Blue Alert

Вместо пролога. Шёл 1995 год. Или — так будет точнее — 7-й год Цудай, что в переводе с японского означает «сила и величие». Именно под таким девизом император Кимихито занимал трон в 1989 году. Целых шесть лет Империя Восходящего Солнца жила бесконечной надеждой на возрождение былого величия и на достойный реванш. Целых шесть лет император в меру своих возможностей оправдывал чаяния подданных. Перед войной он многое сделал для возрождения Империи из руин, благо в период Сёва была заложена мощнейшая научно-производственная база, благодаря которой модернизация вооружённых сил прошла в ускоренном темпе. Японская армия, переименованная из Сил самообороны обратно в Императорскую армию, качественно обновилась и совершила молниеносный рывок в пятёрку сильнейших армий мира. Следом за военной сферой Кимихито взялся за политическую. Он воспользовался слабой волей тогдашнего руководства Союзных Наций и навязал ему серию соглашений о выводе американских войск из Японии. В 1990 году были арестованы и преданы суду по обвинению в подготовке государственного переворота лидеры всех оппозиционных партий, кроме Либерал-демократической. На досрочных выборах победила коалиция «Великой Японии» и «Иссуй-Кай», которая и определила внутреннюю политику страны на несколько лет вперёд. Тем самым микадо фактически превратил парламент в декоративный орган, которые впоследствии проголосовал за увеличение военных расходов и расширение полномочий императора. Его широкая абсолютистская поступь пугала гайдзинов, но обеспечивала Кимихито поддержку среди населения. Первые месяцы войны ознаменовались крупными победами на материке. В 1993 году имперцы взяли штурмом и вновь аннексировали Северную Корею, Маньчжурию и Юго-Восточный Китай, а также впервые в истории захватили большую часть дальневосточной территорию СССР. Ведя боевые действия независимо от Союзников, Империя устами своего верховного правителя находила компромиссы с ними и умело разрешала территориальные споры, если таковые возникали. 1994 год выдался не таким «урожайным», как предыдущий. С одной стороны, он запомнился спасением Японии от советских вакуумных ракет, «тихой» аннексией Таиланда и захватом Мьянмы. С другой, имперская армия понесла ряд тяжёлых поражений. Войска генерала Мурасаки были выбиты из Маньчжурии и отступили в Северную Корею. В Восточном Китае генерал Тамихиро Сато потерял Шанхай, Циндао и Фучжоу и занял оборону у города Чанша, где располагалась его штаб-квартира. К 1995 году на Дальнем Востоке японцы удерживали только Охотск, Хабаровск и Петропавловск-Камчатский. Сахалин был превращён ими в неприступную крепость, которую «красные» до сей поры безуспешно пытались отбить. Все эти провалы усилили недовольство населения, а временами император сам подливал масла в огонь. В канун Нового 1995 года он отдал приказ экспедиционным силам оставить советскую территорию и эвакуироваться на домашние острова. Это вывело из себя многие подданных, и только немногие приближенные императора спокойно восприняли отступление. Скорее всего, император осознал неизбежность потери русских крепостей и решил перейти к обороне домашних островов. С китайского фронта Кимихито снял самые ненадёжные подразделения и также отправил их домой. Он явно что-то задумывал, несмотря на обвинения в предательстве. Самые ярые фанатики из Генштаба убеждали Его Светлость воевать всем, что есть под рукой, и не ослаблять группировку Сато. Но микадо сделал по-своему и вернул ненадёжных солдат на родину. Поздним вечером 11 января 1995 года Кимихито созвал командиров отозванных частей на секретное собрание. СМИ ни слова не проронили про это мероприятие. Единственное, о чём можно было догадываться — незадачливых командиров ждёт великий спрос за проваленное дело. Лишь с нескольких военачальников императору нечего было спрашивать. Генерал-роботоманьяк Коити Мурасаки, прославившийся патологической жестокостью по отношению к военнопленным и драконовской дисциплиной, погиб 4 января 1995 года под Пхеньяном вместе со своим штабом. Генерал Тамихиро Сато, несмотря на последние поражения, довольно-таки успешно воевал на истощение в подконтрольных ему провинциях. Адмирал Осаму Фукуда геройски ушёл из жизни 24 декабря 1994 года, когда его суперкорабль «Мусаси» был потоплен массированным ударом советских «Акул». По этой причине, как и из-за гибели генерала Мурасаки, в Империи объявлялся трёхдневный траур. И, наконец, безымянный блистательный полководец — он по-прежнему метался туда-сюда и громил гайдзинов направо и налево. Кимихито и к нему не имел никаких претензий. А теперь перенесёмся в Токио. Вот серая бетонная комната в преисподней. В тесной кутузке площадью в восемьдесят квадратных метров — четыре лампочки, постоянно мигающие и поминутно выходящие из строя. Если верить настенным электронным часам, сейчас полпервого ночи. На большом экране около двери белым по чёрному написано «нет сети». Аномальный мороз, ударивший по столице Империи, отрицательно сказался на энергоснабжении императорского бункера. К слову, императорский дворец тоже испытывал неудобства. Те, кому случалось проходить мимо резиденции Кимихито, отмечали, что не во всех окнах горит свет. Тем не менее дворец продолжал работу в штатном режиме. А вот микадо крайне редко появлялся на публике в последнее время. Всё больше времени он проводил в этом бункере и лишь изредка появлялся во дворце. Одни связывали это со стыдом Кимихито перед народом, чьи надежды он больше не мог оправдывать. Другие говорили, что император задумывает хитрые планы и разрабатывает в условиях строжайшей секретности. Вот-вот настанет час, утверждали они, и император выдаст на-гора такой шедевральный план, что гайдзины ещё не раз пожалеют. Теперь снова вернёмся в комнату. На противоположной двери стороне в три ряда сидят восемнадцать человек в офицерских погонах, среди которых четыре женщины. Это командиры частей, недавно вернувшихся на родину по приказу императора. Кто-то из них храбро удерживал советские города, но оставил их по высочайшему повелению. Кто-то, напротив, слабо проявил себя в Китае и теперь сидит в ожидании головомойки. Вот на среднем ряду сидит, понурив голову, седовласый человек в генеральских погонах. Наверняка он служил у Сато или Мурасаки и печалится, что не исполнил как следует долг перед Империей. А этот моложавый брюнет, что крайний справа на первом ряду? Он по-самурайски спокоен, хотя на его мундире тоже красуется номер армии, ранее воевавшей в Китае… Дверь открывается. Присутствующие встают и кланяются. В комнату входит император собственной персоной. Увешанный до пояса орденами человек в мундире генералиссимуса отвешивает ответный поклон и сухим тоном говорит: — Садитесь! Как только присутствующие сели, Кимихито нажал на кнопку на цифровом столе. На экране появилась карта Тихоокеанского региона, покрытая жёлтыми, красными, синими и серыми оспинами. Окинув собранние взглядом, микадо в нехарактерной для него манере начал воспитывать офицеров, как маленьких детей: — Стыдно, господа! Очень стыдно! Заветы императора Сёва не исполнены. Советская земля бездарно отдана незаконным хозяевам. Китайцев теперь невозможно покорить окончательно. На Вашем месте любой командир давно сделал бы сеппуку. Почему не смыли пятна позора с Ваших жалких жизней? Почему? Я не имею претензий к генералам Мурасаки и Сато. Первый пал смертью храбрых под Пхеньяном и подал пример того, как надо умирать. Второй ещё справляется с возложенными задачами, но и он может не протянуть долго. Адмиралу Фукуде тоже большое спасибо за проделанную работу. Но Вы… Не хочу даже видеть Вас! Пропадите Вы пропадом! Трусы! Негодяи! Мерзавцы! Ненавижу Вас всех! Ещё две минуты Кимихито плясал на месте и махал руками. — Благодарите богов за возможность искупить Ваши грехи! — сказал он уже спокойным голосом. — В странах Тихоокеанского региона мы можем хотя бы частично сделать то, что не смогли наши предшественники полвека назад. Внешняя разведка Империи подготовила в некоторых странах сюрпризы — как для гайдзинов, так и для нас с Вами… Император масштабировал карту на Корейском полуострове. — Итак, господа, — продолжал он. — Ситуация на передовой близка к переломной. Альянс терпит поражения на всех фронтах. Так, хилая американская эскадра разгромлена в Беринговом проливе, и русские не сегодня завтра высадятся на Аляске. В континентальном Китае Союзники потеряли все свои территории и перегруппировались на Тайване — подробнее об этом чуть позже. Собственно, почему мы заострили внимание на Корее? На севере полуострова наши братья по оружию под натиском китайцев и северокорейских партизан отступают к Пхеньяну. Гибель генерала Мурасаки ускорила развал фронта. Если мы потеряем Пхеньян, то вместе с ним лишимся и всей Северной Кореи. Начнётся новый этап дележа полуострова, но гайдзины будут делить корейский пирог уже без нас. На этом фоне мы считаем необходимым ударить в спину Альянсу без объявления войны… Кимихито увеличил масштаб повторным нажатием кнопки и центрировал карту на прибрежном городе Пусан в Южной Корее. — В Пусане расположены крупная военно-морская база Альянса и комплекс по производству экспериментальной наземной техники. В Генштабе рассчитали, что уничтожение обоих объектов ослабит «синих» на 60%, после чего добивать их будет легче. Заодно поднимется боевой дух наших братьев, терпящих бедствие под Пхеньяном. Микадо обвёл взглядом всех присутствующих и наугад остановился на левом краю среднего ряда: — Генерал-лейтенант Коикэ! Названный офицер поднялся и спросил: — Да, Ваше Величество? — В Вашем личном деле есть записи о ряде успешных секретных операций с участием синоби. Операция в Пусане предполагает интенсивное участие шпионов — как раз по Вашей части. А стало быть, Вы едете туда уже сегодня утром. И ещё прошу вице-адмирала Тоётоми подняться. Человек на заднем ряду встал и сделал то же самое, что и Коикэ. — Вы, Тоётоми-сан, будете поддерживать Коикэ с моря. Ясно? — Так точно, — ответил вице-адмирал. — Подполковник Ватанабэ здесь? — Здесь, Ваше Величество, — раздался голос с правого края заднего ряда. — Вы содействуете Коикэ на суше. — Так точно. — Садитесь, — сказал Кимихито офицерам. Затем «центр внимания» микадо переместился на Тайвань. Верхняя половина острова была окрашена в синий цвет, нижняя — в красный. — На Тайване мы наблюдаем интересную ситуацию, — продолжал император. — Северная часть острова, отобранного у Империи полвека назад, подконтрольна Союзникам в лице китайских националистов и их американских хозяев. Доля первых в составе тайваньских войск составляет 80%, однако гоминьдановцы не так продвинуты в технологическом смысле, как их кураторы, поэтому справиться с ними не составит труда. С юга Тайваня стремительно наступают пекинские войска. Пока обе стороны крошат друг друга, необходимо успеть прибыть туда и добавить огоньку в эту тусовку. Трудно предсказать, как поведут себя «красные» и «синие» в случае нашего вмешательства. Мы не верим в возможное объединение врагов — слишком расширилась и углубилась пропасть между ними за полвека. Так или иначе, предначертанная Империи судьба зовёт нас действовать. Поскольку Тайбэй находится в опасной близости от будущего места высадки, Генштаб указывает немедленно начать блицкриг против гайдзинов. Микадо снова сыграл в «лотерею», окинув взглядом зал. — Генерал Юкимура здесь? — Да, Ваше Величество, — поднялся понурый седой старик. — Вы — ответственный за возвращение Тайваня. В случае победы микадо простит Вам неудавшуюся кампанию на континенте. И Вы, Фудзивара-сан, встаньте! Контр-адмирал Фудзивара встал с переднего ряда. — Фудзивара-сан, вы вместе с Юкимурой отбиваете остров у гайдзинов. — Есть! — И уж пожалуйста… — Микадо хлебнул воды из стакана и продолжил: — Вы происходите из древнего самурайского рода, но умудрились опозорить его честь, служа под началом покойного Фукуды. Пожалуйста, не осрамитесь во второй раз. — Клянусь чем угодно, Ваше величество, — ответил Фудзивара. — Полковники Арикава и Мицуока составят Вам компанию в этой миссии. Кого назвал, можете не вставать. Император снова произвёл манипуляции с картой. Теперь он должен был разобрать по полочкам положение в Филиппинах и Индонезии. — В Филиппинах и Индонезии ситуация поистине уникальна. Всем известно, что спецслужбы Союзных Наций — признанные мастера цветных переворотов. Используя их бесценный опыт, агенты Империи инспирировали народные восстания в Джакарте и Маниле, которые быстро перекинулись на провинцию. Правительства оказались бессильны перед народным гневом. В каждой из этих стран армия и полиция утрачивают контроль над ситуацией и постепенно переходят на сторону повстанцев. Одновременно с этим из сумрака вылезли Орден Когтя и Средиземноморский Синдикат. Их дела на евразийском континенте приходят в упадок, в то время как местные представительства этих организаций набрали силу. Интересы «сектантов» и «мафиози» никак не пересекаются, поэтому неуправляемый хаос гарантирован. Желательно извлечь из него максимальную выгоду, но если бандиты вдруг объединятся и попытаются остановить наше вмешательство, то будем биться не на жизнь, а на смерть! Больше крови — больше хаоса! Прошу откликнуться господ Минамото и Тояму и госпожу Сугаи. Названные люди встали. — Господа Минамото и Тояма, филиппинская суша за Вами. Госпожа Сугаи, поручаю Вам поддержку с моря названным господам. — Есть! — в унисон ответили офицеры и сели. — А сейчас встают госпожа Амари и господа Синсато и Ёсинага. Новые «жертвы» вскочили с мест. — Как Вы уже догадались, Вас ждёт покорение Индонезии. Госпоже Амари и господину Синсато приказываю вести боевые действия на земле и в воздухе. Вице-адмирал Ёсинага окажет помощь с моря. Приказ ясен? — Так точно. Император перешёл к Индокитаю. Экран выдал окрашенные в оранжевый цвет Таиланд, Мьянму, западную часть Лаоса., а также «красный» Вьетнам. — Особое внимание прошу обратить на Вьетнам. Наследники Вьетконга стёрли пыль с отцовских винтовок и поставили этих американских собак на место. Нужно ли говорить о глупости Союзников, которые умудрились вновь прыгнуть на вьетнамские грабли? Дикари снова предстали перед миром во всей красе. Как и двадцать пять лет назад, капканы-пунджи, снайперы и подземные тоннели снятся пережившим их ветеранам. А ведь куда страшнее китайской ядерной ракеты или советского зонда-подрывника. Но Империя Восходящего Солнца опережает Союзников в технологическом смысле, поэтому никакие подземки и джунгли не должны помешать нам. Стартовая точка маршрута в Ханой — остров Фукуок. Вьетнамская регулярная армия основала там мощный военный лагерь, акватория острова защищена приобретёнными у КНР кораблями. Если вьетнамцы пойдут отвоёвывать Фукуок, то необходимо защищать его до последнего патрона. Госпожи Катаяма и Огино, — микадо направил взор на двух женщин, сидевших рядом друг с другом на переднем ряду, — готовы взять на себя сухопутные войска? — Всегда готовы, Ваше величество, — ответили офицерши. — А Вы, господин Комацу, готовы доказать, что всё-таки достойны звания контр-адмирала? — Да, Ваше сиятельство, — бодро ответил сидевший рядом с Катаямой и Огино мужчина. — А где у нас полковник Сонода спрятался, а? — Кимихито впервые позволил себе улыбнуться на этом собрании. — Думаете, Сонода-сан, генерал-майор Амари укроет от императорского гнева? Не стыдно прятаться за спиной женщины? — Никак нет, Ваше сиятельство, — вытянулся во фронт ранее упомянутый нами моложавый брюнет. — Я только и жду Вашего приказания. Мне не терпится исправить свою ошибку. — Хорошо, Сонода-сан, стойте так до конца собрания. Я хочу видеть перед собой настоящего самурая, а не тряпку и подкаблучника. Вы едете вместе с Катаямой, Огино и Комацу. Тяжёлая авиация под Вашим управлением плохо проявила себя на востоке КНР. Возможно, разносить бескрайние джунгли окажется куда проще. — Вас понял, Ваше сиятельство, — ответил Сонода. Микадо перешёл к последнему пункту плана собрания, коим значились Гавайские острова. — Последнее, что мы должны рассмотреть сегодня — это база Пёрл-Харбор на острове Оаху. Мы уже имели с ней дело в далёком 1946 году. Интересы Империи требуют повторить пройденный урок истории и произвести эффект дежавю, но на этот раз мы не ограничимся простым ударом в лоб. Наши действия станут прологом к прямому захвату территорий. Ничего сложного — просто внезапно ударить по пришвартованным судам, взять базу штурмом и сделать из неё плацдарм для наступления на другие острова архипелага… Кимихито перевёл взгляд на последнего офицера, кому ещё предстояло получить задание. Неприметный командующий без погонов и знаков различий почти спал в ожидании приказа. Слегка откинув голову набок, он то и дело жмурил глаза, чтобы окончательно не провалиться в сон. Микадо как рявкнул: — Не спать!!! Инкогнито пружиной вскочил со скамейки. Довольный произведённым эффектом император сказал: — Вы — единственный из здесь присутствующих, кого я не хотел бы сейчас позорить. Вы сделали многое для укрепления военной мощи Империи. Вы первым ступили на территорию советской Камчатки. Вы водрузили над непокорным Пхеньяном имперский флаг. Вы проделали долгий и опасный путь через весь Китай, чтобы вытащить из тибетских гор наших виднейших учёных. Кроме того, Империя и поныне благодарна Вам за рейд на советский ракетный полигон — не будь Вас, пол-страны лежало бы в руинах. С Вашей же помощью Империя бескровно аннексировала Таиланд, а затем освободила Мьянму от китайского владычества и окультурила её по японскому образцу. Сегодня… От волнения у императора в груди прихватило дыхание. Он сделал глубокий вдох и продолжил: — Сегодня вы получили от Империи новое испытание на прочность. Империя доверяет Вам больше, чем остальным офицерам, вместе взятым. Вы — единственный, под чьё командование я передаю все роды войск, не распределяя их между всякими бездарями. Империя вкладывает в Ваши руки меч, который вонзится в спину Союзным негодяям на американской территории. Ваш талант и фанатизм пугали русских и китайцев, теперь пришла очередь и для американцев! Соберите в кулак все войска, какие получите, и вперёд! Я понятно объясняю? — Да, Ваше сиятельство, — отчеканил командующий. — Наши задачи ясны, планы расписаны подробно и не нуждаются в дополнительных комментариях. Вольно! Восемнадцать офицеров встали, поклонились властелину и покинули помещение. Император остался наедине с собой в бетонном конференц-зале. Печальные размышления на целую ночь овладели его разумом…

***

Вечер 20 января 1995 года на американской базе Перл-Харбор подходил к концу. Командир гидроплана «Лебедь» лейтенант-коммандер Джереми Льюис патрулировал вместе с военно-морскими силами акваторию Гонолулу. Казалось бы, зачем в нетронутом войной закоулке американской империи такая мобилизация? Столь напряжённое действо было вызвано паранойей, приключившейся с комендантом гавайской столицы. Наслышанный о победах советского флота в Тихом океане, американский военачальник всерьёз забеспокоился и ужесточил оборонительные меры на базе. Каждый вечер огромный Тихоокеанский флот, патрулировал побережье Гавайев. Но даже когда адмирал флота докладывал «всё чисто», сердце коменданта всё равно не находило покоя. Ежедневно он хватался за отчёты о боевых действиях и искал в них сражения советских и американских моряков. С начала нового года он ни разу не повстречал отчёта о поражении Союзников на море от Советов, и всё равно от тревоги не находил себе места. Но вернёмся к нашему Льюису. Пилот неустанно выполнял волю своего поехавшего босса. За два часа Джереми Льюис и его команда трижды облетели акваторию, но ничего подозрительного не нашли. Над ними рассекали морские волны сорок авианосцев и эсминцев. Вот держат курс влево пять патрульных катеров. А вот и фрегат класса «Охотник»! Правда, сегодня ему некого обманывать — в акватории нет вражеских судов, а значит, не у кого заимствовать идеи для маскировки. Следом за «Охотником» качаются на волнах приводнившиеся «Лебеди». Так бы и любовался мистер Льюис парадом военно-морских сил США, если бы не голос коменданта в радиоприёмнике: — Лебедь-3, меняйте курс в направлении северного сектора акватории. — Есть сменить курс! — отрезал Льюис и передал пилоту приказ. «Лебедь» взял курс на север. «Зачем? — мысленно спрашивал себя лейтенант-коммандер. — Какого чёрта мы тратим топливо? Кому нужно наше авиа-шоу? Индикатор топлива вот-вот замерцает, а до возвращения на базу ещё долго терпеть! Бедный безумец! Не пора ли тебе взять отпуск и свалить на пару недель в Майами или Лос-Анджелес? Туда красной лавине ещё катиться и катиться, стало быть, спокойный и счастливый отдых гарантирован! Разве нет?». Но комендант не был экстрасенсом и не читал мыслей авиатора. Пилот покорно направлял гидроплан в указанный сектор. Темнело. Огни прожекторов Гонолулу не досягали до контролируемого Льюисом участка. Сенсоры также не давали достаточной информации. Внезапно бортовой компьютер выдал гром среди ясного неба: «Повреждены хвостовой двигатель и правое крыло». — Твою мать! — закричал Джереми. — Что это было?! Между тем ситуация накалялась. Схема самолёта на экране украшалась пурпурными пятнами. Пять «болячек» добавились в средней части самолёта. С риском для жизни пилот снизил высоту и развернул «Лебедя» влево. На радаре замигали три оранжевых точки. Сканер выдал очертания каждого из трёх неустановленных объектов. — Блять, это же имперские «Сёдзё»! Откуда они здесь? — вопил на всю кабину командир экипажа. Имперские субмарины не прекращали обстрел. «Лебедь» налился густым чёрным шлейфом дыма и значительно потерял в высоте. — Блять, Джаспер, хули ты не бомбишь их? — орал он на стрелка Торнтона. — Заморозь их нахуй! Джаспер Торнтон лихорадочно открывал бомболюк и бросал бомбы с жидким гелием. Неудачно — «Сёдзё» успели скрыться под водой. В радиоприёмнике наперебой звучали встревоженные голоса корабельных командиров: — Это подлость! Нас атакуют японские «Яри»! — «Сёгун» обстреливает эсминцы! Помогите! — База, это Лебедь-2! «Фукия» обложили меня с трёх сторон! — Имперские свиньи напали без объявления войны! Стягивайте сюда всех, кого можно! Безвыходность положения стала очевидной. Льюису нечего было терять. В отчаянии он приказал штурману Парксу лететь в сторону «Сёгунов», нападавших с северо-запада. Не долетели: левое крыло было начисто отрублено массированным огнём «Тэнгу». Гидроплан камнем плюхнулся в воду и не выплыл… Кошмар явился к американскому параноику в погонах с совершенно другой стороны. Он оказался куда более страшным, чем придуманный комендантом советский. Вот уж где был повод для настоящего спектакля трагикомедии! Комендант Гонолулу забегал по кабинету, спотыкаясь об уроненные предметы. Зацепившись с табуреткой, он упал и бился, словно в приступе эпилепсии. Бессвязные вопли и крики не находили отклика среди помощников — те сами были в шоке и путались в распоряжениях. Тем временем японская туча росла, как свежее пятно на чистой скатерти. Эскадра в составе трёх «Сёгунов», семи «Нагинат», семи зенитных амфибий «Фукия» и тридцати субмарин классов «Яри» и «Сёдзё» наступала с западного и северо-западного направлений. Рассредоточенный по всему побережью американский флот быстро понёс тяжёлые потери, но продолжал сопротивляться и тем самым ускорял свою гибель. Болезненное состояние командующего усугубляло положение. Командир одного из эсминцев забыл про субординацию и откровенно сказал коменданту по радио: — Сэр, хватит устраивать цирк! Или вы собираете в кулак флот, или я жалуюсь мистеру Фуллеру! Похоже, что обнаглевший капитан уже собирался связываться с Вашингтоном. Так или иначе, торпеда «Нагинаты» в зародыше пресекла его план. Эсминец перевернулся вверх кормой и уткнулся носом в крепостную стену рифа…

***

Остатки флота янки отступили к острову Молокаи. Японская эскадра вплотную подобралась к западному берегу Оаху. Вслед за морскими судами к острову потянулся длинный караван амфибий во главе с МСЦ. Под финальные аккорды орудий «Сёгунов», сметших передовые укрепления Перл-Харбора, блистательный японский командир высадился на берег и на развернул сборочный цех на руинах. Вкруг него встали восемь «Кагэ» и выгрузили сорок бойцов. На другой стороне базы заняли позиции четыре новых меха Империи. Когда командующий выпустил из ворот штаба первую нано-основу, на связь вышел император собственной персоной. — Честь имею вас поздравить с успешной высадкой! — начал он благожелательным тоном. — И хочу познакомить вас поближе с новыми игрушками. Первые две, что стоят возле вашего командного пункта — это «Хандзо». Эти огромные гуманоидные мехи, похожие на средневековых воинов, оснащены 40-мм снайперскими винтовками и полезны против бронетехники. Если необходимо, операторы «Хандзо» по вашему слову активируют ускорение. Вторая пара мехов — это «Кицунэ». Гайдзины смеются над стилизацией их под лис, и зря смеются! «Кицунэ» работают в двух режимах. С порога завода они всегда поступают в виде четырёхколёсного джипа — это первый режим. В таком обличии «Кицунэ» быстроходны и способны преодолевать водные преграды, но безоружны. Второй режим суть режим меха, в котором «Кицунэ» предстают во всей красе. Они превращаются в боевых амазонок с лисьими головами, вооружённых крупнокалиберными снайперскими винтовками. Но будьте осторожны с ними: броня «Кицунэ» слишком тонка и вряд ли выдержит массированный танковый обстрел. Берегите их как зеницу ока и правильно подбирайте позиции для «амазонок». Удачи! Экран выключился. Командующий распорядился выпускать третью нано-основу. С наступлением полночи командир достаточно освоился на новом месте. Три энергостанции, обогатитель и додзё функционировали в штатном режиме. Тем не менее, имперцы не дремали. Командир распорядился начать развертывание верфи. В зоне операции разведчики насчитали большое количество Союзных судов; их было достаточно для разгрома наличных морских сил имперцев. На юго-восточном направлении разведгруппа в составе троих синоби набрела на скопление неизвестных бронемашин. Лидер группы Юдзиро Коянаги внимательно осмотрел каждую машину и невольно задумывался- где-то он уже встречал аналогичные образцы! Наконец, догадка осенила его: — Ребята! Перед нами — амфибийная САУ «Усмиритель». Она когда-то стояла на вооружении у Союзных Наций, но во второй половине 80-х её обслуживание сочли экономически нецелесообразным. И вот некоторые экземпляры уже много лет гниют на помойке… — А ведь эти машинки как новые, — заметил второй синоби Кунио Арима. — Не оставлять же их тут гнить! — Согласен, — сказал Коянаги и отрапортовал начальству, — Штаб, мы нашли четыре брошенных «Усмирителя»! Все машины в отличном состоянии и пригодны к боевому использованию. Что прикажете делать? — Возвращайтесь на базу, — ответил штаб. — Мы вышлем группу стрелков, они и захватят машины. — Есть! Коянаги повёл разведчиков домой. Через двадцать минут их сменили четверо стрелков — будущих операторов трофейных САУ. К часу ночи пробили тревогу. Янки начали контратаку с направления главной базы. Командир основательно подготовился к обороне. По углам периметра базы он расставил силовые башни и «паучьи норы». Передовые позиции он усилил мехами «Кицунэ». На флангах заняли позиции трофейные «Усмирители». Над джунглями забрезжили белые огоньки. Командир «Кицунэ» объявил войскам: — Видим вражеские вертолёты! Подтяните скорее ПВО! Командир снял с моря часть «Фукия» и переправил их на передовую. Туда же переместились недавно построенные зенитные кары. Ночную тьму прорезали пулемётные очереди. Шквальный огонь зениток заставил пилотов «Апачей» развернуться. Вслед за ними промчалась эскадрилья «Мстителей» и сбросила бомбы на позиции японцев. За лесным массивом, отделявшим имперскую территорию от американской, обнаружили танковый клин. Янки бросили батальон «Стражей» при поддержке САУ «Горизонт». Имперцы были наслышаны о том, что «Горизонты» оснащены хроно-снарядами, временно стирающими цель из континуума. Плазменные лучи иллюминировали гавайскую ночь. «Шляпники» обошли колонну с флангов. При поддержке «лис» они разгромили танковый батальон и взялись за артиллеристов. Но и этим шкура была слишком дорога: быстроходные «Горизонты» ретировались, и плазмомётчики вернулись по приказу на исходные позиции.

***

К трём часам ночи имперцы продвинулись на 6 км. Наш инкогнито в три раза усилил свою группировку. Генштаб санкционировал производство тяжёлой авиации. Командир развернул мобильную крепость, служившую базой для высококлассных самолётов. В 3:15 инкогнито решился на эксперимент. Он погрузил на мобильную крепость сорок машин разных типов и в сопровождении мехов «Хандзо» и «Кицунэ» направил её к вражеской базе. Таким образом, планировалось запустить троянского коня внутрь твердыни Союзных собак. Ничто как будто не предвещало опасности. Янки нигде не подавали признаков жизни. С моря не поступал ни один сигнал тревоги. «Знать, готовятся к худшему» — думал командующий, созерцая отсутствие синих крапинок на радаре. — Как здесь тихо… — скучающе вздыхал кто-то из стрелков в процессе нашествия на цитадель. — Я думал, битва будет как в России — зрелищной и жаркой. — Даже не мечтай, — холодно говорил его коллега. — Русским надо отдать должное — жизни не пожалеют в бою, умрут, но не сдадутся! А эти янки только и умеют срать бомбами и пулями с воздуха. А на земле и на море они кто? — Ха! — засмеялся третий стрелок. — Лейтенант Танака и его «шляпники» уделали в лесу американских танкистов, как последних лошков. С русскими или китайскими танкистами такой номер не прокатил бы. — Хватит болтать! — шикнул четвёртый. — Мы не в баре за пивом сидим, а наступаем на Перл-Харбор! Всё! В небе померещилось что-то белое. В отличие от звёзд, это белое ежесекундно мигало, посему и нельзя было спутать его с небесными телами. Число белых точек увеличилось до восьми. «Янки налетают!» — смекнули наступавшие имперцы. Ту же самую мысль высказал и радар командующего, украсившись синими точками. — «Фудзины», на взлёт! — дал он команду в мобильный аэродром. Три экспериментальных истребителя поднялись на перехват четырёх «Центурионов». Командир не зря сделал на них ставку: четыре тяжёлых бомбера потерпели полные фиаско, не долетев до цели. Когда их осматривали после крушения, то на всей конструкции нашли россыпи дырок от микроракет. — Славненько! — констатировал оператор мобильной крепости. — Надеюсь, янки больше не сунутся сюда. Имперцы преодолели за час 5 км. На их пути попадалась только тишина и ночь… В 5 утра имперцы перешли к заключительной части операции. Троянский конь был готов к триумфальному вступлению на территорию Перл-Харбора. Имперцы оглядели издалека главные ворота и убедились, что лобовая атака отпадает. Надо обойти янки с правого фланга — там нет лазерных и криогенных башен. Итак, наш троянский конь начал ломать бетонные стены. Стационарные ракетницы ему нипочём: пока они царапают толстую броню крепости, танки и меха сносят их. Командующий раззадоривается и приказывает поднять всю тяжёлую авиацию. А данное Генштабом разрешение на ковровые бомбардировки расширило простор для издевательств. Дадим слово начальнику мобильной крепости Ёсиро Курате: — Выгрузка техники началась примерно в 5 часов 20 минут. Шесть мехов и восемь танков «Цунами» начали атаку на гарнизон Перл-Харбора. По приказу командующего я поднял всю тяжёлую авиацию. Вы не поверите, но воздушный рейд дал поразительные результаты! Из шести самолётов мы не досчитались только одного тяжёлого бомбера «Райдзин». Мне на радио постоянно приходили восторженные реплики об уничтоженных объектах янки. В один момент синоби Коянаги отчитался об устроенном блэк-ауте. Я нарочно бросил пост и забрался на башню крепости, чтобы посмотреть на агонизирующих американцев. Это было чудесно! Башни летели с танков, словно головы после отрубания. Американских, разумеется. <…> После побоища японцы насчитали сорок семь подбитых машин врага. Жалкие остатки некогда могущественной воздушной армии трусливо покинули базу и перелетели на другой остров. 418 американских трупов были закопаны победителями далеко за пределами поверженной базы.

***

22 января 1995 года японский командующий изволил явиться в Гонолулу. Процедура вовлечения Гавайев в лоно Империи прошла как обычно. Над зданием администрации штата Гавайи был развенчан звёздно-полосатый флаг, а на его место водрузился имперский. Как в своё время в Пхеньяне и Бангкоке, при большом стечении народа высочайшее лицо произнесло торжественную речь, наполненную радостью за победу Империи и гневом и колкостями в адрес проигравших. Этим высочайшим лицом выступил сам главный триумфатор операции. — Дорогие гавайцы! — Громовой голос командующего, усиленный множеством акустических систем, разлетался на десятки километров. — Сегодня Империя Восходящего Солнца выполнила одну из важнейших задач — освободила Гавайи от американской оккупации! Проклятые янки целое столетие гнобили гавайский народ и пытались растворить его в серой массе жирных, необразованных и жадных американцев. Это у них не получилось. Если не выполнится то, что я скажу, то пусть полетит моя голова с плеч долой! Империя дарует вам все естественные права человека и гражданина и гарантирует неукоснительное их соблюдение! Любой, кто посмеет посягнуть на них, да потеряет голову! — С этими словами командир вытащил катану из ножен и вознёс её высоко над головой под аплодисменты публики. — Запомните, дорогие гавайцы: скоро этот меч коснётся шеи придурка Фуллера, который не пожелал сохранить ваше уникальное лицо. Империя сделает это за него. Для этого не нужно каких-либо громких заявлений. Американцы могли только чесать языками и пудрить мозги, а слова всегда расходились с делом. Но мы… Но наша верность данному слову… Посмотрите на то, как живёт сегодня Таиланд! В июле 1994 года тайский король принял мудрое решение присоединиться к нашему правому делу и добровольно покинул престол, чтобы дать стране спокойно интегрироваться в пространство Империи. К чему это привело? За полгода Таиланд превратился в жемчужину нашей сверхдержавы на материке! Уверен, такая же судьба ждёт и Гавайские острова. Нам с вами стоит только поднапрячься и объединить силы. Вместе мы преодолеем любые препятствия. Слава императору! Банзай!!! Овации не умолкали около десяти минут. Командующий чувствовал себя на высоте — он выполнил часть плана императора по завоеванию тихоокеанских островов. А на следующий день император назначил его временно исполняющим обязанности губернатора новой префектуры. Инкогнито с большой энергией взялся за перестройку Гавайев по токийским лекалам… А что по этому поводу думали в Вашингтоне? Как и следовало ожидать, передовая пресса Союзников разразилась небывалой истерикой. Мало оказалось кричащих заголовков о «красной угрозе», об ужасах, творящихся на подконтрольных Советам территориях. Теперь же газеты, радио и телевидение орали на всю Америку про японскую подлость и неизбежное возмездие. Газета New York Times докатилась даже до скорого повторения Хиросимы и Нагасаки. В статье с заголовком «Фантомная боль Империи» авторы надрывались собачьим лаем: «Большой ошибкой предыдущего президента США были постоянные уступки Империи. Уже в 1989 году император Кимихито демонстрировал волчий оскал. Военные реформы, соглашения о выводе американских войск, аресты лидеров оппозиционных партий, наступление на свободу слова… Всем сердцем радеющий за демократию и мир во всём мире человек должен был понять необходимость введения санкций. И что мы имеем в итоге? Неблагодарных скотов из Токио, цепляющихся клыками за всё, что плохо прикреплено, мучает фантомная боль… Во имя спасения демократии стоило бы преподать джапам урок истории, плохо выученный ими в августе 1945 года…». Особого внимания заслуживает реакция президента США Уоррена Фуллера. Когда 22 января Фуллер заслушивал доклад о ситуации на Гавайях, его негодованию не было предела. Свой гнев он обрушивал на своего предшественника на посту президента, сделавшего слишком много для усиления некогда покорной Японии. — Будь этот подонок проклят! — стучал Фуллер кулаками по столу. — Это он во всём виноват! Кроме него, кто подписывал соглашения о выводе американских войск из Японии? Кто говорил по ТВ о необходимости уважать стремление японцев к самобытности? И этот сукин сын теперь нежится в отставке на своём ранчо под Далласом! Я тебя убью, сволочь! Либо лично убью, либо позову с фронта Таню Адамс! Хочешь, не хочешь, но тебя с этой минуты нет на этом свете! Успокоившись, Фуллер спросил подчинённых: — Данные о главаре этой банды имеются? Помощники недоумённо покрутили головами. — Как это нет? Фотографии, фотороботы, словесные портреты? Что-нибудь есть? И снова отрицательный ответ. — Чтобы завтра информация о японском полководце была у меня? Ясно? Помощники испуганно закивали, не произнеся ни слова. — Пошли вон отсюда! — зарычал на них президент. Перепуганные людишки выскочили вон из Овального кабинета. На следующий день Фуллер поднял по тревоге авиацию дальнего действия. С базы №**** в Сан-Франциско в сторону Гонолулу вылетел авиаполк в составе 13 «Центурионов». Одновременно с этим часть флота в Лос-Анджелесе отправилась на ликвидацию имперцев… (продолжение следует)