Покер с Джокером

      Ромка влетел в квартиру Андрея с бешено колотящимся сердцем. Сразу забежал на кухню, там Андрея не было, оттуда рванул в ванную комнату — нету, в туалет… там тоже Андрея не было. На крики никто не отзывался. Нужно было идти в гостиную, но Роман, почему-то очень боялся туда идти. Он и сам не мог себе объяснить, чего он боится, но страх был каким-то животным, иррациональным. И только мысль о том, что именно сейчас в эту секунду Андрей может остро нуждаться в помощи, заставила Малиновского набрать побольше воздуха в грудь и шагнуть в гостиную.       Андрей, чисто выбритый и красиво одетый лежал в гостиной у камина с закрытыми глазами, уши его плотно закрывали наушники, музыка орала так, что и Роман слышал «Траурный марш» Шопена.       — Классная музыка, — сказал Роман, стягивая наушники с головы Андрея и одновременно убирая пультом громкость.       Жданов резко сел и ошалело посмотрел на Романа.       — Ты как здесь оказался?       — Маргарита Рудольфовна ключи дала.       — Понятно. Верни ключи.       — Держи, — Роман протянул Андрею связку.       — Это она тебя вызвала?       — Нет, Андрюха, я шел к тебе, а она выходила из подъезда…       — Первая, — непонятно сказал Жданов и загнул мизинец правой руки, как будто бы что-то считал. — Она прислала тебя, чтобы ты за мной присматривал, не оставлял меня одного? Да?       — Да нет же, я не понима…       — Вторая, — еще один палец согнулся. — Она сказала тебе, чтобы ты меня поил, водил ко мне баб, отвлекал от своих мыслей любыми способами?       — Я не понимаю о чем ты… Жданчик, у тебя паранойя!       — Третья! У тебя было три попытки сказать правду. И ты трижды мне солгал. Значит так, Ромка. Ты сейчас аккуратненько развернешься и закроешь входную дверь с обратной стороны. Ром, пожалуйста. Мне правда нужно побыть одному.       — Ждан, я не могу, я слово дал.       — Значит мне придется выбросить тебя за двери. Прости, Рома.       Малиновский глянул на Андрея так, что тот только развел руками.       — Черт с тобой, оставайся. Жрать хочешь?       — Ага, хочу.       — А нету!       — Андрюха, а давай в «Отцы и дети», там такие стейки бараньи, пальчики оближешь.       — Нет, Ромка, я никуда не пойду.       — Почему?       — Не хочу. Слушай, ты можешь слетать в магазин, купить чего-нибудь пожрать и выпить?       — Жданыч, о чем речь? Я сейчас, я птицей.       — Деньги дать?       — Обижаешь, начальник.       Малина и правда птицей слетал за провизией, у самой двери вдруг вспомнил, что ключи отдал Андрею и задергался, вдруг это была только уловка, чтобы его выставить? Но это не было уловкой, это было прелюдией к уловке. Ромка позвонил и Андрей сразу открыл ему двери, протянул руку за пакетами, забрал их и… захлопнул двери перед самым носом Романа. Ромка громко выматерился и стукнул в закрытую дверь кулаком. В это время зазвонил его мобильный, он выматерился еще раз, думая, что это звонит Марго и не зная, что ей сказать. Что Андрюха развел его как пионера? Но это была не Марго. Это и был тот самый Андрюха.       — Жданов, ты свинья и сволочь, ясно тебе?       — Ясно. Ромка, я звоню извиниться. Мне нужно побыть одному. Нажраться одному, понимаешь? Я должен кое-что решить для себя. Сам решить. Один! Все, давай, я позвоню, когда смогу.       — Андрей, ты толь…       — Да не собираюсь я ничего с собой делать. Бай.       Ромка был верным другом, Ромка был хорошим другом, поэтому бросать Андрея без присмотра он вовсе не собирался. Хрен с ними с деньгами, Марго что-то говорила, что Андрей может куда-то уехать, исчезнуть, а этого он допустить не мог.       — Сережа, дело есть, — Ромка звонил бывшему однокласснику, который вот уже восемь лет, как открыл свое сыскное агентство, — надо чтобы твои ребятки денек-другой последили за одним подъездом, вернее за человеком из этого подъезда. Если он куда-нибудь пойдет, я тут же должен буду об этом знать. Сможешь?.. Нет, не только у подъезда. Он пойдет и твои гаврики, позвонив мне тоже пойдут за ним… Ага… Я тебе сейчас СМСской сброшу адрес и фото тоже сброшу… Ага. Не волнуйся, расплачусь.       Вот так Роман и узнал, что в пятницу Андрей вышел из дома, шатаясь добрел до ближайшего бара, и стал там заливать на старые дрожжи новое сорокоградусное пойло. Ромка долго не решался подойти, сидел в углу за столиком и пил кофе, смотрел на Андрея и вид его Роману активно не нравился. Андрюха был небрит, рубаха была не свежей, щеки ввалились, а глаза и вовсе запали. В конце концов Роман расплатился за кофе, встал из-за столика и подошел к Жданову.       — Привет, Жданчик.       — О, Ромео, ты откуда?       — От верблюда. Ну что, мы можем выпить вместе или оставить тебя одного.       — Ромка, я свинья!       — Знаю, я сам тебе об этом говорил.       — Нет! Ты не понимаешь? Я свинья!       — Да знаю я!       — Дурак ты, Ромка! — Андрей говорил почти заплетающимся языком. — Я Кате обещал позвонить еще когда! А сегодня уже что?       «Пипец, — подумал Роман, — Жданчик белочку поймал» — Андрюха, ты о чем? Какой Кате, куда позвонить?       — Кате Пушкаревой! Забыл? Все, Ромка, поехали домой! Купим кофе и позвоним Кате.       — Блин! Жданов, ты что, допился до чертиков? Какое поехали? Твой дом в двадцати метрах. Пошли. Я посмотрю, что там у тебя творится, а потом уже будем звонить Пушкаревой.       — Никуда не пойду. Пока ты мне не пообещаешь, что я позвоню Катеньке, я никуда не пойду.       Пришлось обещать, потом тянуть этот полутруп домой, потом укладывать его спать, потом убирать в его свинарнике и только к девяти вечера, когда Жданов видел десятый сон, Роман позвонил Катюше, решив, что может хоть таким образом можно будет вывести Андрея из состояния безразличия. Ведь вспомнил же он про Катеньку, почему-то.       — Ка­тень­ка, мне сроч­но нуж­но с ва­ми по­гово­рить.       — Я слу­шаю, Ро­ман Дмит­ри­евич.       — Луч­ше бы с гла­зу на глаз.       — Хо­рошо, ку­да мне подъ­ехать?       — Ка­тя, вы луч­ше ска­жите свой ад­рес, я сей­час подъ­еду к ва­шему до­му, мы ку­да-ни­будь отъ­едем, попь­ем ко­фе и по­гово­рим.       Ка­тя ска­зала Ма­линов­ско­му свой ад­рес и вышла из эфира, а Ромка не забыв забрать обе пары ключей, выскочил из квартиры Жданова, сел в машину и поехал к Катюшиному дому.

***

      — ОлЕчка! — Милко кричал так, что у Ольги сердце оборвалось. — Ты посмОтри, что это такое! Ты посмОтри! Где моя вышИвка? Где она? Зачем эту гадОсть принЕсли в мою мАстерскую?       — Милко, вышивки не будет. Это готовое платье.       — Кто это скАзал? Кто это скАзал? Я здесь кто? Я дизайнЕр или пОртный? Кто может рЕшить, как будет глЯдеть…       — Выглядеть.       — Что?       — Не глЯдеть, а выглядеть.       — Какая разнИца? Кто тут рЕшает, как должно выглЯдеть готовОе платье.       — Наш президент, Воропаев Александр Юрьевич.       — Это он прикАзал?       — Да, он сказал, что вышивка удорожает изделие, что и так хорошо будет.       — Он скАззл? Он скАзал? Нет, это я ему сЕйчас скАзал сделАю.       Милко схватил платье и побежал в президентский кабинет, шипя и плюясь по дороге, как рассерженная гадюка. Сашкина секретарша попыталась было его остановить, но отлетела в сторону, так как он ее просто не заметил.       — Это что тАкое? Это не мОя мОдель! Это тряпка полОвая. Ты что себе позвОляешь? — Милко танком шел на Александра.       — Успокойся. За коллекцию отвечаю я, а не ты. Твое дело будет только одеть моделей и выпустить их на подиум. Больше от тебя ничего не требуется. — Сашка хоть и струсил, но старался говорить уверенно.       — Что? — Милко взревел, как раненный зверь. — Послушай! Не надо мне командОвать. Не надо мне приказЫвать. Я не собИраюсь тебе подчИняться. Ты не презИдент. Ты самОдур! Вон отюда. Вон из «Зималетто»! И больше никОгда не смей трогать мОи мОдели. Ты можЕшь запомнить это? МОдели будут тАкие, как я скАжу.       — Так, дорогой мой. Если ты не в состоянии справиться с такой простой задачей, как создание моделей таких, как это нужно твоему президенту, то я найду кого-нибудь, кто сможет одеть эти платья на моделей во время показа.       — Что? — от возмущения, Милко даже ударения стал ставить почти правильно. — Это мОи модели, это мОя коллецИя, я ее создАл цЕной своего ума и гения. Я забЕру свои мОдели и уйду отсюда!       — Или ты будешь делать, как я скажу, или уходи. Модели ты оставишь здесь. Ты за это зарплату получил! — Александр в запале оттолкнул великого кутюрье.       Он забыл, что это ему не мальчик для битья, что Милко хоть и имеет нетрадиционную ориентацию, но все же на голову выше своего президента и кулаки у него раза в два помощнее.       — Я уходи? Я уходи? Ты мЕня тОлкать рЕшил? — Милко приподнял Воропаева за грудки, встряхнул, отшвырнул на кресло и выбежал из президентского кабинета совершенно грязно и матерно ругаясь.