Часть 22
1 июня 2016 г., 13:33
Во вторник утром Александр Юрьевич был необычайно активен, любезен и сам на себя походил мало. Маша Тропинкина едва сознание не потеряла, когда президент проходя мимо ресепшен как-то залихватски ей подмигнул.
— Доброе утро. Марина, вызови ко мне Киру Юрьевну, потом соединишь меня с Кристиной Юрьевной.
— Здравствуйте, Александр Юрьевич. Сейчас все сделаю, — то, что Марина не стала заикой, было просто чудом. За все годы их совместной работы, она впервые слышала от шефа «доброе утро».
Кира пришла к Сашке с настроением чуть ниже плинтуса. С той самой секунды, как Андрей захлопнул двери у самого ее носа и даже не впустил в квартиру, вся ее жизнь разделилась на «до» и «после». Там, где было «до», еще была надежда на примирение, свадьбу, рождение детей от любимого человека, там, где «после» — пустота. И виноват в этой ее всепожирающей вакуумной пустоте был один человек — Пушкарева Екатерина Валерьевна. Если бы Кира знала где ее искать, она знала бы как отомстить мерзавке.
— Кирочка, что-то ты неважно выглядишь. Не выспалась?
— Ой! Только не надо делать вид, что тебя это волнует. Говори, что тебе нужно и я пошла работать.
— Зря ты так, мы все же родные люди. И меня, действительно, волнует твое душевное состояние.
— Ага, конечно, родные. Как же. Чего ты хотел?
— Кира, мне срочно деньги нужны. Ты можешь мне одолжить денег?
— Сколько?
— Кирюша, сколько можешь.
Тут Кирочка, как нельзя более вовремя вспомнила, как она просила Сашку не увольнять Клочкову, вернуть Андрея, перестать задирать Жданова и ссорить его с ней, даже то, что он не дал ей прокатиться на своем двухколесном велосипеде, вспомнила.
— Знаешь, Саша, земля — она круглая. И если ты плюешь на людей, то жди, что этот плевок, обогнув землю, тебе же в лицо и попадет. Деньги у меня есть. Но я их тебе не дам.
— В таком случае, немедленно собирайся в командировку. Ты сегодня вылетаешь в Нижний Новгород. Магазин там практически готов к открытию. Нужно проверить, все ли в порядке.
— Саша, у нас вообще-то показ в пятницу.
— Вот в пятницу утром и вернешься.
— И как я буду выглядеть на показе после перелета? Ты что издеваешься?
— Нет, Кирюша, просто земля — она круглая. Командировочные возьмешь в бухгалтерии.
Ответом ему был звук захлопнутой с силой двери.
— Александр Юрьевич, Кристина Юрьевна на второй линии.
— Кристина! Где ты сейчас?.. А когда собираешься вернуться?.. У нас все в полном порядке, можешь не торопиться… Какой показ? Мы перенесли его на две недели… У Кирочки все в порядке, она в командировку улетает… Хорошо, сестренка… И я тебя тоже. Спасибо. — Сашка положил трубку. — Хрен тебе, а не Совет директоров, кворума не будет, — сказал он, усмехаясь.
— Александр Юрьевич, к вам Ветров, я могу впустить?
— Да! — Сашка был достаточно благодушно настроен. — Ну и чем ты меня порадовать пришел?
— Не знаю, обрадуетесь ли вы, Александр Юрьевич, но вот, — Ярослав протянул Воропаеву листок.
— И что это?
— Там все написано, читайте. Если попробуете заставить меня отрабатывать положенный месяц, то я язык за зубами держать не стану. Всего доброго.
А вот это был удар ниже пояса и по самому чувствительному месту. Удар был очень неожиданным, а оттого и наиболее болезненным. Мало того, что ни одна компания просто не может существовать без финансового директора, так еще и ему, Сашке настает полный кирдык. Да что же это за проклятье такое? Только вроде разрулил ситуации с созывом Совета акционеров, как новый кирпич на голову летит.
— Ярослав, погоди. Я сумею быть благодарным. Если хочешь, я даже могу выделить тебе несколько процентов своих акций. Ты хоть понимаешь, как мне нужны деньги? Меня же просто уничтожат.
— Кому нужны акции разоряющейся компании? Александр Юрьевич, вы, акционер, президент, а не в курсе устава собственной компании. Вы не можете мне ни продать, ни подарить свои акции никому. Вначале вы должны предложить их другим акционерам, и только если они откажутся, вы вправе распоряжаться ими по собственному усмотрению.
— Ярослав, ты делаешь ошибку. Компания еще поднимется.
— Обязательно поднимется, — Ветров сделал паузу, — если вы найдете в себе мужества извиниться перед Ждановым и попросить его занять ваше место в кресле президента.
— Пошел вон, — заорал Сашка, — и не смей мне больше попадаться на глаза. Раздавлю.
Ярослав ухмыльнулся, нагло так ухмыльнулся, прямо в глаза, открыл дверь кабинета, потом резко закрыл и пошел к столу Воропаева.
— Мне очень, очень досадно, что я голосовал за вас. Но мне вас жаль.
— Так помоги, если жаль.
— Чем я могу вам помочь?
— Мне нужны деньги. Мне очень нужны деньги.
— Найдите нового финансового директора, которым сможете вертеть, как угодно. Главное, чтобы не состоялся Совет директоров и не было аудита. Прощайте, Александр Юрьевич.
Ярослав Борисович вышел из президентского кабинета, последний раз прошел коридором родной когда-то компании, помахал Тропинкиной рукой и скрылся в лифте.
— Я уволился… Да, на вокзал… Спасибо за все.
***
Марго не нравилась эта затея. Очень не нравилась, но Андрей, почему-то, настаивал на том, чтобы Ветров оставил Сашку в полной изоляции. Он хотел подсунуть Воропаеву Колю, чтобы быть в курсе всех дел. — Но мы и сейчас в курсе всех дел, — кипятилась Марго, — Сашка Ярославу доверяет. И потом… я совсем не знаю, как заставить Воропаева взять именно Колю на работу. — Мам, это мы как-нибудь решим. — Я категорически против этой вашей затеи. Вон хоть с Катюшей посоветовались бы. — Маргарита Рудольфовна, не надо сейчас отвлекать Катю. Одна ее ошибка и мы потеряем все, — Николай нервничал. Ему очень хотелось попасть в «Зималетто» и идея Андрея сменить Ярослава на него, показалась ему восхитительной. А Катька… Кто ее знает, нынешнюю Катьку. Может и против была бы. — Делайте, что хотите. Только знайте, мне кажется, что мы сейчас совершили ошибку. Ярослав сейчас уезжает в Питер, к Синельникову. Поезд через три часа. Еще есть время одуматься. — Пойду помогу Кате, — сказал Николай и ушел в кабинет, где с раннего утра трудилась Пушкарева, увеличивая их первоначальный капитал. — Андрей, ты меня прости, конечно, но у меня Коля доверия не вызывает. Скользкий он. — Мам, можно подумать, что Ярик не скользкий. — Да, но Ярика я знала, как за жабры ухватить, а этого — нет! — А может этого и не надо хватать за жабры, Маргарита Рудольфовна? — вклинился в разговор Роман. — Это Катин друг, она его знает, как облупленного. — Да делайте вы, что хотите, — Марго взяла сигарету и вышла на балкон. Колька чуть не плакал, вот почему Маргарита ему не доверяет? Он ведь с ними, будет им помогать, может играть на бирже ничуть не хуже Пушкаревой. Но ему очень нужно попасть в «Зималетто», и тогда он сможет помочь Вике вернуться на работу. Николай отогнул полу пиджака и посмотрел на фотографию, торчащую из внутреннего кармана. Захотелось ее поцеловать, и он поцеловал, Катька все равно ничего, кроме своего монитора сейчас не видит. «Держись, моя любимая, судьба подталкивает нас друг к другу, — сладко подумалось Коленьке, — а когда это произойдет, будет взрыв такой силы, что ты поймешь, что тебе никто, кроме меня, не нужен» — Коль, я есть очень хочу, можешь принести бутерброд? — Катя не отрываясь толкнула Зорькина. — Что? А, конечно, сейчас притащу. Коля вышел в кухню все с тем же мечтательным выражением на лице, открыл холодильник, достал колбасу, масло и сыр. Сделал три огромных бутерброда, один из которых тут же потащил в рот. — Коль, давай договоримся сразу, — раздался голос за спиной и Николай, вздрогнув, уронил тарелку, — ну, вот еще и убирать придется. — Жданов скривился. — Если ты заметил, то это мой дом. Здесь в холодильник могут лезть без спроса только три человека — я, мама и Катя. Даже Ромка не лезет. — Катя попросила бутерброд. Она голодная. Тебе что, кусок колбасы для Катьки жалко? — Мне и для тебя не жалко, но ты ведь можешь спросить. Или нет? Считай это моим пунктиком, но мне неприятно чувствовать свой дом проходным двором. Иди к Кате, я сейчас все уберу и приготовлю вам новые бутерброды. — Катька, ну, твой Жданов и жмот, ужас. Он меня сейчас так отчитал за то, что я сам залез в холодильник, ужас просто. — Колька, это не жадность. Просто нужно проявлять хоть чуть больше такта. — Я же еще и виноват? Ну, спасибо тебе, Пушкарева! — Коль, не мешай, а? — и вдруг закричала — Ура! Ура! Ура! Еще один заход и дело будет сделано, даже раньше намеченного срока! На крик все собрались в дверях кабинета, но Катька никого не видела, она скакала и хлопала в ладоши, как маленькая девочка. Именно в этот момент Андрей и понял, что нет ничего в его жизни важнее и нужнее этой девочки… Ну, разве только если рядом с ней будет прыгать еще пара-тройка таких же, только маленьких девочек.***
Вот уже второй день Павел Олегович не мог дозвониться Марго. И то верно, ну откуда ему было знать, что она жила сейчас у сына, что не только номер мобильного сменила, но и сим-карту в Москва реку выбросила, чтобы не слышать его и не разговаривать с ним. И Павел решился… Компанию «Зималетто» нужно было спасать и он решился позвонить Андрею. Тот ответил сразу, словно только и ждал, когда отец позвонит. — Да, отец. — Андрюша, нам срочно нужно поговорить. — О чем? — О «Зималетто». Ты понимаешь… — Меня не интересуют никакие разговоры о твоей компании, — перебил его Андрей. Впервые в жизни перебил. Больше ты ни о чем не хочешь со мною поговорить, папа? — Андрей, сейчас главное — это «Зималетто»! — А это всегда было для тебя главным. Я тебе как-то уже сказал, что люди не твои марионетки, а ты не их кукловод. — Я очень тебя прошу, приезжай ко мне, пожалуйста, давай поговорим. Если бы не это «очень прошу» и «пожалуйста», никуда бы Андрей не поехал. Но эти слова, услышанные Ждановым-младшим впервые из уст отца и какой-то просительный его тон, заставили Андрея чуть отстраниться от Катеньки, шепнуть ей: — Не засыпай без меня, мне нужно к отцу подъехать, — встать, одеться и пойти к входной двери. — Андрюша, ты надолго? — Я ненадолго, ты и соскучиться не успеешь. И снова у Кати сжалось сердце. «Не уходи, — прошептала она, — пожалуйста, не уходи». Но Андрей ее уже не слышал...
