Покер с Джокером

      Понедельник — день тяжелый… Все герои нашей истории смогли убедиться в этом на собственной шкуре. Просто, если для одних понедельник был тяжелым из-за целого вороха дел, которые они не только наметили, но и сделали, то другие переживали стресс за стрессом, и это был такой огромный по совокупности стресс, что никак не должен был уместиться всего в один день. Если этот день не понедельник, конечно.       Впрочем, лучше я по порядку…       В понедельник поздним вечером пьяный и совершенно деморализованный Александр Юрьевич стоял у окна своей квартиры на девятом этаже, и всерьез раздумывал, что же будет более приемлемым — выбросить свои бренные мощи в окно или выпить несколько упаковок «Зопиклона», лечь спать и не проснуться уже никогда. В этот час и с тем количеством промилле спирта в его крови, которому ГИБДД дает однозначное определение — «труп», Сашка, как ни пытался, не мог вспомнить откуда в его доме целых семь упаковок этого снотворного. Мозг его зацепился за эту цифру — семь. Кажется это какое-то магическое число и кажется что-то связанное с Талмудом или с Каббалой…       Сашка глупо засмеялся… и вырубился прямо здесь же, в гостиной не дойдя до спальни всего каких-то три метра. А, пока он спит, давайте открутим понедельник обратным ходом к началу нового трудового дня и недели и посмотрим, что же такого произошло, что Саньку и жить расхотелось…       — Ну, что? Поговорим? — Павел Олегович вошел в кабинет к Александру Юрьевичу без доклада и без стука, что уже само по себе было чем-то из ряда вон выходящим.       — Здравствуйте, Павел Олегович! — Сашка расплылся в улыбке, которую сумел приклеить и которая больше никак не отклеивалась от его лица на протяжении почти всего дальнейшего разговора. — Конечно поговорим! А о чем?       СашЕнька уже как-то подзабыл о своих «подвигах» в «Зималетто» и сейчас панически боялся, что Жданову-старшему все известно о том, что он заставляет Ветрова вытащить деньги из компании, а может Ярослав и сам ему доложил об этом. Никогда нельзя полагаться на этих наемных работников.       — А ты не догадываешься? О твоем бизнес-плане и его реализации. Саша, ты понимаешь, что такое необоснованный отказ от закупки вышивальной машины? И я сейчас говорю не о ее возможностях, об этом мы поговорим позднее, я говорю о том, что компания будет обязана выплатить неустойки и пени, и судебных издержек на сумму равную стоимости самой машины. Саша! Это около ста тысяч долларов и напрочь загубленная репутация! Из чьего кармана будут высчитаны эти деньги?       — Павел Олегович, но я же всего первый день был президентом. Я посчитал, что нам такая дорогая машина не нужна.       — Ты посчитал? А кто ты такой, чтобы что-то считать? Ты в этом понимаешь?       — А зачем же вы призывали голосовать за меня, если я ничего не понимаю в этом бизнесе? Вам понравился мой бизнес-план. Мой, а не Андрея. И никакой вышивальной машины он не предусматривал. Вот я от нее и отказался. Она же была из плана вашего сына, а не из моего, так вам понравившегося.       Сашка радовался, как он этого Жданова в лужу-то посадил, это ж любо-дорого посмотреть! Рано радовался.       — Я хотел оставить Андрея твоим заместителем, но ты этого не пожелал.       — И снова вы ошибаетесь! Это он не пожелал остаться. Ему же только президентскую должность подавай, на меньшее он не согласен.       — Врешь! — Сашка ойкнул. Таким он Павла еще не видел. Оказывается это страшно — Жданов-старший в гневе. — Врешь! Ты помнишь, что я спросил тебя, когда мы впервые после выборов зашли в этот кабинет? Я спросил тебя не хочешь ли ты Андрея в замы. Что ты ответил? Ты ответил, что сам справишься. Хорошо, Андрею тебе гордость не позволила позвонить. А мне? Почему ты не позвонил мне насчет вышивальной машины? Гордыня обуяла? Ты хоть знаешь, что Андрей пробил великолепную сделку? Он брал машину в лизинг, причем с возможностью ее последующего выкупа по остаточной стоимости. То есть в кредит! А теперь мы выплатим всю сумму сразу, и компания останется без машины. Ты, кретин, Саша! Ты бы хоть аннотацию прочел. Ты знаешь, что уже сегодня мы могли бы обойти не только «Фонтану», но и все модные дома.       Павел Олегович достал из кармана пиджака инструкцию и прочел:       — «Помимо обычной челночной вышивки эти машины могут вышивать бисером, шнурами, лентами, тесьмой, делать сборки и обвивки. Потенциальные возможности машин серии TLMX очень велики и зачастую ограничиваются только фантазией дизайнера». Ты вообще понимаешь, что это значит? Теперь о дизайнере.       — Павел Олегович, может хватит меня отчитывать, как школьника? Я вообще-то президент, а вы рядовой акционер, имеющий право голоса лишь на Совете директоров!       — Что ты сказал? Ну, что же, ты прав. Значит придется собирать Совет директоров. И запомни, я хотел поговорить по-хорошему, но ты сам от этого отказался!       Павел Олегович вышел хлопнув дверью, и это тоже было ему не свойственно…       Александр Юрьевич не был семи пядей во лбу, но на то, чтобы понять, чем ему грозят слова «значит придется собирать Совет директоров», мозгов его хватило. Он не останется президентом, ни за что не останется. Дело о подлоге отчета и изъятии некой суммы тут же всплывет, при первом же аудите, Ветров его сдаст за милую душу и это понятно. А почему, собственно, Ярослав должен отдуваться за него? Он что ему брат, сват, родственник? И все же, на всякий случай следовало поговорить с ним, мало ли что он подсказать сможет…       — Марина, пригласи ко мне Ярослава Борисовича.       — Сейчас, Александр Юрьевич.       — Не сейчас, а сию минуту, — все-таки не сдержался и заорал Сашка.       Ветров зашел в кабинет начальника с двумя тоненькими папочками в руках, сразу протянул одну их них Воропаеву.       — Что это?       — Там вам нужно только подпись свою поставить, и я сразу приступлю к подготовке документов во второй папке.       — Что это?       — Это ваша расписка.       — Подожди, но здесь стоит сумма не сто тысяч, а сто двадцать. Это как понимать?       — А вы считаете, что я должен совать свою голову в петлю за бесплатно? Я финдиректор, а не идиот, как могло показаться.       — Ладно, давай отставим, пока эту тему. Тут прилетело откуда не ждали. Павел хочет собрать совет директоров и усадить своего сыночка в мое кресло. Ты понимаешь, чем это может обернуться для нас?       — Для вас, Александр Юрьевич, для вас. Я пока никаких документов не подделывал. Я здесь совсем не причем.       — Это ты меня соблазнил казино! Ты виноват!       — Александр Юрьевич, ну, это несерьезно. За это у нас еще никто никого в тюрьму не посадил. Знаете, что я вам могу предложить? А продайте-ка вы свои акции. Весь пакет. За весь пакет вы больше взять сможете — это точно. И с карточным долгом сумеете расплатиться и у вас еще останется.       — Как же, останется… Ты знаешь, что Павел грозился на меня повесить всю неустойку по этой сраной машине? А это еще столько же, если не больше.       — Александр Юрьевич, вы меня поражаете. У вас акций больше, чем на девятьсот тысяч баксов, ну, даже если вы отдадите двести пятьдесят-триста, шестьсот же еще останется. Квартира останется, машина останется и жизнь останется.       — Я не дурак, чтобы прекратить получать выплаты по акциям.       — Ну, невозможно и яичницу поджарить, и не разбить яиц! Невозможно!       — А если я продам лишь часть акций?       — Значит цена за акцию будет меньшей.       — Господи, что же мне делать! Мне деньги нужны сегодня! Понимаешь ты? Сегодня! Я вчера еле-еле уговорил на сегодня платеж перенести. А с сегодняшнего вечера начнет капать процент! Что мне делать?       — Продавать акции, пока процент их не пожрал.       — Ладно, иди. Дай мне подумать.       Но подумать СашЕньке не удалось, время-то было, а вот ни одной разумной мысли в голову так и не приходило.       «Хоть бы Павла инфаркт прихватил, тогда можно было бы подделать отчет, отдать деньги и успеть расплатиться за этот поддельный отчет», — зло подумал Сашка и уехал с работы, чтобы запереться в своей квартире и подумать обо всем спокойно, но по дороге домой вдруг поменял свои планы. Уж больно страшно будет ему дома одному. Вот он и зашел в бар, немного выпил и позвонил Клочковой.       — Викуля, хочешь быть восстановлена на работе?       — Кто это? Это у тя юмор такой, дядя, да?       — Это президент компании «Зималетто» Александр Юрьевич Воропаев. Ну, так как, хочешь или нет?       — Прости Саша, не узнала тебя. Конечно хочу.       — Тогда подъезжай ко мне, адрес я тебе сброшу СМСкой, поговорим.       — Конечно, сейчас приеду. Вот прямо сейчас и выеду.       — Много болтаешь, Клочкова, выезжай молча.       Сашка расплатился и поехал домой. Теперь ему не было так страшно.       Увы, Клочкова никак не помогла СашЕньке ни со страхом справиться, ни тоску-печаль развеять. И Викуся в этом была совершенно не виновна, вот, что самое обидное. Будь она виновна, можно было бы сорвать злость на нее. Но она была послушна, податлива и очень старалась, чтобы Александр Юрьевич хотя бы в собственных глазах остался мужчиной.       — Саш, да не переживай ты так, с каждым может такое случиться. У тебя сейчас напряженная работа, должность из тебя все соки выжимает. Ну, не получилось сегодня, так получится завтра. Не со мной, так с кем-нибудь другим. Ты же не импотент ка… — больше она ничего сказать не смогла. Сашка схватил ее за волосы и вышвырнул за дверь.       Ну, и как вам понедельничек Александра Юрьевича? Как тут было не нажраться, как не подумать о смерти?       Проснулся Сашка в три часа ночи, уже во вторник, что нужно делать, он точно знал!