Грешники

— Какого черта? Поднимаюсь с пола, что даётся мне не с первого раза, стряхиваю с джемпера какие-то непонятные крошки и понимаю, что он надет на меня задом наперед. И почему на моих джинсах не застегнута пуговица и одна штанина подкатана? Я не могла так облажаться, точно помню, что вчера все было надето правильно. Так что за дьявольщина тут происходит? Делаю шаг и тут же едва ли не падаю. Голова начинает гудеть, и я чувствую, как меня подташнивает. Хватаюсь за столешницу, пытаясь не блевануть. Что вчера произошло? Вообще ни черта не помню. В коридоре, возле входа в кухню, где, по всей видимости, я провела сегодняшнюю ночь, сидит Кай, прислонившись к стене спиной. Так, а это совсем не смешно. Сажусь рядом с ним на корточки, стукнувшись при этом лбом о лоб брата. Шиплю, потирая ладонью ушибленное место. Кай, что-то пробурчав, хмурится и открывает глаза. Оглядывается, видимо, не понимая, где он находится. Ну, это и не мудрено — к себе домой я его еще не водила. И, вообще-то, даже не собиралась. — Что произошло вчера? — сажусь на пол, потому что ноги уже меня не держат. — Ты хоть что-то помнишь? Брат поднимает на меня затуманенный взгляд. Если и он не знает, что случилось, то искать ответ бесполезно. — Ну… — медленно говорит Кай, усаживаясь поудобней. — Я помню, как мы с тобой пили. — Пили? Я и он? Да вы шутите! Быть такого не могло. — Ага. Была текила, от которой меня слегка несёт не в ту степь, и водка. Ты заливала её в себя и заставляла пить меня, хотя она ужасна. И, кажется, еще ты танцевала на шесте. В нижнем белье. — Чего?! Отползаю назад, не веря своим ушам. Кай только морщится, поднимаясь. Это у него, кстати, выходит с первого раза. Я даже завидую. — Это всё, что я помню. И, судя по твоему одеянию, одевал тебя тоже я. Обожаю подвороты! Он протягивает мне руку, предлагая свою помощь. Я осторожно вкладываю свою ладонь в его. Брат тянет меня вверх, но что-то идет не так, и он падает прямо на меня. Опираясь на руки, поставленные по обе стороны от моей головы, Кай смотрит на меня, а потом смеётся. Мне почему-то совсем не смешно, поэтому я лишь хмурюсь, ложа голову на паркет. — Да ладно тебе, Марго! — брат поднимается, держась за голову. — Было забавно. — Когда именно? — я все-таки встаю, даже не взглянув на снова протянутую руку. — В баре, когда я кружила на шесте, или сейчас, когда ты на меня чуть не упал? Ничего не ответив, Кай заходит в кухню и начинает открывать все шкафчики, видимо, намереваясь в них что-то найти. Я иду за ним, но останавливаюсь возле раковины, пытаясь водой смыть отвратительный горький привкус во рту. Никогда ещё похмелье не было для меня такой большой проблемой. Каким таким невероятным образом мы попали в бар? Вроде, Кай собирался показать мне, где дом Сальваторе, а не где можно показать всем и вся своё тело. Кстати, слава богу, что это был не Мистик-Грилль, не хочу увольнения. И я уверена в том, что мы были не там, где я работаю на все сто процентов, потому что в Мистик-Грилль нет шеста. Или же за два дня моих выходных его туда прикрутили? Надеюсь, что нет, ибо так я еще никогда не позорилась. Нужно начинать завязывать с пьянками — это в последнее время стало плохо кончаться. Кай все еще перерывает мою кухню, отчего мне хочется приложить его сковородкой по голове. Всё-таки это моя квартира, и мне здесь потом убирать, а это дело я не люблю. Но, боюсь, в ответ он мне устроит такое, что смерть покажется мне подарком. Если, конечно, я не умру сразу. — Что ты хочешь найти? — интересуюсь я, прикладывая мокрое полотенце ко лбу. Самый эффективный способ избавиться от головной боли, который я могу себе позволить. — Что-нибудь выпить, — Кай продолжает выкладывать все из шкафчика с кастрюлями. В ответ на мой вопросительный взгляд он добавляет: — Ну, бухло. Из его уст это звучит ужасно странно. Даже я бухло бухлом никогда не называла. А сейчас вот захотелось. Чёрт. — Прости, но бухла нет, — выделяя голосом третье слово, усмехаюсь я. — Конечно, я люблю выпить, но предпочитаю делать это в баре, а не дома. Брат разочарованно выдыхает и идёт к раковине, собираясь, видимо, умыться и пополоскать рот, как и я три минуты назад. — А кофе? — спрашивает он, забирая из моих рук полотенце и прикладывая его к своему лбу, не обращая внимания на мои попытки вернуть свое. — Нет у меня кофе! — от своего же громкого голоса я сама жмурюсь. Дура, у меня же похмелье! — Только чай. — Ну, пусть будет чай. Что угодно, лишь бы этот ужасный привкус исчез.

***

Дверь захлопывается перед самым носом ухмыляющегося Кая. Не вовремя Марго вспомнила о том, что обещала подменить сегодня Фиону, переживающую утрату своего парня. Да и к тому же, она уже всё равно опоздала. Чай, которым сама Марго давилась из-за того, что переборщила с количеством лимона, Кай выпил до капли и даже не отказался бы от ещё одной кружки. Но как раз в тот момент, когда он уже открыл рот, девушка кинула взгляд на часы, криво висящие над столом. Судя по воплям, с какими она буквально выталкивала Кая из дома, чтобы он ей не мешал, Марго ответственна и опаздывать на работу не любит. У Паркера всё ещё немного болит голова, но спуститься с пятого этажа он вполне в состоянии. Выйдя из подъезда, парень идёт вниз по улице, но не доходит и до ближайшего поворота, как кто-то хватает его за шкирку и тянет в темный проулок. Кай недовольно поворачивается лицом к тому, кто посмел его тронуть, размышляя о том, свернуть ли ему шею или вырвать сердце. — Ну, привет, крысёныш! — Деймон? — с притворным ужасом произносит Паркер, обхватив ладонями своё лицо. — Какими судьбами? — Да вот, работёнка для тебя нашлась, — Сальваторе складывает руки на груди с таким недовольным выражением лица, будто ему не хочется это говорить. — Мне срочно понадобился пожиратель магии, а здесь такой один. Кай слегка щурит глаза, не доверяя окончательно этому вампиру. Ведь кто знает, что ему нужно от него. Но Паркер, несмотря на некие сомнения, хотя ему на самом-то деле плевать, из кого нужно забрать магию, соглашается, натянув на лицо самую «искреннюю» улыбку. — Тогда обсудим плату. Закатив глаза, Деймон машет рукой. У него уже есть идеальный план. — Объединение с Джо. Сегодня, — говорит вампир, не обращая внимания на Кая, довольного как никогда. Магия заклинания странников в нём почти кончилась и нужно было еще. — А астрологическое событие ты где достанешь? — Сопряжение Меркурия и Венеры подойдет? Кай пожимает плечами. В таких делах он не разбирается, но ведь событие астрологическое и будет сегодня. Что еще надо?

***

Стакан быстро наполняется пенным пивом, и я ставлю его на барную стойку. Я бы и сама сейчас не отказалась от алкоголя, но, если верить словам Кая и моему не очень радужному утру, вчера я и так напилась сполна, поэтому приходится брать в руки блокнотик с ручкой и идти к одному из столиков, принимать заказ. — Что будете брать? — спрашиваю, фальшиво улыбаясь. Я давно привыкла притворяться милой, потому что где-то в глубине души мне хотелось убежать отсюда, забиться в угол и долго-долго реветь, потому что настроение — отстой. Увы, такой возможности у меня нет и вряд ли появится за сегодняшний день. — Секундочку, — произносит полненькая девушка с миленькими ямочками на щечках. Пожалуй, она самая нормальная из всех пяти человек, что сидят за этим столиком. У них у всех выражение лица, словно они только что вылезли из самолета. То есть, будто их тошнит. Ну, в принципе, как и меня. — Подойдите, пожалуйста, минут через пять. Я киваю, но, отвернувшись, закатываю глаза. Она говорит эту фразу уже третий раз. Сколько можно думать? Окидываю взглядом зал, пытаясь убедиться в том, что никому из посетителей не нужна. Вроде никому. Резко замираю, заметив знакомое лицо. — Папа? — произношу я, едва открывая рот. Вот неожиданность, однако. Что он здесь делает? Сделав шаг в сторону, замечаю, что за столиком он сидит не один. Две блондинистые макушки — такие знакомые и родные — узнаю сразу, несмотря на то, что мы не виделись шестнадцать лет. Точно, у Лукаса и Оливии ведь сегодня день рождения! Память начинает меня подводить. А что они все вместе вообще делают в Мистик-Фоллс? Мне ужасно хочется обнять близнецов, но, если покажусь, то дам знать и папе о том, где я живу. А этого нельзя допустить. Он, конечно, мой отец и всё такое, но семейные отношения для него, в принципе, ничего не значат. Мне незачем лишний раз попадаться ему на глаза и выслушивать речь о том, что я не должна была убегать, о чём мне не раз сообщали некоторые члены клана, случайно замечавшие меня в Александрии. — Можете принять заказ? — слышу за спиной голос той самой полненькой девушки. «Ну, наконец-то», — проносится в голове, когда я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, лицом к нерадивым посетителям. — Марго, будь человеком, выкинь мусор. Вздыхаю, откладывая стакан в сторону. Дело идёт к закрытию бара, а значит, нужно прибираться. И выбрасывать эти мешки придётся, конечно же, мне, потому что Марк в данный момент укладывает ровными стопочками салфетки. Делает всё, лишь бы не выходить на улицу. Толкаю ногой дверь чёрного входа, держа в обеих руках по мешку. Проём ещё маленький, но мне отчетливо видно, что на улице кто-то есть. И, причем, он явно не один. — Что натворил твой брат? — слышу встревоженный голос, и я точно знаю, кому он принадлежит. — Мне нужно срочно уходить. — Она никуда не пойдет с вами, — кажется, это Тайлер — друг Мэтта. Часто бывает в Мистик-Грилль, но что он сейчас делает здесь? Что за дьявольщина тут происходит? Ставлю мешки с мусором на пол и приоткрываю дверь чуть шире. Внизу стоят папа, Тайлер и, судя по пышной блондинистой шевелюре, Оливия. — Люк погиб, — уверенно говорит отец, а я недоуменно вскидываю брови, хотя этого никто и не видит. Кто ещё этот Люк? — Что? — Я это чувствую. Он объединился с Каем, Кай победил. Люк погиб, — повторяет он, делая шаг по направлению к сестре. — Я тебе не верю, — девушка отступает назад и начинает плакать, по её щекам текут слезы — это видно даже в тусклом свете фонаря. — Нам нужно бежать, Оливия! — снова подойдя к ней, папа пытается схватить девушку за руку, но Тайлер тянет её назад. — Я никуда с тобой не пойду! Она кричит, заливаясь слезами. Секундочку… Люк — это же Лукас, верно? Я видела, как они с сестрой куда-то выходили минут десять назад. Теперь всё понятно. Но какого чёрта он объединился с Каем?! Наконец, не выдержав нахлынувшей информации, выхожу на улицу, захлопнув тяжелую дверь. Поправляю джемпер, который вовсе не защищает от холода, пробравшегося, кажется, за секунду до самых костей, и быстро спускаюсь по лестнице, стуча «тракторной» подошвой ботинок по ступенькам. — Прекратите! — громко шепчу я, взирая на опешивших членов семьи и не только. — Как ты вообще мог это допустить?! Подхожу к отцу вплотную, подняв на него полный злости взгляд. Ладно, Кай понятно — он псих, но как он-то — великий лидер клана Близнецов, ну, то есть, уже бывший лидер клана Близнецов, смог допустить смерть ещё одного своего ребёнка? — Они же не близнецы, чёрт возьми! Во-первых, ритуал не правильный, от этого будут последствия, а во-вторых… — глубоко вдыхаю, наполняя лёгкие кислородом и готовясь к тому, что я сейчас скажу. — Ты ужасный отец. Ты допустил то, что Кай слетел с катушек, допустил смерть четырёх своих детей, допустил мой конченый выброс магии, допустил то, что я убежала из родного дома, и, наконец, — понижаю голос, вставая на носки, чтобы оказаться с отцом на одном уровне. Он тяжело сглатывает. — Ты допустил смерть Лукаса. Ты потерял сегодня всех своих оставшихся детей, Джошуа. — Марго… — произносит он, когда я замолкаю на секунду. — Я ненавижу тебя, — прибавляю, смаргивая слезы. Папа отшатывается, недоуменно на меня взирая. Ну и пусть. Я не жалею о своих словах. Поворачиваюсь на каблуках и встречаюсь взглядом с сестрой. Она тяжело дышит, вытирая ладонью щёки. Я облизываю губы, ощущая на языке солоноватый привкус собственных слёз. — Маргарита. Оливия обнимает меня, прижавшись всем телом. Кладу руки ей на спину и утыкаюсь носом в кудрявые волосы. — Вы знаете, где меня искать, — сказав это, папа, видимо, уходит. И не надейся, проживём и без тебя. — Вы знакомы? Лив? Я смотрю помутневшим взглядом на Тайлера, ничего не понимающего, но явно готового на все ради моей сестры. Он прямо сейчас готов оторвать её от меня. — Марго — моя старшая сестра. — Сестра? — удивляется Локвуд, обнимая уже отошедшую от меня Оливию за талию. — Я думал, твой чокнутый брат всех убил. — Нет, — я складываю руки на груди, пытаясь унять дрожь во всем теле, нахлынувшую на меня не то от холода, не то от того, что я плачу. — Не всех. И вообще-то я тоже не должна была выжить.