Blue Alert

Ничего на свете лучше нету, Чем бродить друзьям по белу свету. Тем, кто дружен, не страшны тревоги, Нам любые дОроги дорОги!.. Знакомая до боли слова песни из мультфильма заполняли пассажирский отсек «Карателя». Высокий советский офицер, известный под кодовым именем «Генерал X», напевал их, пролетая над выжженной землёй Хабаровского края. Целые сутки он провёл в пути из Кремля, где был на очередной аудиенции у Генерального секретаря и получил от него новое задание. Вообще надо заметить, что за год, что прошёл с начала войны, он привык к постоянным переездам, перелётам, назначениям и приказам из Москвы, в буквальном смысле поставленным на конвейер. Он научился не спать ночи напролёт и изредка довольствовался двумя-тремя часами сна, при этом не теряя бодрости и свежести. С самого утра, когда вертолёт прямо с Красной площади поднял нашего героя в воздух, он без конца просматривал полученные от Лосева бумаги. Генерал X дико волновался и часто отставлял документы в сторону, чтобы мысленно прокрутить в голове очередное задание. «Родина вновь смотрит на меня глазами молящегося, — обобщал он сказанное генсеком. — Смотрит товарищ Лосев, смотрит товарищ Крюков, смотрит вся Советская Армия. Но самые горячие молитвы исходят от бойцов сахалинского гарнизона, терпящих бедствие в Татарском проливе. 25-я армия генерала Коикэ при поддержке «имперского Посейдона» Осаму Фукуды взяла Сахалин. Последние защитники острова эвакуируются на материк. Предполагалось, что спасением ребят займётся начальник базы под Николаевском-на-Амуре. Но, как выяснилось, накануне военный трибунал приговорил его к расстрелу за растрату казённого имущества. На месте помочь некому — самые жаркие бои ведутся на других участках. Товарищ Лихачёв мог бы взять дело в свои руки, но он сам сейчас слишком занят, поэтому мне придётся взять на себя эту благородную миссию. Даже задана контрольная цифра — 100 юнитов! Именно столько необходимо провести в порт целыми и невредимыми». Не обошёл вниманием генерал и другие нюансы: «Сегодня меня ждёт знакомство с прославленным авиатором генералом Косовским. Думаю, поддержка с воздуха будет как раз кстати. Тем более Дмитрий Валерьевич является опытнейшим специалистом, в своё время предложившим вернуть в ВВС дирижабли. С его предложением когда-то согласился товарищ Черденко, после чего положил начало строительству «Кировых» и «Беркутов». Выглядят они немного архаично, зато эффективны в бою. Кроме того, он лично приложил руку к модернизации самолётов ЯК и ИЛ. Надеюсь, имперцы навсегда запомнят будущее авиа-шоу». Часы генерала пробили полночь. За иллюминатором царила кромешная тьма. До Николаевска-на-Амуре оставалось лететь только 28 км. Генерал X вместе с помощниками заранее приготовился к выходу. Все документы и вещи были аккуратно сложены в чемоданы и коробки. Глаза пассажиров устремились к выходной двери вертолёта. Наконец-то в поле зрения командующего замелькали огни пригородной зоны. А где-то за нею горят россыпи красных фонарей. Это советский лагерь, который в эту ночь перейдёт под командование этого офицера. А на холме в 200 метрах от базы горит огонь одноглазого маяка. Он словно наблюдает со стороны за жизнью советской базы и с переживанием поглядывает на водную гладь Татарского пролива — не начали ли движение защитники Сахалина? Пятнадцать минут — и «Каратель» приземляется на центральной площадке базы. Командующий вместе с маленькой свитой в составе двух офицеров связи и четверых автоматчиков прямо из вертолёта направляется в сборочный цех. Часовой в форме бойца ПВО отдал честь и без лишних слов пропустил генерала внутрь.

***

С пришествием генерала X база получила второе дыхание. Снова во всех уголках базы послышались шумы заводов лёгкой и тяжёлой техники. Застучали с новой силой аппараты верфи. Снова вышла на боевое дежурство группа «Скатов» при поддержке подлодки «Акула». Только что линию ворот завода лёгкой техники пересекла РСЗО «Меч» — Москва дала добро на производство лёгкой амфибийной артиллерийской установки, и командующему не терпелось испытать её в бою. В то же время к заводским шумам присоединился рокот моторов где-то вверху. Звено стареньких Яков, войдя в зону операции, выполнило мёртвую петлю в воздухе. Затем нарезало два круга и снова показало трюк. — Товарищ генерал, вы никогда не видели мёртвую петлю вживую? — зазвучал чей-то голос в динамике командира. Это был генерал Дмитрий Косовский. — Здравия желаю, товарищ Косовский! — ответил по уставу командующий. — Да, я видел мёртвую петлю, когда ещё был на учебке. — Здравия желаю! Приехали искупить грехи горе-коменданта? — Так точно. — Кремль приказал мне оказывать Вам содействие. Разведка зафиксировала присутствие мощной воздушной группировки японцев в зоне операции. Вас одного явно не хватит для борьбы с проклятыми мехами, но со мной Вы не пропадёте. Вскоре был получен сигнал от сахалинской группировки. Жёлтый луч маяка осенил первых «беженцев». Пять «Голиафов» в сопровождении такого же количества «Скатов» двигались в направлении порта. При надлежащем исполнении командирами своего долга сахалинцы войдут через морской порт в Амур. Сборным пунктом будет речной порт, что в 500 метрах к западу от базы. Но вот где-то позади колонны засияли голубые огоньки. Неужели японцы всё-так догнали беглецов? Так оно и случилось. Плазменные пучки, направленные на машины в хвосте колонны, повредили две из них. «Не иначе как линкор «Сёгун» наведался сюда» — догадались командующие. В то же время в акватории появился второй линкор и зарядил из всех орудий по спасающимся русским. Кроме тяжёлых кораблей сахалинцев держали «в тонусе» «Яри». Шесть вертолётов оказывали поддержку с воздуха. Экипажи «Голиафов» яростно отстреливались от назойливых роботов. Видя, как быстро ухудшается ситуация, командир немедленно бросил в бой имевшиеся «Скаты» и «Акулы». Вспоминает командир «Ската» Валерий Дроздов: — Наш отряд немедленно выдвинулся вперёд. Мой «Скат» возглавлял правый фланг и первым принял на себя удар «Яри». Я приказал наэлектризовать окружающую область, пока остальные катера жарят по субмаринам. К сожалению, одна из них успела провести реконфигурацию и протаранить «Скат» из числа отступающих. Залпом с «Сёгуна» был пущен ко дну БТР с пятью солдатами внутри. Мой катер принял на себя пять ракет с воздуха. Когда пять «Яри» были потоплены, флотилия во главе с «Акулами» отправилась на перехват вражеских линкоров. Нам очень помогли в этом пилоты генерала Косовского. «Сёгуны» трусливо дали задний ход, но звено штурмовиков ускорило процесс добивания линкоров. К тому времени генералу разрешили использовать магнитную бурю, и второй «Сёгун» был вытянут на орбиту. «Голиафы» нашего командира успешно справились с воздушной атакой. Таким образом, первая волна беженцев благополучно вступила в город и высадилась в речном порту. Исключение составили только экипажи потопленных «Ската» и «Голиафа» и пятеро пехотинцев.

***

Генерал X спустил на воду два новых катера. На суше он сформировал группу в составе четырёх РСЗО «Меч». Едва «Мечи» покинули стены завода, как командир приказал выдвигаться в открытое море. Видимо, зная о наличии на РСЗО оборудования для установки мин, он решил опробовать его на японцах. Вскоре вторая волна русских попала под луч маяка. Полуразваленный МСЦ возглавлял колонну из четырёх «Спутников» и двух «Голиафов». Все машины пребывали в катастрофическом состоянии: в ходе отступления они неоднократно попадали под огонь японцев. Колонну замыкала грузовая подлодка «Касатка». Её запас прочности также близился к нулю; субмарина постоянно высовывалась из воды. «Как бы то ни было, необходимо спасти всех» — решил командующий. Наш герой приказал ставить мины. Когда «Касатка» вошла в акваторию, батарея «Мечей» под командованием Вагана Мартиросяна вышла вперёд и сделала на участке моря минное заграждение. Похвалив оперативную работу артиллеристов, командир отвёл на 4 мили назад и сказал сделать новое заграждение. Только после этого Мартиросян и его команда вернулись на сушу. И снова отличительные огни прорезали тьму горизонта. На этот раз русских преследовали два крейсера «Нагината» в сопровождении «Тэнгу». Темнота надёжно скрывала плавающие в воде мины; часть мин повредила носовую часть левофлангового крейсера, а его «собрату» продырявило оба борта. Ещё один взрыв расширил пробоину в левом борту «Нагинаты». Пропустив вперёд трансформеры, экипажи крейсеров остановились и включили все прожекторы в попытке обнаружить источник опасности. «Тэнгу» кинулись расстреливать хвостовую советскую подлодку, но были остановлены «Скатами». Капитан Дроздов отличился в бою, поджарив три таких «ну-почему-я» (эта фраза была шутки ради вбита имперскими оружейниками в ИИ робота, которую тут произносил, попадая под огонь неприятеля — прим. авт.). Оставшиеся в строю два меха перевелись в режим истребителя и развернулись назад. — Уроды! — гневался Дроздов, глядя на удирающих «Тэнгу». — Это Ваш кодекс так предписывает — нападать на раненых безоружных?! Ничего, скоро за всё ответите! Вдруг «Скат» сильно подался носом вверх. Дроздов, наблюдавший за боем через бинокль, слегка опрокинулся назад. Второе попадание в нос катера ещё раз качнуло его. — «Нагината»… — догадался Дроздов и крикнул рулевому: — Назад, полный назад! Катер быстро развернулся в направлении пристани. Внезапно за его кормой что-то озарило море огненным. Дроздов обернулся. Японский крейсер, переломленный пополам и охваченный пожаром, получил по заслугам вместе с экипажем. — Молодцы ребята! — послышался голос командира «Акулы» капитана 2 ранга Становицкого. Из его подлодки были выпущены неуправляемые торпеды РУ-20, ставшие причиной гибели «Нагинаты». — Громите второй крейсер! — Так держать, товарищ! — ответил по радио Дроздов. «Скат» не доплыл до верфи. Со второго крейсера произвели веерный выстрел торпедами, одна из них окончательно добила катер Дроздова. Из экипажа остались в живых только оператор орудия Лещенко и сам командир. Их подобрал соседний «Скат». Генерал тем временем принял вторую группу сахалинцев. МСЦ и «Спутники» высадились на набережной Амура, где им предстоял ремонт и дальнейшее движение в советский тыл. «Касатка» встала на ремонт в доке, после чего выгрузила на сушу два «Молота» и V-4.

***

Третья колонна потребовала ещё больше внимания и заботы, чем предыдущая. При свете маяка повреждённый дредноут повёл за собой караван из семи советских комбайнов, гружённых рудой. Прикрывали караван по флангам две «Акулы», также изрядно потрёпанные японцами. Командир дредноута сообщил генералу X: — Товарищ командующий, обратите внимание на комбайны. В них — последнее, что удалось уберечь от разграбления японцами. Они устроили настоящую охоту на безоружные комбайны. Сделайте всё, чтобы наше добро осталось в неприкосновенности! Дополнительное задание было получено. Когда с одного из самолётов Косовского на радар поступил вид на колонну сверху, генерал подумал про себя: «Истинно, какое богатство мы теряем… Если комбайны прорвутся в гавань, то, возможно, оно перейдёт в нашу с Косовским казну. Тем более, что рудоносная жила в моём ведении скоро иссякнет». Тем временем японские роботы наседали. Они сконцентрировали огонь на рудокопах, к чему русские и были готовы. — Негодяи! — воскликнул генерал Косовский. — Народное добро не должно пропасть, командующий. Спасите его, пока не поздно! Не игнорируя основное задание, оба генерала выложились на все сто, дабы уберечь от гибели «народное добро». Косовский сыграл в этом деле главную роль. Его МиГи отогнали хрупкие вертолёты назад, но в ходе преследования попали под огонь «Сёдзё». При виде подплывающих «Акул» имперцы оставили лётчиков в покое. В то же время танки «Цунами», плывшие рядом с «Сёдзё», пустились в погоню за комбайнами. Один из них, замыкавший колонну, первым попал под обстрел. Его водитель активировал керамическую броню, но поздно: попадание в задний мост комбайна пустило его ко дну. — Сука! — прошипел про себя генерал X, сжав кулаки в бессильной злобе. И тут же скомандовал: — «Скаты», перехватить их! Пять катеров вышли на перехват японских танков. Когда второй комбайн грозил отправиться на корм акулам, между «Скатами» и «Цунами» завязалась перестрелка. Экипаж лейтенанта Алексея Очеретина резко развернул удачу лицом к русским, выпустив в пространство мощный заряд. Получив повреждения средней тяжести, «Скаты» выиграли битву и вернулись для небольшого ремонта в док. Тем временем гавань Николаевска-на-Амуре озарилась красными огнями. Это советский дредноут входил в устье Амура и готовился к остановке в речном порту. За ним вяло и медленно следовали рудокопы. Когда они встали в порту на ремонт, ранее спасённых сахалинцев уже не было. Все они благополучно отремонтировались, дозаправились и двинулись в глубокий тыл. Эвакуированные запасы руды перешли в общую казну советских командиров.

***

В 5.30 утра рассветное солнце обозначило новые силуэты на горизонте. Целая армада из пятнадцати «Голиафов» в сопровождении двух крейсеров класса «Потёмкин» рассекала воды Татарского пролива. Радары засекли под водой шесть «Касаток», следовавших за армадой. А над водой пролетали шесть «Карателей», один из которых тащил под собой танк «Молот», два других — по одному «Серпу», и ещё два — по «Наковальне». Последний вертолёт вёз какой-то неизвестный ходун с советской маркировкой. Генерал старательно вглядывался в его очертания, пытаясь вспомнить, что это за образец. Но вспоминать было некогда. Командир левофлангового крейсера сообщил: — Товарищ генерал! От ваших действий зависит исход операции. Мы последними из всего гарнизона покинули остров, и теперь вся мощь имперского флота обрушивается на нас. Особенно важно здесь защитить «Касатки». В двух из них перевозятся имперские военнопленные, которых планируется доставить в Улан-Удэ, в остальных четырёх находятся немногочисленные гражданские, которые смогли эвакуироваться. Генштаб требует, чтобы Вы сохранили их жизни. Генерал за время затишья основательно подготовился к финальной части операции. Пять новых «Акул» заранее вышли на передний край. Восемь вновь построенныъ «Мечей» готовились минировать море. Генерал Косовский отправил эскадрилью ИЛов и МиГов на патрулирование. Наконец, последняя волна беженцев вошла в акваторию. Шесть «Карателей» летели в сторону берега, преследуемые назойливыми «Тэнгу». Для последних игра в догонялки закончилась крахом: МиГи расстреляли их в три счёта, ни один робот не успел перейти в наземный режим. Спасённые пилоты благополучно приземлились на тыловой базе, где ранее останавливались другие беженцы. Группа сахалинцев во главе с «Потёмкиными» проследовала в сторону берега. Пропустив беженцев вперёд, русские РСЗО приступили к скоростному минированию. В полседьмого утра имперцы произвели последний налёт. Отряд из пяти крейсеров «Нагината» вышел прямо на минное заграждение. Потом «Акулы» дали залп неуправляемыми торпедами; три «Нагинаты» получили критические повреждения. Затем генерал X с разрешения Генштаба произвёл сброс спутника на японские корабли. Мощный удар из космос вмял верхнюю палубу внутрь флагманского крейсера, а образовавшийся от удара водный взрыв перевернул два других корабля. Последнюю «Нагинату» добили подводники. — Чёрный день для господина Фукуды, — заметил Леонид Становицкий. — Надеюсь, он как настоящий самурай сделает себе харакири? Но ликвидация «Нагинат» ещё не означала конца операции. Десяток «Яри», войдя в акваторию, поплыл в обход «Акул» и пустился вдогонку за беженцами. Подводникам снова нашлась работа. В ходе перестрелки четыре субмарины протаранили «Акулу», пустив её ко дну. Субмарина капитана Становицкого получила критические повреждения от последнего тарана имперцев; экипаж с трудом залатал пробоину, но спас подлодку от гибели. Последние русские крейсеры вошли в устье Амура, а следом за ними и «Голиафы». По-настоящему туго пришлось «Касаткам» с пленными на борту. Часть «Яри», отделившись от основной группы, догнали их и открыли торпедный огонь. На место столкновения приплыли «Скаты» и приняли огонь на себя. В бой включился и Косовский: звено Яков закружило над подлодками и зарядило по ним из всех пулемётов. Многие «Яри» затонули; экипажи двух подлодок провели реконфигурацию и в отчаянии наехали на хвостовую «Касатку» с гражданскими на борту. — SOS! SOS! — подал сигнал бедствия командир «Касатки» Сергей Фёдоров, перевозивший мирных жителей. Хвостовой руль отлетел от подлодки и пустился в свободное плавание. На «Касатке» капитана Бессонова японцы пробили вспомогательный отсек, где размещались пленники. Подлодка начала стремительно набирать глубину с риском удариться об дно Амура. — Они чё, блять, совсем охуели? — возмутился командир «Потёмкина» Фёдор Новгородцев. — Товарищ Фёдоров, как Вы там? — Пробоина почти залатана, — отвечал командир повреждённой подлодки. — Попутно откачиваем беженцев, многие нахлебалась изрядно. — Молодцы! Скоро встанем на ремонт. А потом вновь выйдем в море и покажем им, чего стоит их «кодекс»… В 7:25 капитан 1 ранга Новгородцев рапортовал об успешной эвакуации сахалинской группировки. В то же время генерал X получил радиопослание от адмирала Осаму Фукуды, ответственного за последние налёты. — Ну что ж, сегодня твоя взяла, безродный гайдзин, — с невероятным спокойствием говорил Фукуда. — Быть может, мне сегодня придётся сделать харакири или утопиться в океане. Но у меня ещё достаточно сил для борьбы, а порты Сахалина уже полностью функционируют под руководством имперских инженеров. Да, я недостаточно хорошо проанализировал ситуацию и выбрал не ту тактику. Хотя… с кем не бывает! Но теперь я знаю про тебя всё и не повторю сегодняшней ошибки…

***

Спустя месяц блистательного командующего вновь вызвали в Кремль. На этот раз кроме очередного задания Лосев приготовил приятный сюрприз. Только в Москве генерал X узнал, что Указом Президиума Верховного Совета СССР он был представлен к званию Героя Советского Союза. Когда Лосев вручал награду командиру, у последнего от волнения дрожали руки. Он не привык ко всяким наградам и почестям, и с большим смущением смотрел на золотую звезду. — Служу Советскому Союзу! — только и сказал наш инкогнито, отдавая честь. После этого он получил новое назначение. Впереди его ждали бесконечные просторы Африки, стонущие под пятой проклятых Союзников… (продолжение следует)