Blue Alert

Генеральный секретарь ЦК КПСС на всех парах мчался в свой кремлёвский кабинет. Только что завершилось очередное заседание Совета обороны, с которого товарищ Лосев ушёл с огромным пакетом документов, содержавших в себе задания первостепенной важности. На первый взгляд, какой смысл был ему торопиться в данную секунду? Трёхчасовое заседание завершилось в 9 утра. Следом за ним по графику в 10 часов намечалась аудиенция одного малоизвестного командира Советской Армии. Лосев то и дело поглядывал на «Командирские» и словно боялся пропустить ещё что-то важное. Когда он начинал проходил мимо Китай-города вдоль по Моховой, часы показывали 9 часов 20 минут, а расстояние от здания Совета обороны на Охотном ряду до Кремлёвского дворца составляло всего 850 метров. Стало быть, товарищ Лосев имел возможность спокойно пройтись до рабочего места и ни о чём не беспокоиться. Но если бы его спросили, к чему такая спешка, Николай Сергеевич не раздумывая сослался бы на военное время — дескать, принятые Советом обороны решения не терпят долгого претворения в жизнь, когда Отечество в опасности. К тому же полностью сбылись пессимистичные прогнозы синоптиков: в декабре 1993 года аномальные морозы ударили по ряду областей в европейской части России, в том числе по Московской. Термометры в столичных квартирах показывали 38 градусов ниже нуля. Так что Лосев помимо радения за судьбу страны просто торопился согреться в тёплом Кремле. Когда генсек приблизился к просторным коридорам Кремля, часовой поспешил доложить ему: — Товарищ Лосев, генерал X стоит в коридоре и ждёт Вас. Генсек со всех ног побежал к кабинету. Выглядел он довольно нелепо для лидера великой страны, но что поделать — работа есть работа! Из-за морозов даже в Кремле отопление работало не в полную силу, и генсек мёрз как собака, даже будучи облачённым в длинную шинель. У двери своего кабинета он встретил того самого малоизвестного офицера. — Здравия желаю, товарищ Генеральный секретарь! — отчеканил тот и взял под козырёк. — Здравия желаю! Пройдёмте, нам следует кое-что обсудить. Оба зашли в кабинет, который Николай Сергеевич постоянно занимал с марта 1986 года. Просторный кабинет советского лидера казался нашему герою довольно скромным. Всю нижнюю половину правой стены закрывал книжный шкаф, до отказа набитый сочинениями классиков марксизма-ленинизма. Над рабочим местом висели портреты Ленина и Сталина, а позади стоял прислонённый к стене комод. «Украшали» стол новенький компьютер «Агат-7», гипсовый бюст Ленина, настольная лампа и небольшая стопка книг и газет. На подоконнике стоял включённый обогреватель, который не разносил тепло по всей площади кабинета, оставляя дальние уголки оного ледяными. Генерал снял шинель, повесил её на стул и присел напротив Лосева. Тот в свою очередь быстро распаковал документы и так же молниеносно нашёл нужный ему. — Значит, так, товарищ генерал! — сказал генсек. — Ещё раз напомню: Совет обороны решил преподать проклятым капиталистам урок истории, который они так и не выучили. Вот, держите. Лосев протянул генералу тот самый документ — карту Карибского моря, раскрашенную в красный и синий цвета. Он подождал, пока офицер полностью вникнет в суть дела, и спросил: — Как Вам такое? — Превосходно! Не хочу показаться кровожадным, но душа так и просит битвы. — А на битву как раз я и посылаю Вас, товарищ X. То, что мы вынуждены оставлять один регион за другим, не отменяет возможности кошмарить янки на их домашней территории. В порте Прогресо в мексиканском Юкатане пришвартована наша эскадра — единственная, обеспечивающая порядок в Карибском море. В её состав входит стая «Косаток» на борту которых — запчасти от вакуумных орудий средней дальности. Конечная остановка на будущем пути — Гавана. В помеченном синим цветом регионе крайне высока концентрация морских сил Альянса. Нашей эскадры в Прогресо не хватает для борьбы с Союзниками на равных, но Ваш полководческий талант должен исправить положение. Задача такова — с минимальными повреждениями доставить груз в гаванский порт. Персонал базы в Гаване сам управится со строительством пусковых установок. Но учтите: не должна быть потоплена ни одна «Косатка»! Если потеряете хотя бы одну подлодку, то… Лосев пугающе замолк и тут же сказал: — Моя заезженная пластинка о Вашем таланте больше не заиграет. А ведь Родина больше всего боится не столько проиграть войну, сколько потерять такого замечательного командира, как Вы. Всё, не хочу Вас видеть! Оставьте меня в покое! — Есть! Командир взял под козырёк, вновь облачился в шинель и покинул кабинет генсека. Он вышел прямиком на Красную площадь, где его ожидал транспортный вертолёт.

***

Спустя сутки «Каратель» приземлился на маленькой морской базе в Прогресо. Вскоре инкогнито ступил на жаркую мексиканскую землю. Путь его лежал прямиком из аэродрома в сборочный цех, где он и приступил к выполнению миссии. Конвой в составе восьми грузовых подлодок «Косатка», четырёх «Акул», десяти «Скатов» и четырёх экранопланов «Манта» двинулся из гавани. Флагманом конвоя было «чудо-оружие» советского флота — крейсер «Потёмкин». (Почему «чудо»? В рамках масштабной программы перевооружения Советской Армии, инициированной в конце 60-х генсеком Черденко, советские инженеры проявили чудеса оригинальности. "Потёмкин" стал одним из таких "чудес". Кроме четырёх основных 508-мм орудий, «Потёмкин» имел в носовой части магнитный гарпун — точь-в-точь как на танке «Апокалипсис»). В 11 часов 35 минут произошло первое столкновение с флотом неприятеля. Тройка эсминцев атаковала «Потёмкин». Застигнутый врасплох крейсер не имел возможности быстро развернуться для стрельбы из всех стволов. Левофланговые «Скаты» и «Акулы» включились в бой и совместными усилиями потопили два эсминца; третий был притянут гарпуном крейсера и разорван на куски. В точности как в боевиках и компьютерных играх, чем дальше, тем сложнее и опаснее становился поход. В 13:10 советские моряки столкнулись с двумя эсминцами, ледоколом и двумя патрульными катерами. Под прикрытием катеров, включивших постановщик помех в сторону «Потёмкина», ледокол направил морозящий луч на крейсер. Мощи бластера оказалось достаточно, чтобы превратить в лёд нос советского флагмана. Затем эсминцы дали синхронный залп. Большой ледяной кусок откололся от крейсера после неточного выстрела. Положение флагмана спасли «Акулы». Две неуправляемые сверхмощные торпеды пустили ко дну ледокол, а в стычке с эсминцами подводники взяли верх числом. Патрульные катера быстро ретировались; «Скаты» едва не пустились за ними в погоню, но генерал приказал не нарушать строй и двигаться дальше. Генерал X был абсолютно спокоен, хотя характер его текущей миссии не располагал к расслаблению. Он радовался тому, что сил в его распоряжении оказалось достаточно для борьбы на равных с отдельными флотскими группами. Может быть, генсек просто страху нагонял, говоря о слабости флотилии в Прогресо? Полпути до порта Гаваны уже пройдено. Тревожных сигналов пока нет. Но поскольку западные берега Кубы заблокированы Союзниками, то они найдут кем остановить конвой. Кажется, они уже отправляют очередную группу. Так оно и случилось. В 17:55 радар «Потёмкина» засёк девять вражеских объектов. Кроме шести эсминцев, Союзники поставили на кон два авианосца и фрегат «Охотник». Последний обладал способностью маскироваться под вражеское судно и не открывался, пока не стрелял или не попадал в зону действия сканеров. Находясь ещё за пределами видимости корабельных систем обнаружения, «Охотник» принял вид «Манты» с кубинской маркировкой и, поплыв в обход конвоя, вскорости достиг его хвоста и неотступно следовал за ним. Советские моряки ничего не заподозрили; на радарах они видели движущуюся с юга новую красную точку. Не почуял неладного даже бравый советский офицер, командовавший операцией с берега. А старший лейтенант Аксель Лиепа, командир правофланговой «Манты», даже заявил по радио на весь конвой: — Товарищи, держитесь! Союзным пилотам конец, если они покажутся. А в это время экипаж «Охотника» изучал подводное пространство. Для более детального осмотра участка он выбился из строя и быстро продефилировал между кораблями. Странное поведение лже-«Манты» обращало на себя внимание всех матросов, но её команда хранила радиомолчание и ни на что не реагировала. Командир «Потёмкина» Владимир Андросов отчаянно пытался достучаться до «дружественного» экипажа: — Кубинская «Манта», вернитесь в строй! — … — Повторяю: вернитесь в строй! Это приказ! Не мешайте передвижению конвоя! — … — Вернитесь в строй, «Манта», иначе мы откроем огонь на поражение! И вот он — сюрприз! Кубинская «Манта» раскрыла свой истинный облик. Одновременно с этим поступил тревожный сигнал. Это был командир первой «Косатки» Анатолий Негодяев: — SOS! SOS! Мы попали под огонь кубинской «Манты»! Повреждены гребной вал и электрогенератор! Моряки очнулись от обмана и затеяли гонку преследования. «Скаты» как очумелые снялись с позиций и погнались за «Охотником». Грозный окрик генерала «отставить!» вернул их назад. Внезапно что-то врезалось в воду в центре конвоя. Это две ЭМИ-ракеты с авианосца вывели из строя все надводные корабли; повезло только «Манте» под командованием мл. лейтенанта Дмитрия Леонова. «Охотник» вернулся назад и зарядил из всех огневых систем по «Потёмкину». Тогда же БПЛА с авианосцев бомбардировали более мелкие суда. Генерал X впервые сильно занервничал. Раньше всё шло относительно гладко, и флотилия не несла потерь. А тут одним махом все надводные суда вырубились, и подлодка с ценным грузом под угрозой! Хорошо, что «Акулы» отвлекли эсминцы на себя от остальных кораблей. Пока на авианосцах готовят новые ракеты, работа всех систем на кораблях восстановится, и они всем конвоем дадут жару американцам. Пока подводники разбирались с эсминцами, янки безжалостно расправились с «Потёмкиным». В строй вернулись «Скаты» и принялись жарить по фрегату в отместку за товарища Андросова. В итоге изрисованное молниями судно было фактически расплавлено. Следом проснулась правофланговая «Манта», и её зенитные пушки застрочили по беспилотникам с авианосцев. Разобравшись с эсминцами, подводники помчались навстречу «гордости Союзного флота». И тут же повернули обратно, пустив на прощание восемь смертоносных торпед. Один авианосец перевернулся вверх носом и затонул, а второй в плачевном состоянии покинул зону операции. Из всего конвоя были потеряны крейсер и три «Ската», уничтоженные с воздуха. В связи с гибелью Андросова роль флагмана взял на себя старший лейтенант Лиепа.

***

В 21:39 конвой в последний — четвёртый — раз дал встречный бой янки. В 54 милях от места назначения буржуи натравили на конвой эскадру в составе авианосца, двух ледоколов и двух «Охотников». Они вновь попытались обмануть русских и загнать их в ловушку. «Охотники» заранее замаскировались под кубинские «Скаты». Командиры фрегатов первыми из вражеского отряда поравнялись с конвоем. Один из них связался с флагманом и, пытаясь изобразить благие намерения, на ломаном русском передал «коммунисто привето» и сообщил, что по приказу командования покинул зону Гаванского канала и присоединился к конвою для охраны. Лиепа сказал «кубинцу»: — Амиго, прежде всего я должен спросить разрешения у командующего. Конец связи. Лиепа вышел на связь с базой в Прогресо. — Штаб, это Манта-1, приём! Вижу два кубинских «Ската», приплывших с северной стороны. Но мне кажется, что нас снова хотят загнать в ловушку. Прикажете скормить их рыбам? — Манта-1, обман не удался. Топите их всем конвоем! Пока лже-"Скаты» оставались рядом, старший лейтенант обратился ко всему конвою: — Всем судам! Это засада! «Скаты» — замаскированные фрегаты буржуев! Стреляйте по ним! И тут фрегаты дёрнулись с мест и поплыли обратно, не снимая маскировочного поля. — Стоять, бляди вонючие! Куда побежали, йохайды, куда? — заматерился Лиепа. — Никак стягивать сюда своих помчались, — предположил командир второй «Лиепы» Леонов. — Так и есть. Они привели сюда ледоколы и авианосец. Но мы уже знаем их штучки, они больше не работают. С авианосца запустили ЭМИ-ракету. Командующий приказал всем надводным экипажам разойтись. Это позволило им остаться в строю, а усилия союзных моряков пропали впустую. «Скаты» перестроились в кильватер и направились к авианосцу. «Акулы» и «Манты» приняли бой с фрегатами и ледоколами. В этом бою русские первым потеряли Лиепу. Его экраноплан был превращён в маленький айсберг двумя крио-лучами с первого ледокол, а второй носом врезался в него; спасти удалось только стрелка Кучму, занимавшего пост у зенитной пушки. Затем был заморожен и разбит «Скат» мл. лейтенанта Горкина, вернувшийся в строй после стычки с авианосцем. Конец бесчинствам ледоколов положил экипаж «Акулы» под командованием капитан-лейтенанта Урмаса Рюйтли — неуправляемая торпеда попала в киль последнего ледокола. «Охотники» также наделали хлопот. «Косатка» Негодяева получила ещё две пробоины в верхней части корпуса и силовой установке; матросы смогли залатать их прежде, чем давление упало до критического уровня. На «Косатке» под управлением капитана 2 ранга Степана Царевича торпедой был повреждён вертикальный руль. Тем не менее, наваждение было остановлено, и новый лидер конвоя мл. лейтенант Леонов доложил о последних уничтоженных судах Союзников.

***

К полуночи конвой приблизился к акватории Гаваны. Он был тепло встречен кубинскими моряками. Полчаса не умолкали холостые залпы корабельных орудий — настолько в Гаване обрадовались советским товарищам. А ровно в полночь конвой совершил полную остановку в гавани. Началась разгрузка запчастей для будущих пусковых установок. Задание было выполнено. Экипажи кораблей ожидали награды и благодарности от нашего инкогнито. Генерал X, в свою очередь, вернулся в Москву, где принял поздравления от Генерального секретаря и получил новое назначение. 2* декабря 1993 года все западные газеты шокировали «свободный мир». Они возвестили об ударе вакуумных ракет по четырём крупнейшим военным базам США в Далласе, Атланте, Сент-Луисе и Канзас-Сити. Что подробно писали СМИ — опустим. Интереснее всех газет и телепередач отреагировал на запуск ракет президент США Уоррен Фуллер. В ярости он выехал из Вашингтона в Майами, в штаб 6-го флота, корабли которого тогда тонули на Карибах. Под прицелом десятков телекамер он последними словами крыл всех моряков, а у незадачливого адмирала прилюдно оторвал кортик от пояса и выбросил в море. Лишив неудачника символа его офицерской чести, Фуллер едва не оторвал у него и бороду. После этого президент взялся за начальника штаба 6-го флота и аналогичным образом «обесчестил» его. Сия картина не знала себе равных по жалкости. Спустя три дня командир одного из патрульных катеров, видевший всё это своими глазами и напуганный произошедшим, подал рапорт о переводе в береговую охрану, но получил отказ. В канун нового 1994 года он всё-таки был списан на берег по причине диагностированного психического расстройства. Пристыженный адмирал через несколько дней после публичной промывки мозгов застрелился в кают-компании своего авианосца. Там же на следующий день нашли повешенным начальника штаба…