крюков обстроил верфь катушками Теслы и зенитками. Не забыл он и про шпионов: боевые медведи были расставлены через каждые 500 метров. За шесть часов янки предприняли семнадцать рейдов на верфь! Каких-либо успехов они добивались только при помощи авиации. На пятнадцатом заходе отчаявшиеся янки задействовали экспериментальный тяжёлый бомбер «Мезофортресс». Тогда-то и пришлось Крюкову крепко призадуматься. Его МиГи были заняты на другом участке, а имевшихся под рукой ресурсов было недостаточно. Тогда Крюков немедленно запросил указаний у генерального секретаря, с чьего согласия дал разрешение на производство заградительных дирижаблей.

***

В 15:05 пехотный полк генерала X подошёл к району Фэйрвью. Его поддерживала танковая группа в составе 6 «Наковален», 3-х «Молотов» и 2-х «Тесла». Прикрытие с воздуха обеспечивал заградительный дирижабль под командованием майора Деревянко. В 15:25 Деревянко доложил о нахождении в городе двух важных объектов. Севернее Фэйрвью располагались полевой аэропорт Мэррилл и госпиталь. Правда, территория вокруг них занята американцами, и командующему пришлось создавать новый отряд для прорыва вражеской обороны. Тогда он впервые бросил в бой «Вампиры». В районе Орка-стрит группа «Молотов» и ЗСУ попала под тяжёлый танковый огонь. На подступах к аэропорту сошлись шесть русских танков и пять американских при поддержке «хроно». Ракетным ударом один из «Молотов» был почти выведен из игры, но на подмогу пришагали два «Вампира». Наведя магнитные лучи на хроно-танк, они перенацелили полярные излучатели на пострадавший «Молот». Это позволило экипажу оного продержаться до конца баталии. Около аэропорта советская БМП «Пинцет» произвела первую высадку. Инженер Самед Жумабаев проник в «технологическое здание» и водрузил над ним советский флаг. Вслед за этим янки провели нерешительный авианалёт, быстро сорванный зенитчиками. «Пинцет» прорвался к госпиталю и выгрузил второго инженера Виктора Царенко. Через 10 минут второй красный флаг воцарился над городом. Танковая армия совершила грандиозный прорыв к двум главным городским дорогам — Спенард Трауэй и Сьюард Хайвэй. Вторая дорога обладала наибольшей ценностью для янки. 75% вражеских войск передвигались по ней. Стратегическое значение дороги было велико для обеих сторон. Генерал Лихачёв выставил на Сьюард Хайвэй мощный танковый заслон для задержки продвижения вражеских колонн. Генерал X выслал на данный участок звено «Карателей». В 15:35 на побережье Анкориджа высадились подкрепления Крюкова. Первые подразделения высадились в районе Форест Парк Драйв. 400 солдат при 24 танках и 11 самоходных орудиях совершили стремительный рывок к району Спенард. Видя, что город слишком быстро переходит в чужие руки, янки отдали приказ о строительстве вертолёта Гейзенберга. Самонадеянный Брайтон прямо предупредил советское командование: — Господа коммунисты! Вы хоть раз слышали про штурмовой вертолёт Гейзенберга? Эта инопланетная тарелка способна переходить в шестимерное пространство и отражать атаки в режиме похода. Остальное сами увидите. Через полчаса всё начнётся и закончится… Советские генералы посовещались и единогласно решили несмотря ни на что продолжать наступление. Генерал X оказал огромную поддержку Лихачёву в одном из эпизодов. Во время продвижения крупной танковой колонны Союзников по Сьюард Хайвэй он дал указание начать переброску машин на орбиту. Магнитная буря унесла около двадцати «Стражей» и «Волнорезов». Помимо этого она прихватила и один хроно-танк. — Сколько у вас там долларов осталось? — ехидно спросил командующий. Тут же пришло сообщение из аэропорта. Тов. Жумабаев сообщал о том, что первый десантный самолёт готов к вылету. Недолго думая, генерал обозначил местом высадки аэропорт имени Теда Стивенса на западе Анкориджа. В 16:00 группа в составе семи стрелков, двоих гранатомётчиков и одного инженера приземлилась возле одного из терминалов аэропорта. Инженер Нецветайло получил приказ захватить терминал для обеспечения второй волны десанта. Тогда же генерал Крюков подготовил двоих инженеров для захвата двух других терминалов. «Голиаф» доставил их на место, и теперь русские могли четырежды вызывать подкрепления. В 16:20 генерал-майор Брайтон сдержал своё обещание. Экспериментальный вертолёт Гейзенберга покинул пределы аэронавтического комплекса и воспарил над городом. Непобедимым, казалось бы, советским войскам впервые пришлось по-настоящему туго. Струсившие янки постоянно отступали и сгруппировывались на юге города. Заступаться за них отправился высококлассный летательный аппарат. Первыми испытали на себе его гнев прославленные танкисты Лихачёва. Выстрел кварковыми ракетами приводил к тому, что поражённые цели «заражались» и неумолимо теряли запас прочности. — Штаб, это Аметист, приём! — жаловался командир «Молота» лейтенант Харитонов. — Мы атакованы! Гибель танка неизбежна! — Штаб, это Богатырь, приём! — сообщал уже известный нам капитан Санаев. — Танк теряет живучесть! Нужна помощь! — Держитесь, товарищи! — только и мог утешить генерал Крюков. — Авиация на подходе! Заградительные дирижабли и МиГи прибыли на место событий. Тогда экипаж вертолёта активировал переход в шестимерное пространство. В глазах окружающих посудина стала искажённой и преломлённой, её видели сразу в нескольких местах. Бестолковая пальба во все стороны была предсказуемой в данной ситуации. Русских пилотов крайне раздражал перехваченный смех противников. Когда спустя 30 секунд экипаж перестал дурачиться с измерениями и перешёл в боевой режим, с дирижаблей открыли шквальный огонь. Хлипкая броня вертолёта не была рассчитана на столь массированную атаку; пилоты вновь ушли в другое измерение. Наземные силы ПВО оцепили участок, где «Гейзенберг» размножился и мог материализоваться где угодно. В таком положении стороны находились 20 минут. За это время «заражёнными» ракетами были уничтожены шесть танков, им ничем не могли помочь. В южном секторе аэропорта имени Стивенса русские высадили четыре пехотных отделения. А в 17:00 Крюков объявил о формировании звена дирижаблей «Киров». Правда, он не дал соответствующего разрешения нижестоящим генералам и оставил право на штурмовые дирижабли себе. В 17:20 с «Гейзенбергом» наконец-то покончили. Потеряв шесть машин, русские продвинулись в центр города.

***

Прибытие на передовую «Кировых» значительно ускорило захват Анкориджа. В сопровождении заградительных аэростатов «Кировы» достигли юго-восточной окраины города, где Брайтон заложил операционную базу. Желая уберечь своих пилотов от напрасной гибели, он сгруппировал тяжёлые ЗСУ «Икар» вокруг сборочного цеха, пока батальон хроно-танков телепортируется в тыл врага. Наперерез наступающим танкам он выдвинул самоходную артиллерию. По его команде САУ «Горизонт» открыли заградительный огонь хроно-снарядами. В результате обстрела восемь «элитных» советских танков выпали на некоторое время из континуума. Следом за «Горизонтами» вошли в дело «Афины». Танки вновь попали под хирургически точный огонь спутниковых систем, работавших по наводке «Афин». Пополам был распилен танк незабвенного капитана Санаева; русские потеряли одного из самых лучших своих танкистов. Пока осадная артиллерия прорывала оборону янки, эскадрилья дирижаблей готовилась к заключительному рывку. Восемь аэростатов синхронно включили форсаж и прорвались к важнейшим производственным зданиям. Под обстрелом «Икаров» экипажи приступили к бомбардировке трёх военных заводов. По тревоге янки подняли два экспериментальных истребителя «Ахиллес». Но даже их лазерные пушки не остановили русских. Кроме того, крюковские «Апокалипсисы», возглавлявшие наступление на суше, сметали хилые «Икары». А магнитная буря, запущенная тем же Крюковым, унесла машины помельче, оказавшиеся слишком близко к ней. Союзные артиллеристы эвакуировались за пределы города, но лучше всего это получилось у лёгких и быстроходных «Горизонтов». Рассказывает командир «Апокалипсиса» подполковник Фёдор Зиневич: — Четвёрка «Апокалипсисов» возглавляла наступление на базу Брайтона. Когда при поддержке аэростатов мы прорвались в центральный сектор базы, Брайтон приказал отвести тяжёлую артиллерию. Стрелок моего экипажа Драгунов разглядел в прицеле беспорядочно удирающие «Афины». За ними огрызались САУ «Горизонт». По моему приказу Драгунов задействовал магнитный гарпун и притянул к нам ближайшую «Афину». Следовавшую за ней машину притянул экипаж товарища Пятакова. Внезапно перед нами из ниоткуда возникли три хроно-танка. По нам они выпустили шесть ракет, пока основные 180-мм орудия молчали. Из критического положения нас вывели «Вампиры». Приняв новый удар на себя, они уничтожили хроно-танки, а заодно и помогли нам частично восстановить запас прочности… Танковые группы Лихачёва и Крюкова вплотную подобрались к сборочному цеху. Брайтон быстро отреагировал на их приближение и дал команду сворачивать штаб в МСЦ. После этого он с помощью хроно-технологий попытался оттянуть свою гибель, поменяв местами МСЦ и тяжёлый штурмовой БТР. Дадим слово подполковнику Зиневичу: — Трусливый Брайтон пытался заслониться своими ребятами, спасая шкуру. Уйдя в туман войны, он принёс в жертву БТР с шестью ракетчиками на борту. И мы получили тревожное сообщение от генерала Крюкова. На его базу проник резервный батальон «хроно» и атаковал АЭС. Но мы продолжали добивать вражескую базу и после этого пустились в погоню за Брайтоном… А что же генерал X? Его подразделения застряли в районе Абботт Луп восточнее дороги Сьюард Хайвэй. Батальон «хроно», хорошо нагадив на базе Крюкова, переместился в вышеназванный район. В результате нападения были потеряны все Т-18, имевшиеся в распоряжении. Помимо этого пехоте досаждали «Апачи». Ловко уворачиваясь от огня зениток, пилоты скашивали невнимательных солдат. К сожалению, авиация работала в других местах: заградители генерала X долбили врага в самом сердце его базы, а крюковские МиГи преследовали янки на юго-востоке карты. Полагаться пришлось исключительно на собственные ресурсы, коих было недостаточно. Товарищи Юдин и Зарецкий, герои предыдущих стычек, вызывали особую ненависть у врага. Они вдвоём подбили два вертолёта в статусе ветерана; на занятый ими дом остальные янки обрушили всю свою злость. — Сослуживцы смотрели на нас, как на последних безумцев, — признавался потом ефрейтор Григорий Зарецкий. — «Апачи» ракетным ударом снесли частный дом, где прятались мы с Серёгой. Мы перебежали в полуразрушенный флигель, но и оттуда нас сняли. На полностью открытой местности мы пересекли улицу и спрятались за домом, занятым другими зенитчиками. Правда, как потом выяснилось, пришлось за это здорово заплатить: пулемётной очередью Серёге Юдину прострелили позвоночник. Я получил ранение в обе ноги и в голову. Уже после сражения я, лежа в тыловом госпитале, благодарил нашего медика Курилкина за то, что на руках вынес обоих из самого пекла и вызвал «Каратель»… После получения подкреплений и прорыва блокады, устроенной пилотами, генерал X продвинулся в парк «Бисентениал». Там он получил известие о разгроме базы генерал-майора Брайтона и массовой сдаче остатков гарнизона. Генерал Крюков приказал прекратить дальнейшие боевые действия. Его резервные войска высадились в зачищенном Анкоридже. В 21:40 последняя улица города была занята советской армией. Над зданием мэрии ефрейтор Алексей Калиничев и старший сержант Михаил Зеленцов подняли советский флаг. В очередной раз патриоты отдали долг Родине, лишив американцев их жемчужины. Те янки, кому повезло не попасть в окружение, эвакуировались в Канаду.

***

Поздно вечером, когда новые хозяева начали отдыхать после боя, троица генералов прогулялась по набережной. Поздравив друг друга с победа, попутно они вспомнили погибшего Никиту Санаева и его «челобитную». — А всё-таки тов. Санаев был прав, — говорил Павел Лихачёв. — Помню, когда мы проезжали через селение эскимосов П., мы увидели, в каком состоянии живут коренные жители. Не хочу обелять царизм, но, похоже, при нём они лучше жили. Янки не смогли упрятать от мира все свои ошибки. Мир скоро воочию увидит, чего стоит американская демократия. — Товарищ Лихачёв! — сердито оборвал его Крюков. — Вы забыли, что я говорил на митинге? — Никак нет, товарищ Крюков. Я не империалист и не ставлю целью аннексию хоть какой-то части Америки. Существует такая замечательная процедура, как референдум. Если эскимосы и алеуты захотят присоединиться к СССР, то это их право! Навязывать его никто не собирается. — Вот теперь к вам претензий нет! — одобрительно заметил Крюков. — Чужого нам не надо. Нам не нужно восстанавливать Российскую империю в прежнем размере, потому что мы и так Империя! Великая Советская Империя, не похожая на все остальные империи! Товарищ X, ваше мнение по этому поводу? — Полностью согласен, товарищ Крюков! — ответил генерал X. — Куда бы ни шло, а наша Родина всегда была империей. Да, разные правители допускали много ошибок и упущений, но Россия всегда была могучей и великой, всегда собирала под своим крылом разные народы и развивала их. Этой роли у нас никогда и никому не отнять! А что касается товарища Санаева, то отнесёмся с пониманием к его порыву. Настоящий советский офицер, до конца преданный идеалам социализма и готовый пойти в самое пекло… Говорил же в своё время Шарль де Голль, что русские никогда не будут счастливы, зная, что где-то в мире творится несправедливость. Про Санаева — чистая правда. Не знаю, подбивал ли он эскимосов на будущий референдум, когда был жив… — Подбивал, — тут же дополнил Крюков. — Мои штабники сохранили множество записей, из которых следует, что Санаев приходил к местным жителям и в шуточной форме рассказывал про будущую советскую Аляску. Кто-то воспринимал всерьёз, а кто-то смеялся… Впрочем, время покажет. Если народ Аляски захочет быть с нами, то его право. Повторюсь: чужого нам не надо! А американцы пускай дальше дурака валяют… Командующие продолжали прогулку. За набережной величественно рассекали некогда враждебные воды советские корабли. Генералы не отрывали глаз от этой великой силы, которую не остановит ничто…