Дочь природы

      Когда ко мне вернулось сознание, тут же нахлынул ужас. В голове словно взорвалась мысль: «Я схвачена! Поймана! Мне не выбраться из Упокоища. Я попалась в лапы Нежити, и чары сковали меня навеки!» Не смея шевельнуться, я лежала навзничь на холодном камне со сложенными на груди руками.       Великий страх, как оказалось, оставил достаточно места для мыслей. Я думала о доме, о друзьях и родителях, о всех приключениях, в которых мне удалось побывать. Может, об этом и шла речь в пророчестве? Может, мне просто суждено сгинуть здесь, такой смертью, какой ещё не умирали мои сородичи? Может быть, но говорят, что мы сами творим свою судьбу и, если это так, то я буду бороться до последнего!       Странно, но эти не слишком весёлые мысли укрепили и успокоили меня. Тело постепенно собиралось, словно готовясь к последнему, решительному рывку. Я перестала быть слабой, беспомощной добычей.       Так, раздумывая и приходя в себя, я лежала некоторое время и вдруг заметила, что темнота вокруг редеет, а на смену ей приходит бледный призрачно-зеленоватый свет, исходящий не то от пола, не то от меня. В неярком свечении ещё нельзя было разглядеть окружающее, но уже выступали контуры тел лежащих рядом друзей. Да, они стали мне друзьями. Я не знаю как, и может, мне просто так кажется, ведь за столь короткое время нельзя стать НАСТОЯЩИМИ друзьями, но мне всё же хочется верить, что эти милые ребята тоже могут назвать меня другом. Но я снова отвлеклась. Что-то я последнее время стала часто проваливаться в свои мысли, не замечая ничего вокруг себя. Вот и сейчас так же. Пока я думала, тьма рассеялась настолько, что можно было оглядеться. Повернув голову, я увидела хоббитов.       Мертвенно-бледные лица, тускло-белые саваны… Вокруг громоздилось золото, но драгоценные камни не сверкали, а кольца, венцы, оружие, короны в зеленоватом сумраке выглядели холодными и отталкивающими. Я с удивлением смотрела на золотые обручи, охватывающие волосы хоббитов, пояса из золотых цепей поверх саванов, кольца на их пальцах. Сбоку от каждого хоббита лежал меч, в ногах — щит. А ещё один неподвижно на шеях Сэма, Мерри и Пиппина. Фродо же лежал чуть поодаль, рядом со мной. И тут я заметила, что он тоже очнулся и смотрит на меня. Я уже хотела спросить как он, но не успела.       Где-то в отдалении возникло странное пение. Безмерно жуткий голос, то высокий и пронзительный, то утробно-низкий, переходящий в бормотание, издавал поток заунывных звуков, постепенно из-за многократного повторения складывающихся в слова. Слова злобные, тяжкие, холодные как лёд, жестокие и бессердечные. Это ночь проклинала утро, никогда не наступавшее здесь, холод проклинал тепло, не желавшее согреть его. Я неожиданно почувствовала, что продрогла до костей, замёрзла смертельно, навсегда. А голос становился всё различимее, и у меня волосы встали дыбом, когда бормотание превратилось в заклинание.       — Чёрный камень, чёрный лёд       Сердце холодом скуёт;       Будет долог чёрный сон.       Лишь тогда прервётся он,       Когда Солнце и Звезда       Омертвеют навсегда,       И Властитель в чёрной мгле       Воцарится на земле!       Откуда-то из-за головы послышался царапающийся звук. Мы с Фродо совершенно синхронно приподнялись на локтях и увидели, что лежим в широком каменном тоннеле, и из-за близкого поворота вытягивалась длинная костистая длань. Она подбиралась к рукояти меча возле Сэмова горла.       Поначалу мне показалось, что заклятье и вправду обратило меня в камень, но потом появилось отчаянное желание вскочить и убежать. А в таких ситуациях голова у меня работает исключительно быстро, но вот идеи проходят совершенно дурацкие. И сейчас я отметала разные задумки с невероятной скоростью. Мне казалось, что всё происходит очень медленно. Я видела, как Фродо начал опускать руку к мечу, который так удобно располагался у него под боком, но ещё я видела, что костлявая лапа уже достигла своей цели и собирается поднять меч и отрубить троим хоббитам головы. Фродо бы не успел. Мне показалось, что в груди произошёл взрыв, после чего праведный гнев вырвался наружу. Чтобы хоть как-то отвлечь Умертвие, которое уже опускало меч, я выкрикнула первое, что пришло в голову, попутно превращаясь в огненную птицу.       — СТОЯТЬ! Я СВЯТОЙ ДУХ! — ох! Я уже и не помню, когда было так больно! Вы когда-нибудь сгорали заживо? Нет? А вот я только что. И глаза болят, яркий свет ослепил меня. Но по-моему, это было моё самое красочное превращение. Да и сейчас я лежу запрокинув голову и раскинув крылья. Хоть зови художника. Дожили, рядом со мной Умертвие, друзья в беде, а я тут о портретах думаю.       Вдруг послышался совершенно жуткий вой. Даже более жуткий, чем вой этих «Чёрных». Вой полный боли. Вой, который издают перед смертью. Где-то не так далеко рухнула стена. Отлично! Умертвие умертвилось, проход открыт, все хоббиты начали приходить в себя зашевелились. Всё. Я больше не могу. И какой уже раз я теряю сознание за этот день?