Грешники

Отличное завершение вчерашнего дня и не менее прекрасное начало сегодняшнего. Молодец, Марго, ты победитель по жизни! Дом с перекошенным навесом выглядит так, будто его жители не бывали здесь, по меньшей мере, лет семь. В нем нет ни черта примечательного, чем же он зацепил Кая? Осторожно толкаю ногой дверь с осыпавшейся краской. Замок выломан, да так, будто его снесли кувалдой. Морщусь от запаха сырости, который, кажется, заполнил каждую клетку воздуха в помещении. Уже сомневаюсь в том, что Кай именно здесь, хотя магия еще никогда меня не подводила, особенно заклинание поиска — одно из самых элементарных, по крайней мере, для меня. Пересекаю длинный коридор и, наконец, захожу в просторную гостиную. Ну, наверное, гостиную, поскольку из мебели здесь только диван и большой стол у стены, укрытый скатертью. Для самой посещаемой комнаты в доме — как-то маловато. Брат сидит на диване, широко расставив колени и с интересом разглядывая потолок. — Я знал, что рано или поздно ты появишься, но не думал, что это произойдет так скоро, — усмехается он, устремляя на меня свой пронзительный взгляд. — Что, не ожидал подвоха? — складываю руки на груди, говоря свою гневную и давно подготовленную речь с нескрываемой ненавистью. — Ты хоть знаешь, что вчера вечером ты убил парня моей подруги? Нет, тебе-то, конечно, плевать, что они встречались, но мне, знаешь ли, далеко не все равно на судьбу близкого мне человека. Колин, между прочим, собирался на этой неделе делать Фионе предложение, но ты все испортил! — Колин? — удивляется Кай, как будто это не он проткнул бедному парню легкое ножом. Из всех возможных маньяков в Мистик-Фоллс на подобное способен только мой брат и отрицать это бессмысленно. — Напомни-ка, как он выглядел, а то я вчера нескольких прикончил. Мои глаза расширяются от услышанного. И этот псих еще смеет так спокойно об этом говорить? — Нескольких — это сколько? — уточняю я, ведь это понятие весьма растяжимое. — Ну, человек десять. Может, двенадцать. Не считал. — Ты издеваешься?! — Совсем нет, — Кай закидывает руки за голову. Весь его вид буквально кричит о том, что он очень горд своим поступком. Господи, мой брат вообще может чувствовать хоть что-то? Хотя, думаю, может, удовлетворение же какое-то от убийств он определенно получает. — Но, если хочешь знать, Марго, в смерти этих людей виновата ты и только ты. Эта фраза вгоняет меня в ступор. Чем дальше, тем страннее. Решил все свалить на меня? Умничка, Кай, продолжай в том же духе и, возможно, ты все же опустишь мою самооценку ниже плинтуса. — Не перегибай палку, я не имею к этому ни малейшего отношения, — произношу громко, но сама чувствую, что с каждым словом уверенность моя стремительно уменьшается. — Марго, — Кай смотрит на меня, как на малого ребенка, умиляясь моей наивности и глупости. — Помнишь, вчера, перед тем как уйти, ты сказала, что я тебе противен? Так вот, на тот момент я еще ничего такого не сделал, но раз уж ты, моя дорогая сестра, так для себя решила, я решил доказать это. Теперь же тебе противно? Тут подойдет несколько другое слово, но, в общем-то, да, противно. Так спокойно заявлять об убийстве невинных людей может только он. Молчу, сжав губы в тонкую линию. Думаю, ответ очевиден и не требует озвучки. Брат довольно хмыкает. — Ты пришла за тем, чтобы убедиться в своей гипотезе? — интересуется Кай, снова гипнотизируя взглядом потолок с обвисшими обоями. — Это была даже не гипотеза. Не нужно быть Эйнштейном, чтоб понять кто виноват в смерти Колина. Ну, вот. Я пришла, мы поговорили, я сказала все, что хотела, а этот мерзкий тип все так же спокоен, словно удав, как и в начале разговора. Да нет, мне не просто противно, мне мерзко и, кажется, меня слегка тошнит. Разворачиваюсь, намереваясь уйти отсюда подальше, дабы не чувствовать этой отвратительной сырости и не слышать до жути безразличного голоса Кая. Вместе эти две вещи создают ужасающий коктейль. Кай призывает меня остановиться, замереть и не двигаться, но я не обращаю внимания, делая два шага по направлению к длинному коридору со скрипящими полами. Неожиданно слышится какой-то хруст, и деревянный стол разламывается на части и разлетается по комнате, причем его ножка пролетает в миллиметре от моей груди. — Черт, вышло не то, что я хотел, — хмурится брат, с недовольством разглядывая остатки довольно важного предмета интерьера. — Но, в прочем, не важно. Я полностью поворачиваюсь к нему лицом, пытаясь понять, что именно он хотел сделать. Ответ приходит сам собой, когда Кай вытягивает вперед руку, и невидимая сила тянет меня прямо к нему. Упираюсь ладонями в спинку дивана, чтобы не упасть прямо на чокнутого брата. Для полного провала этого дня только этого и не хватает. — Куда это ты собралась? Думаешь, мы уже все обсудили? — Кай обхватывает пальцами мои предплечья, и мне сразу вспоминается момент, когда вчера именно из-за такого «вполне невинного» прикосновения мой разум посетило недо-воспоминание. Повторения подобного бреда я не хочу. — У меня, вообще-то, есть к тебе одна просьба. — Какая? — тут же вспыхиваю я, злясь. — Прибить кого-нибудь? — Да почему сразу «прибить»? — он наигранно обиженно надувает и без того пухлые губы, но тут же ухмыляется, заметив, что я смотрю на них. Черт, это все так странно, особенно то, что меня интересуют его губы. — Ты же заметила, во что я превратил стол, а ведь я не собирался этого делать. Видишь ли, когда я высосал всю магию заклинания странников, что было наложено на этот городок, то выяснилось, что ее слишком много для меня, и контролировать это крайне сложно. От тебя требуется лишь помочь мне. — Помочь тебе контролировать свою магию? — переспрашиваю, не веря своим ушам. Более глупой просьбы из уст своего брата я еще не слышала. — Интересно, как? — Господи, Марго! Ты ведьма, у тебя наверняка есть куча книг, которые могут содержать в себе немало нужной информации. Просто принеси их и слегка помоги мне. Я что, о многом прошу? — И зачем мне это делать? Чтобы ты научился контролировать себя и смог убивать, не вставая с места? Мне от этого никакой выгоды. — Могу обещать тебе, что никого не буду убивать на протяжении месяца, — Кай отпускает мои руки, смотря на меня снизу вверх. Он говорит вполне серьезно, но я сильно сомневаюсь в правдивости этих слов. Выпрямляюсь. Определенно, учить Кая контролировать магию — не лучшая затея. И, как я уже сказала, выгоды я отсюда не получу, а наоборот, только ущерб. Стоит ли тратить свои силы и время на психа? — Я отказываюсь. Собираюсь, наконец, покинуть это богом забытое место, но брат поднимается с дивана, преграждая мне дорогу. Он серьезен, как никогда, отчего в глубине души мне становиться как-то жалко его. Когда магии много, с ней сложно справиться, она может даже убить своего «носителя», а мне, как бы, не хочется терять еще одного родственника… Стоп, мне что, действительно жалко Кая? Мне жалко Кая? Абсурд! — Разговор окончен, дай пройти, — пытаюсь обойти брата, но он, тяжело вздохнув, машет кистью руки. Я отлетаю и врезаюсь спиной в стену с неестественной силой. Падаю на пол, и, кажется, сильно зашибаю копчик. — Оу… — Кай медленно подходит ко мне. — Видишь, я не хотел этого. — Да? А что же ты хотел? — пытаюсь подняться, но все тело дрожит, а изо рта все время вырываются скомканные хрипы. — Может, ты хотел убить меня? Поздравляю, у тебя почти получилось. — Если бы ты не сопротивлялась, этого удалось бы избежать, — он поднимает меня на ноги и тут же вжимает в стену, до боли сжав мои запястья над головой. — Ты такая вредная, зайчонок. Придется изменить условия сделки. — Какой сделки? — спрашиваю я, но Кай тянет меня немного вперед и тут же толкает назад, заставляя удариться головой о стену. В глазах темнеет от нахлынувшей боли, и я всхлипываю, пытаясь сдержать слезы. — Значит, так, зайчонок, — брат сжимает мои запястья, оставляя синяки, которые не скоро сойдут, а свободной рукой тыкает мне в грудь. — Ты помогаешь контролировать мою магию, а я не убиваю твою подругу. Фиону, кажется. По рукам? Сглатываю, кивая. Не хватало еще и ее потерять. Кай отпускает мои руки и делает шаг назад, осматривая тяжело дышащую меня. — С каких это пор ты называешь меня зайчонком? — спрашиваю тихо, вспомнив, как в первой моей галлюцинации он называл меня так же. Раньше я такого от него никогда не слышала. — Всегда. А теперь иди, я жду тебя здесь через два часа. Смотрю на Кая, убеждаясь в том, что он действительно меня отпускает. Даже странно, что так просто. Быстро иду к выходу из гостиной, но голос брата заставляет меня замереть уже у самой двери. — Советую тебе не опаздывать, Марго, иначе я убью всех, кого ты знаешь. Кроме Джозет, с ней мне еще объединяться. Киваю, хотя он не может этого видеть, ведь я стою к нему спиной. Знакомых у меня не так много, но смерть людей, даже абсолютно левых — это как-то ужасно. В нашу первую встречу я подумала, что за восемнадцать лет Кай все же изменился. Хоть и внешне этого не скажешь, но, судя по нашему разговору вчера утром, он стал несколько спокойнее. Но теперь понятно — мой брат отличный актер. А я уже было понадеялась, что он стал лучше.

***

Убедившись, что Марго ушла, Кай ложится на пыльный диван, закинув ноги на его подлокотник. Этот дом он выбирал с учетом того, что его придется развалить, ведь контроль магии — дело серьезное. Вот, он уже стол разломал. Что дальше? Паркер уверен — сестра практически ничего о нем не помнит. Папа сильно постарался. Но воспоминания нельзя уничтожить, их можно только изменить или скрыть. И, судя по вчерашнему «приступу» девушки, блок, скрывающий важные моменты из ее памяти, ослабевает. Увидев его впервые спустя много времени два дня назад через дорогу, эта «стена» в ее голове начала трескаться и, чем дальше, тем больше появляется трещин, выпускающих самое важное наружу. Да, вчера Кай делал вид, что он хороший и приличный, но уже через несколько часов после встречи с Марго, он сдался. Опустил руки, начав убивать всех, кто попадался под руку. Он не собирался убивать парня подруги Марго, так уж вышло. И, если говорить начистоту, Кай совсем не жалеет о своем поступке, даже наоборот. Это послужило тому, что сестра нашла его раньше, чем он планировал, но так даже лучше. Намного лучше. А что говорить о том, что он сделал Марго больно? Кай не хотел ее швырять в стену. Ну, то есть хотел, но не используя магию. Возможно, тогда бы она пострадала меньше. Он чувствует к ней какое-то влечение, всегда чувствовал, но нельзя с уверенностью сказать, что это любовь. Привязанность — возможно, потому что Паркер так отчаянно желает чувствовать хоть что-то положительное, что не стесняется причинять боль дорогому человеку. Он надеется, что Марго сможет вернуть ему чувства, как когда-то в далеком девяносто третьем.