Blue Alert

6 апреля 1995 года вице-адмирал Императорского флота Торио Комацу справлял 60-летний юбилей на борту линкора «Сёгун». В тот день японская эскадра стояла пришвартованной в бухте Камрань на юге Вьетнама. Несмотря на тяжёлую обстановку, празднества были организованы по полной программе. На весь корабль гремели бравурные марши и японские народные песни. На всех мачтах развевались разноцветные флажки. Всю палубу заполнял тёплый запах еды, и саке лилось рекой. Император негодовал бы очень сильно, если бы видел разгул своего флотоводца. Он подумал бы так: «О боги, как ему не стыдно! Три месяца назад я его позорил за проваленную кампанию в Охотском море, а он кутит и радуется жизни! Сволочь, сколько ты ещё будешь должен казне за пир во время чумы?». Но, к счастью, император сидел за тысячи километров от места дислокации флагманского линкора и не видел кутежа. Флотоводец веселился на всю катушку и был доволен размахом празднеств, как будто и не было того январского собрания! Он восседал на верхней палубе «Сёгуна» и выслушивал поздравления от командиров кораблей его отряда. Те сами словно не переживали о позоре вице-адмирала и желали ему всего хорошего. Мы не будем пересказывать все тосты и пожелания, которые получил Комацу. Генерал-лейтенант Адзуми Катаяма и полковник Марико Огино, которым император доверил ведение боевых действий на суше, сидели по обе стороны от виновника торжества. Чуть левее расположился полковник Сэйдзи Сонода — тот самый, про которого Кимихито шутил на знаменитом собрании, будто бы он прятался за спиной женщины от его гнева. А по правую сторону сидел какой-то неизвестный офицер. На его форме не было никаких знаков различия. Ни одна звезда не сияла на его погонах. Чёрт побери старого дурака Комацу, на хрена он приплёл сюда какого-то непонятного штатского? Как ни странно, никто из гостей не смотрел косо на него. Он держался скромно и не говорил лишних слов; юбилей высокого офицера словно не касался его никаким боком. Иной подумал бы, что инкогнито носит вечный траур по Империи… После завершения застолья командующие собрались в каюте Комацу. Вместе с ними был и тот «штатский»; вокруг него и вращался последний разговор. Комацу выпытывал у офицера подробности его прибытия во Вьетнам: — Поскольку банкет закончился, потрудитесь объяснить, какими судьбами Вы оказались во Вьетнаме? — По приказу императора я прибыл сюда, — отвечал инкогнито. — Я три месяца проторчал на Гавайях… Вице-адмирала осенило: — Ах, да, помню Вас! Мы с Вами сидели у императора на собрании. Вы даже позволили себе ненадолго уснуть, пока микадо не наорал… — Да, помню такое, — сказал офицер. — И что же император приказал? — спросила госпожа Огино. — Содействовать экспедиционному корпусу во Вьетнаме? — Да, — ответил инкогнито. — За дополнительными инструкциями мне велено обратиться к госпоже Катаяме. — Если так сказал Его Величество, то пусть будет так, — сказала Адзуми Катаяма. — Вам предстоит нанести визит в город Дананг, что в самом сердце страны. Тамошняя резидентура сообщила, что президент Вьетнама Нгуен Чан Шон запланировал важное совещание, на которое пригласил высших военных чиновников и лидеров Вьетконга. В зоне будущей операции вьетнамцы построили пять подземных бункеров. Они пока что не знают о грядущем рейде, но по старой традиции скрываются от недобрых глаз как можно тщательнее. Вы ведь знаете, что это характерный для коммунистических лидеров страх смерти от рук террористов. Они боятся всего, даже собственного народа! Естественно, они будут полагаться на скрытные удары и разветвлённую сеть подземных тоннелей. В самом Дананге расквартированы крупные подразделения вьетнамской регулярной армии. Кроме того, предполагается присутствие китайских добровольцев в городе. Цель операции — найти и уничтожить всех вождей этого дикого племени. Учитывая специфику взаимоотношений местного населения и правительства, мы прогнозируем полный психологический разгром дикарей. Вам понятно задание? — Так точно, — ответил инкогнито. — И ещё мы должны предупредить Вас, — добавила от себя Марико Огино, — что Вам придётся воевать в одиночку. Мы всегда рады помочь, но текущая ситуация держит нас четверых на короткой цепи. Первого апреля мы захватили Нячанг и уже неделю отбиваемся от этих грёбаных «Чарли». Если хотя бы один из нас оставит Нячанг и поедет с Вами, то наша цитадель не выдержит осады и погибнет, а это избежно приведёт к провалу всей вьетнамской кампании. Так что крепитесь. — Кстати, — вставил своё слово Сонода, — перед началом операции предлагаю вспомнить знаменитый «поезд дружбы» в Бангкок. Путь будет намного короче и в то же время куда увлекательнее, чем тогда. Запломбированный поезд в Дананг ждёт вас уже сегодня. Вы готовы идти? — Так точно, — только и сказал инкогнито. — Ну тогда вольно! Матрос уже давно подал шлюпку. Офицер покинул каюту и направился на палубу. Там его ждал матрос на шлюпке, который и переправил его на берег.

***

В 14 часов 25 минут состав двинулся в сторону Дананга. Очень скоро командир испытал на себе паранойю врага. Впрочем, его мало что могло удивить в этой ситуации. Прошлогодняя операции по аннексии Таиланда была намного более рискованной. На станции З. в 26 км от Нячанга японцев ждал мощный блокпост. Командир не вспомнил вовремя о радиомолчании, и в приёмнике зазвучал голос вьетнамского радиста: — Товарищи машинисты, прошу Вас остановить поезд и приготовиться к осмотру. Знал ли вьетнамец, что за запаянными вагонами нет «товарищей»? Как и тайский «поезд дружбы», железнодорожный состав только внешне был безобиден. Накануне поездки рабочие исписали поезд лозунгами на вьетнамском, украсив его яркими пропагандистскими рисунками. Казалось бы, что ещё нужно, чтобы обвести вокруг пальца отсталую регулярную армию? Однако служивые на блокпосту были в курсах о последних перемещениях поездов в Южном Вьетнаме. Командующий щёлкнул тумблер и подслушал разговор двоих военных: — Нгуен-1, это Ли-2, поезд не вызывает никаких подозрений… — Ли-2, ты в своём уме? Последний поезд выезжал из оккупированной зоны 28 марта по личному указанию президента. Ни один состав не достался имперцам. Осмотреть поезд! Но вьетнамцы опоздали. Японский командующий не отреагировал на просьбу остановиться и неумолимо повёл поезд дальше. Но, помня о приключениях по дороге в Таиланд, он приказал солдатам держать ухо востро. Дикари наверняка оповестили соседние базы и теперь попробуют остановить японцев другими способами. Опасения командира сбылись на 77-м километре. Он сразу вспомнил, что когда-то уже проходил подобные уроки. Поезд был атакован звеном вертолётов Тип-102. Ракеты с ядерной начинкой полетели в задние вагоны. Тем не менее японские солдаты сохраняли спокойствие и не нарушали радиомолчание. Лишь один из них шепнул про себя: — Чёрт Вас побери, командующий! Вы движетесь по одноколейной дороге, на которой невозможно маневрировать. На Вашем месте я бы открыл ответный огонь! — Тихо! — цыкнули на солдата. — Сканер пищит. Наверняка он просит нас быть начеку. С локомотива передали: — Бойцы Вьетконга близко! Занять позиции! Солдаты разбежались по амбразурам. Когда состав проезжал через густые джунгли, со среднего вагона передали, что видят истребитель танков «Бульдог». Вагон закачался и зашумел от попадания снаряда. В соседнем вагоне заработали резаки «шляпников». Старый «Бульдог» не выдержал пяти попаданий в лобовую часть и расплавился. На выходе из лесного массива десять «чарли» атаковали локомотив. Но командующий не счёл угрозу смертельной и проигнорировал её. — Всё чисто, двигаем дальше, — сказал он машинистам.

***

В 20:30 поезд высадился на станции К. под Данангом. Отряд численностью в 50 человек направился в западный пригород Дананга. В своём распоряжении командующий имел три плазменных танка «Дзисин» и миниатюрные мехи класса «Икирё» в трёх экземплярах. Данная новинка не нуждалась в представлении: задолго до этого командир знал, что главное назначение «Икирё» — угон вражеской техники. Только зачем ответственные за покорение Вьетнама офицеры разбрасываются столь дорогим имуществом? Автопарк дикарей, если не считать старого советского «Мамонта», вызывает только жалость и смех. В пути отряд заметил заброшенный склад запчастей. Псионик Юмико Тоёхаси предложила: — Давайте направим внутрь инженера! Без склада запчастей потери бронетехники будут невосполнимыми. — Добро, — сказал командующий и велел инженеру Сато захватить названную постройку. Распрощавшись с Сато, отряд двинулся дальше. Вдали под светом фонарей померещились некие силуэты. Командир механизированного взвода капитан Ёсиро Тагути приказал зарыть танки в землю. Оказалось, что поторопился: в силуэтах по мере их приближения опознали безобидные грузовики-снабженцы. Инкогнито обратился с поучениями к капитану: — Тагути-сан, не надо спешить. Трепаться будем, когда войдем в пригород. А японцы и вправду были очень близки к цели. Фонари, под которыми проезжали снабженцы, освещали вход в предместье. Инкогнито проинформировал солдат: — Господа, стойте на месте и не вылезайте из мрака! Ровно в 9 в пригород приезжают первые лица Вьетнама. По словам шпионов, президентский конвой многочислен и будет размещён во всех прилегающих к бункерам постройках. Надо подождать, пока вьетнамцы займут позиции… Заветный час пробил. Юмико Тоёхаси через бинокль разглядела следующее. В центре пригорода остановился БТР в сопровождении двух взводов мотопехоты. Сзади прикрывала кортеж пара Т-64. Из машины в сопровождении двоих солдат выходит Нгуен Чан Шон собственной персоной. Он следует в крохотную бетонную коробку и, ступив за порог, уходит глубоко под землю. Остальная часть конвоя группируется в пригороде — у ворот бункера встают танки, пехота занимает позиции на дорогах и в прилегающих жилых зданиях. Следом за президентом приезжают ещё шесть человек — три начальника военных округов и три командира Вьетконга. У них всё намного проще — их сопровождают один-два ординарца. Вскоре они также исчезли под землёй. Следя за действиями дикарей, Тоёхаси говорила: — Госпожа Катаяма была права. Вьетнамский вождь боится смерти, даже находясь в пятистах километрах от линии фронта. А ведь он даже не знает о нашем присутствии! Неужели среди его рабов есть всё же непокорные, готовые выстрелить из-за угла? — Это невозможно, — сказал снайпер-ветеран Гонкуро Хага. — Все вьетнамские диссиденты либо в земле, либо за решёткой, либо находятся в эмиграции… — Отставить! — прервал снайпера командующий. — Неприятель занял позиции. Действуйте!.. Опасения диверсантов сбылись. Сильный гарнизон оставлял мало простора для скрытных перемещений. Но дело не в этом. Когда японцы исследовали восток пригорода, рядовой 3-го класса Ёити Кугимия споткнулся о придорожный камень и упал прямо под свет фонаря. Ближайший дом заголосил на туземном языке, из окон полетели автоматные очереди. Товарищи быстро подняли Ёити и потащили назад. — Это было предсказуемо, — успокоил солдат командующий. — В любом случае нас бы раскрыли. Умирать — так с честью! Группа не отступила ни на шаг перед лицом наступающих дикарей. Последние вдвое превосходили японцев по численности, степень экзальтации обеих сторон была примерно равной. Зато качество японского оружия уравнивало шансы на победу. Псионик Тоёхаси воодушевляла товарищей и стояла впереди всей группы. Как бы мстя врагу за нелепое попадание в поле его зрения, разъярился стрелок Кугимия. Он зарубил катаной четверых солдат регулярной армии и расстрелял двоих. Его товарищ Эйсаку Кимото также словно находился под впечатлением от крутого боевика — не видя ничего вокруг себя, он махал клинком направо и налево. На помощь пехоте подоспели танки, но безрезультатно. Капитану Тагути не нужно было даже окапываться, и его танкисты спокойно расплавили два старых Т-64. В итоге вьетнамцы отошли далеко на север пригорода, подставив под удар бункер. Командующий приказал разрушить бункер, игнорируя укреплённые огневые точки. Конечно, имперцы знали, что не уничтожат дикарей с первой попытки. Разветвлённую сеть тоннелей надо вскрывать по всему Данангу. Когда бункер был разрушен, имперцы очутились совсем одни в пригороде. — Странно, — заметил Кугимия. — Куда делись дикари? — Струсили, — сказал Эйсаку Кимото. — Просто струсили. Коммунячья пропаганда подавилась своей же лапшой. — Кимото-сан, проверьте северо-восток пригорода, — приказала псионик Тоёхаси. — Там не должно остаться ни одной живой души! Кимото подчинился и направился, куда ему сказали. Не дошёл — из-под земли появился некто и выстрелил из самодельного сеткомёта. Кимото свалился с ног и позвал на помощь, но неизвестный скрылся, забрав с собой стрелка. Страшная догадка осенила всех. — Это «крайты»! — встревоженно произнесла Тоёхаси. — Снайперы народного ополчения Вьетнама помимо винтовок имеют на вооружении самодельные сеткомёты. С ними уже сталкивались солдаты полковника Огино, поэтому призываю всех быть осмотрительнее! По дороге в Дананг имперцы нашли два брошенных БТРа. На них они и доехали в сопровождении «Дзисинов» и «Икирё» до западного района Хоаванг.

***

По данным разведки, в районе Хоаванг вьетнамцы возвели второй бункер. Также ранее сообщалось о наличии густой сети тоннелей. Из-за ошибки Ёити Кугимии враги предупредили своих и привели гарнизон города в боевую готовность. Не забыли и про партизан: в город стянули отряд Вьетконга. Партизан было мало по сравнению с регулярными войсками, но им доверили самые важные районы. Японцы после потери Кимото передвигались предельно осторожно. Но в то же время они были обязаны спешить. Нгуен Чан Шон мог в любой момент закончить совещание и уехать в Ханой. В ту минуту, когда японцы вступали в город, он мог находиться в северо-западном районе Тханькхе, по-быстрому всё обговорить с военачальниками и безопасно покинуть Дананг. По дороге к месту назначения рядовой Ёити Кугимия без остановки шутил над паранойей вьетнамцев. Ради приличия опустим его перлы и отметим, что помимо извращённого чувства юмора и невнимательности ему была присуща бесшабашная храбрость. Ею уже похвастался Кугимия в стычке с дикарями. Во второй раз он проявил себя в Хоаванге, когда имперская ДРГ попала под обстрел «чарли». Они вылезли из полуразрушенной кустарной мастерской и зарядили по колонне из гранатомётов — их принадлежность выдали торчавшие из люков шлемы имперских стрелков. Пассажиры экстренно высадились и дали встречный бой. Кугимия выхватил катану и обезглавил одного партизана, не дав ему скрыться. Трое остальных «чарли» скрылись в дыре в бетонном полу. — Трусы! — заорал яростно Кугимия. — Пропадите вы пропадом в своих норах, сволочи! — Спокойнее! — хлопнул его по плечу снайпер Хага. — БТРы уже скоро сдохнут, нам надо поторопиться. Группа расселась обратно по машинам и поехала к бункеру. На подступах к главной цели их ждала танковая засада. Шесть танков «Носорог» и один «Мамонт», вылезший из-под земли, взяли группу в кольцо. Однако командующий быстро понял, что его коллеги не растрачивали военное имущество, когда передавали ему механоидов-угонщиков. Один «Икирё» ловко взобрался на высокую башню и залез внутрь. Через мгновение два 125-мм орудия выстрелили в другую сторону, тем самым спася японских танкистов от неминуемой гибели. Второй мех заскочил в один из Т-64. Покончив с засадой, имперцы взялись за бункер. К сожалению, им пришлось проститься с двумя своими товарищами — плазмомётчиком Иноуэ и стрелком Окумой. Первого раздавил своими гусеницами «Носорог», второй был скошен пулемётной очередью с того же танка. Храбрец Кугимия был ранен в правые предплечье и колено. Закончив работу в Хоаванге, ДРГ переместилась в уже названный нами район Тханькхе. Японцы не заметили там ни одной живой души. Похоже, что неприятель отвёл все тамошние силы вглубь Дананга. Стало быть, исследованию подлежат центральные районы города. Однако и в Тханькхе диверсантам пришлось немного попотеть. Из лесопосадки по левую сторону шоссе ударили «крайты». Майор Тоёхаси лишь благодаря чуду не была убита — пуля рассекла ей причёску и задела макушку. Пехота зашагала гуськом, спрятавшись за танками. Когда колонна, несмотря ни на что, двигалась в соседний район Хайтяу, их ждала новая подлянка. В парке неожиданно разверзлась земля, и из неё выросли две старых автоматических пушки. Правда, управляемый мехом «Мамонт» в компании с плазменными танками легко справился с орудиями. В парке в гуще зелёной листвы заподозрили третий бункер.

***

Полночь. Огни фонарей Дананга горят по-мирному ярко. Только теперь его дополняет свет охранных прожекторов. Их широкие лучи мечутся туда-сюда — нет ли где проклятых японцев? Последние рыскают по городу внаглую. Они сторонятся скверов и парков — там слишком много капканов и засад. Трофейный «Мамонт» и «Дзисины» сметают всё, что движется. Динамики танка «Носорог», когда-то вещавшие по-вьетнамски, теперь транслируют имперские марши и речи микадо… Внезапно с восточной стороны послышался звук вертолётных лопастей. Четыре летающих объекта были идентифицированы как штурмовые вертолёты Тип-102 «Хан». Они начали ракетный удар по имперской колонне. «Мамонт» — только он был оснащен зенитным оружием — отвечал пилотам огнём бортовых ракетниц. Однако им удалось уничтожить командирский «Дзисин». Основную тяжесть приняла на себя майор Тоёхаси — её кинетические стрелы сбили два вертолёта. — Госпожа Катаяма правду говорила насчёт китайцев, — сказал себе командующий. — Где-то в городе присутствует их база. В мои задачи не входит её разгром, но сложившаяся ситуация заставляет задуматься… Командир провёл любимую манипуляцию с тумблерами и подслушал переговоры китайских танкистов. — Штаб, это Дракон-3, вьетнамцы не справляются. Прикажете выдвигаться? — Дракон-3, сейчас мы бросим в бой новичков. Если они не справятся, вы поедете вторым. Мастер-1, этот бой за вами. — Понял вас, штаб. Враги уже на прицеле. Командир переключился на свой отряд: — Всему отряду — перемещайтесь в парк и отражайте контратаку! Китайские танки едут с востока! Майор Сёдзо Танака, принявший на себя командование «Дзисинами», перевёл подразделение в лесопосадку. Четыре «Мастера битвы» делали там просеку, стараясь ударить во фланг. Однако сами попали в ловушку — Танака приказал танкистам окопаться. Огонь вёлся из трудноуязвимой засады. С флангов китайцы были атакованы пехотой. Когда контратака захлебнулась, отряд двинулся дальше на юг и наткнулся на четвёртый бункер. Оттуда выскочили пятеро «чарли» и ударили по трофейному «Носорогу». Лейтенант Хага быстро нейтрализовал их. В это время плазменные танки пробили толстую стену бункера. Обломками завалило выход из подземелья; командующий счёл четвёртый бункер уничтоженным и велел искать последний, пятый по счёту.

***

Вьетнамцы сами открыли местоположение своего последнего укрепления. На радаре японского военачальника ярко замигала жёлтая точка. Вьетнамский президент объявился в бункере в 100 м от здания народного комитета в прибрежном районе Шонча. Вслед за ним из преисподней вышла шестёрка прихвостней. Вся компания залезла в ждавший их БТР. — Добыча ускользает из капкана! — заорал японский командир. — Перехватить негодяев! Быстро! Диверсанты разделились на две подгруппы. Первая подгруппа, ведомая трофейным «Мамонтом», вернулась в район Тханькхе и перекрыла выезд из Дананга. Вторая подгруппа во главе с майором Юмико Тоёхаси осталась в Хайтяу и там ждала вьетнамских лидеров. В это же время кое-где зашуршала и зашевелилась земля. Это «чарли» раскрыли свои норы западнее района Тханькхе. Похоже, что имел место быть план заманить японцев в ловушку, когда они увлекутся погоней за вождём. Юркий БТР проскользнёт сквозь позиции имперцев и выедет навстречу партизанам, а враг не заметит их в пылу азарта и будет разгромлен наголову. К счастью для диверсантов, расчёты не оправдались. Нгуен Чан Шон и его отоварищи эвакуировались через Тханькхе. Действительно, можно было бы позавидовать скорости, развиваемой его машиной. Экипаж «Дзисина» под командованием майора Рюноскэ Хасимото позорно промахнулся, когда БТР сделал дрифт в пяти метрах от него. (Спустя неделю Хасимото, не в силах будучи перенести горечи позора, повесится в додзё на базе полковника Огино). На самом краю города президентский БТР опрокинулся. «Мамонт» под управлением японского меха-угонщика залпом из двух орудий попал в левый борт машины и перевернул её вверх колёсами. Майору Хасимото велели в качестве компенсации его ошибки добить президента. Что и было сделано.

***

Имперская ДРГ вернулась в Камрань тем же поездом, каким она ездила на задание. Первым делом наш инкогнито посетил штаб Катаямы. Генерал-лейтенант внимательно читала «молнию» главной вьетнамской газеты «Нян зан». В ней говорилось только о гибели в Дананге вьетнамского президента и шестерых его ближайших военачальников. Газетчики не могли не посмаковать отдельных деталей. Так, сообщалось, что десятки тысяч ханойцев заранее вышли на улицы встретить гроб с телом любимого вождя. По всему Вьетнаму стоит плач и вой, в самой столице граждане вошли в экстаз, близко напоминающий северокорейский. Корреспонденты разразились словесным громом в адрес коменданта Дананга и главы местной ячейки Вьетконга. — Отличная работа! — резюмировала Катаяма. — Надеюсь, тонкие вьетнамские душеньки ослабнут, и меньше чем за неделю мы отодвинем их в Дананг. — Я думаю иначе, — сказал инкогнито. — Дикари рассвирепеют и не поступятся ничем, чтобы помешать нам. — А я думаю, — строго сказала Катаяма, — что вам следовало бы утопить свой пессимизм по пути из Гавайев. И себя вместе с ним. Инкогнито сконфуженно сморщился. — Не говорите так, а то мы дальше Нячанга никогда не продвинемся, ладно? Вам лучше сейчас пойти к себе и немного поспать. Завтра утром вы соберёте ударную группу и врежете дикарям по первое число! Спать на войне не совсем хорошо, но для решающего выступления нужна свежая голова. Вольно! Инкогнито молча поклонился и вышел… (продолжение следует)