Blue Alert

17 мая 1993 года. Пхеньян, Северная Корея. Командующий Дальневосточной группой армий Коити Мурасаки проснулся сегодня в великолепном настроении. Возможно, это было не так, и рассказчик немного приукрасил действительность. Во всяком случае, подопечные генерала были невероятно удивлены, увидев его в приятном расположении духа. Как правило, все только и ждут от него, что нечаянного взмаха клинком и как следствие – отрубленной головы. Мурасаки еженедельно искал для этого повод и почти всегда находил его. Весь мир знает, какими методами этот психопат поддерживает дисциплину в своих войсках. Если какая-либо военная часть потерпит поражение, то она обречена. Командиры этой части должны по приказу генерала покончить с собой. Ослушаются — генерал сам придёт к проштрафившимся и самолично казнит их! Но, как бы это ни было парадоксально, начиная с марта 1993 года ни один человек не дезертировал из армии Мурасаки. Ни одного самострела. Ни одного бунта. Может быть, это только официальная статистика, но на фоне общей ситуации на фронте выглядит она весьма правдоподобно. Его Императорское Величество щедро отблагодарил генерала за его старания. За всю весну Кимихито не вынес ему ни одного выговора, а на одном из заседаний Палаты советников назвал Мурасаки самым эффективным командующим высшего звена в Императорской армии и ставил его в пример депутатам. Пользуясь одобрением со стороны императора и Парламента, Мурасаки уверенно вёл жестокую политику в отношении собственных солдат. Но 17 мая генерала нельзя было узнать. Штабникам впору было доставать фотокамеры и запечатлевать счастливое лицо босса. Да, этот день имеет все шансы стать великим. В ночь с 16 на 17 мая механизированные орды Мурасаки замкнули блокадное кольцо вокруг Пхеньяна. Столичный гарнизон и китайский добровольческий отряд загнаны в угол; от окружения не спасли даже танковая мощь Китая и экзальтированность чучхейцев. Престарелый диктатор Ким Ир Сен, оставшись без выбитых розовых очков, беснуется в бесконечных обращениях к народу и требует стоять до последнего. Даже центральное ТВ не в силах скрыть шоковое состояние тирана, его растерянность и панику... А пока его рабы гибнут, синоби засекли перемещение вражеских подкреплений. Китайцы и северокорейцы из последних сил поспешили на подмогу товарищам. Они намерены прорвать блокаду к востоку от Пхеньяна и соединиться с окружёнными войсками. К сожалению, генерал Мурасаки не имел возможности немедленно усилить самый слабый участок на востоке. Но боги не оставили Империю и прислали ей в помощь некоего малоизвестного, но талантливого и подающего большие надежды командующего Императорской армии. Мурасаки слышал про него только то, что первую свою операцию он блестяще провёл на Камчатке. Он же положил начало масштабной колонизации полуострова и, если верить слухам, даже возглавил гражданскую администрацию на полуострове. Генерал был бы рад лично встретиться с коллегой, но время не позволяло сделать это здесь и сейчас. Разведка сообщила, что в 6 утра вражеские колонны начинают движение. Поэтому, заняв пост, Мурасаки установил видеосвязь с командующим и начал брифинг: — Генерал Мурасаки приветствует Вас, господин командующий. Я слышал о Вас совсем мало, поэтому пока что не могу Вам полностью доверять. Но если эта операция пройдёт успешно, то, может быть, наше сотрудничество укрепится на долгие годы. К востоку от места дислокации вашего отряда движутся колонны коммунистов. К великому своему сожалению, я вынужден признать свой промах. Я не успел укрепить восточную часть блокадного кольца, поэтому поручаю это дело Вам. Необходимо любой ценой остановить наступающие подкрепления и не дать им соединиться с гайдзинами. Мои войска будут под городом и проследят, чтобы ни одна крыса не сбежала. Оказать Вам прямую помощь я не смогу, Вы действуете самостоятельно. Ресурсов у нас не так уж и много, но Ваш полководческий талант должен доказать, что Империя непобедима. Вольно!

***

Ровно в 6 утра разведчики доложили о начале движения колонн. Отряд таинственного командира расположился на холмах вдоль шоссе, по которому шли подкрепления. На левой стороне дороги он выставил 10 стрелков и 5 плазмомётчиков, там же командир строил лагерь. По правой стороне заняли позиции два танка «Цунами» и противопехотная амфибия «Тануки». У обочин командующий развернул по одному орудию «Защитник». В 6 часов 14 минут первая колонна красных вошла на территорию. Японцы насчитали в ней пять БТРов с китайской маркировкой. Позади них двигались транспортный шагоход «Гепард» и два двупушечных меха «Гладиатор». Плазмомётчик Такаси Харимото так описывал бой, завязавшийся между имперцами и китайцами: — Наше отделение первым приняло на себя удар БТРов. Осознавая абсолютное превосходство красных, командир приказал нам зарыться в землю, а воинов императора отвёл назад. Время от времени мы вылезали из ям, отстреливались и снова прятались. «Цунами» зашли в тыл китайцам, когда они были уже на грани, и добили танкистов. Мы уничтожили БТРы, но многие пассажиры выжили. Больше тридцати красногвардейцев вышли наружу и атаковали нас. Стрелки пошли в контратаку и порубили девять солдат. После этой стычки нам будет не хватать ефрейтора Сато, самого фанатичного и безбашенного бойца. С половиной солдат разобрался экипаж «Тануки», остальных передавили наши танкисты. Мы вышли из укрытий и атаковали чучхейцев. Я лично отрубил «стопу» «Гладиатору», отчего тот потерял равновесие и рухнул на правый бок. Выстрелом из второго ходуна сорвало башню с «Цунами». Лейтенант Омура успел прохрипеть по радио «чучхейцы в агонии, для них любые методы хороши»… Мстя за Омуру, я повёл в атаку людей и прострелил «Гладиатору» зазор между ходовой частью и корпусом. Похоже, что северокорейцы очень торопились помочь товарищам и не позаботились о состоянии своей техники. Не добитый до конца ходун опрокинулся назад. Пятеро плазмомётчиков добили его. Первая колонна была остановлена. В 7 утра японцы засекли вторую колонну. В ней шли четыре китайских «Мастера битвы» и пять транспортных грузовиков. За ними следовал ходун «Жнец» с северокорейскими значками и четыре танка «Носорог». Офицер связи проконсультировал командующего по вопросу их происхождения: — Шагоход «Жнец» когда-то принадлежал русским. Возможно, данный экземпляр был продан в 70-х корейцам за бесценок, когда русские проводили масштабное перевооружение армии. «Носороги» также ранее состояли на вооружении Советской армии, а теперь их основными операторами являются вьетнамские войска. — Нищеброды! — заметил командир. — Как они собрались с нами тягаться, если даже у такой же голоштанной страны, как Вьетнам, приобретают танки? — Не могу знать, — ответил связист. — Но прошу обратить внимание вот на что: в части использования шагающих машин чучхейцы также не пионеры. — Логично. Зачем им фантазировать, когда можно воевать на готовеньком? Командующий усилил группировку четырьмя зондами-камикадзе и тремя «Тэнгу». Пехотную группу он доукомплектовал шестью плазмомётчиками. Кроме того, с разрешения императора командующий активировал протокол «Паучье гнездо». У дороги вырос пехотный бункер с низким профилем, где спрятались пятеро «шляпников». О той катастрофе, которая ждала вторую колонну, рассказал рядовой 2-го класса Ясухиро Уэхара: — Вы можете не верить, но стрельба из бункера слишком сильно напоминала стрельбу в тире. Наша пятёрка привлекла внимание всех вражеских подразделений. «Мастера боя» сконцентрировали огонь на бункере, когда по ним лупили другие плазмомётчики, которые остались на открытом пространстве. На наших глазах многострадальные «Цунами» постоянно маневрировали, включали нано-защиту, водя как на верёвочке корейских танкистов. Когда один «Носорог» на опасном расстоянии подставил нам правый борт, я насквозь прорезал ему каток. Мы не удивились, когда узрели зияющую дыру в гусенице, которая дышала едким дымом прямо в амбразуру бункера. Потом мы попали под обстрел «Жнеца». В последнем прыжке он раздавил «Тануки» и принялся сыпать ракетами. Хорошо, что командир построил ещё три «Цунами» и бросил их на добивание ходуна. Мы вышли из укрытия и присоединились к его уничтожению. По окончании боя мы увидели целую баррикаду из трупов и сожжённой техники. Наш друг Такаси Харимото предложил сгрудить всё это в одной точке для задержки наступления, но не был услышан…

***

В 9 часов 27 минут разведчики сообщили о последней, третьей колонне сино-корейских войск. Командующий получил отдельное предупреждение от Мурасаки: — Будьте начеку, командующий. Эта колонна в три раза превышает по мощи каждую из предыдущих. Враг ставит на кон всё, что может поставить. Я и сейчас не могу вам ничем подсобить, потому как сдерживаю последние попытки корейцев прорваться. Но вы не отчавайтесь. Его светлость даёт разрешение на использование зондов-защитников. Вы усилили свою группировку? — Так точно, Мурасаки-сан, процесс идёт, — ответил командующий. — Хорошо. Близок час, когда чучхейцы сами себя обескровят. А захват Пхеньяна станет последним ударом по моральному духу КНДР… В 9.45 мощная танковая лавина прокатилась по шоссе. На этот раз корейские войска пробивались к востоку Пхеньяна самостоятельно, без участия китайцев. Но как внушительно они выглядели! Колонну возглавляли два боевых катка, купленные когда-то у СССР. Позади двигался тяжёлый танк ИС-3 «Терминатор», также приобретённый корейцами у русских в 60-70-х. За ним следовали три «Гепарда» и два артиллерийских шагохода «Хвачха». Сверху прикрывал всю эту компанию вертолёт «Хеликс». У командующего заметно тряслись руки, когда радар отобразил крупные красные точки на востоке карты. Поскольку ему по званию не было положено иметь тяжёлые образцы вооружения, то он пришёл к выводу, что брать придётся только числом. Он развернул на холме на противной стороне дороги дополнительный бункер, где заняли позиции только что обученные истребители танков. Пехотинцы сплошной стеной встали поперёк дороги. По флангам расположились «Цунами» и «Тэнгу». С периметра базы выехал только что построенный противовоздушный кар. По приближении к позициям японцев водители катков дали газу и устремились прямо в толпу. Под огнём из бункеров они сблизились с толпой и буквально перемололи семерых солдат. Потом демонстрировал силу экипаж «Терминатора». Под покровом зондов-защитников одни «Цунами» виляли из стороны в сторону, принимая огонь 152-мм орудий на себя, в то время как другие танки стреляли по уязвимым бортам и корме. «Тэнгу» при поддержке зенитного кара расстреливали вертолёт. Положение осложнялось из-за того, что «Хвачха» в развёрнутом режиме начали обстрел тесла-снарядами. Двое воинов императора поджарились в самом эпицентре взрыва одного из снарядов. Пока шла битва, «Гепарды» проникли на слабо охраняемую базу командующего. Мощи четырёх «Защитников» оказалось недостаточно, чтобы сдержать быстрый натиск. Под мощным огнём орудий корейские ракетчики высадились у электростанций и начали стрелять. Командир снял с шоссе пару «Цунами» и приказал раздавить гусеницами врагов. Когда две электростанции были разрушены, танкисты на высокой скорости врезались в чучхейцев и плотно вмяли их в землю. «Терминатор» удалось уничтожить. Под плотным артиллерийским огнём плазмомётчики Уэхара и Харимото зашли во фланг и ударили по боекомплекту в кормовой нише башни. Многочисленные дырки в броне засияли красно-жёлтым, сам танк заглох навсегда. За его уничтожение японцы заплатили четырьмя «Цунами». Пилот «Хеликса» предпринял попытку пробиться через заслон, игнорируя огонь зенитчиков. Случилось то, чего боялся командующий — вертолёт покинул зону операции! Однако он тут же вспомнил, что даже император не уточнял, будет ли провалена ли миссия в случае единственного пропущенного юнита. Командир тревожно ожидал гневных речей Мурасаки. Тот незамедлительно среагировал на досадное упущение, но не так жёстко, как предполагал его коллега. — Господин командующий! — зычно проговорил генерал по радио. — А вот тут Вам головы уже не сносить… Инкогнито побелел как стена и затрясся всем телом. Неужели Мурасаки опять в ссоре с головой? — Простите… Мурасаки-сан… — выдавливал он по одному слову из дрожащих уст. — Делайте… что должно… Победа… моей уже не будет… Казните хоть сейчас… И вдруг случилось чудо. Злой генерал молниеносно смягчил тон до предела: — Казнь отменяется, господин командующий! Корейский вертолёт успешно сбит моими «Тэнгу». Но всё-таки мой совет вам: будьте предусмотрительнее и заранее готовьте все роды войск! А теперь складывайте ваш МСЦ и разворачивайте войска к востоку Пхеньяна. Корейские войска выдыхаются, контрольный выстрел им в голову доверяю Вам. — Есть, — ответил командир. Спустя полчаса придорожные холмы полностью опустели. Все здания были разобраны, а колонна имперцев во главе с МСЦ присоединилась к восточной группировке генерала Мурасаки.

***

В 17 часов 30 минут Пхеньян был окончательно повержен. На следующий день генерал Мурасаки и его таинственный коллега провели грандиозный военный парад в бывшей столице КНДР. Сотни телекамер запечатлели ряд ярких моментов, которые ввели в экстаз всё население Империи. Под звуки аплодисментов и имперского военного марша со здания бывшего Верховного народного собрания КНДР рухнул гигантский флаг страны. Огромные портреты Ким Ир Сена, рассредоточенные по всей столице, сгорели дотла от залпов плазмомётчиков. Двадцать героев последнего сражения, в том числе бойцы нашего инкогнито Такаси Харимото и Ясухиро Уэхара, под прицелом телекамер сровняли с землёй монумент основания Трудовой партии Кореи. Коити Мурасаки произнёс пламенную речь, стоя на том месте, где в недавнем прошлом выступал северокорейский вождь: — Благодарю вас, господа воины императора, за проявленное рвение и старательность! Твердыня проклятых коммунистов пала. Фанатизм северокорейцев не устоял перед мощью современной техники и Вашей преданностью Империи. Но это не значит, что враг полностью сломлен. Последние зомби ещё сражаются там, на задворках своего недогосударства. Знаю, что Союзные Нации выразят недовольство нашими действиями, но я уверен, что мы сможем договориться с пользой для себя. Ким Ир Сен по-прежнему скрывается от нашего праведного гнева. Но Вы не обращайте на него внимания. Нас много, и мы сильнее. Мы не допустим, чтобы этот сумасшедший старикан поднял население на партизанскую борьбу. Бегство Ким Ир Сена во всей красе обнажило его трусость и отсутствие мужского начала в нём. Господа пхеньянцы вскоре поймут, какого человека они почитали, и сто раз проклянут его. Слава Империи! Слава Его Величеству! На третий день японского господства в Пхеньян прибыл император собственной персоной. Генералы ещё сидели в Корее, занимаясь ускоренным установлением имперского порядка. Кимихито привёз медали почёта за участие в возвращении Кореи и лично наградил каждого командира, а также удостоил некоторых особо отличившихся солдат чести лично встретиться с ним. 22 мая блистательный командующий отправился с новой миссией в Южный Китай. (продолжение следует)