fuck(full)me.

***

— Не зли меня, красавчик. Парень сжимает в одной своей руке нож, второй дергает его на себя за ворот кофты, всматриваясь безумным взглядом в глаза напротив. Приставляя острие ножа к животу и тихо хихикая в чужие губы.

***

Енджэ не произносит ни слова, и Джексона это еще сильнее настораживает. Ему действительно плевать, куда его везут, кто (Джексон сам, между прочим, проигнорировал этот вопрос) и для чего вообще все это? А еще, почему этот миленький мальчик работает проституткой, когда его собственный батя крышует районом? И как он вообще мог позволить сыну скатиться до такого? Множество, множество вопросов, а ответов, кажется, не намечается. — Поднимай задницу, мы приехали, — Джексон просовывается между сидениями назад и громко хлопает Енджэ по ляжке — тот почему-то протяжно стонет и мотает головой. Видимо, плохой сон снится. — Эх, — Джексон выходит из машины, пытается втянуть полной грудью свежий воздух поздней осени — не получается — и шаркает подошвой по земле, направляясь к задним дверям. — Тук-тук, мой друг, — Кайе жует нижнюю губу от волнения или от восторга, потому что майка у Енджэ распахнулась, открывая вид на розовый сосок, а волосы растормошились в соблазнительном беспорядке — когда он был голым, клянусь, что Джексон меньше возбудился. И вообще, Кайе больше нравилась загадочность и легкая недоступность — сейчас самое то. Скрежет зажигалки и плотный густой дым. Джексон идет рядом с Енджэ, который по-детски ежится от холода и не понимает почему одного его взгляда достаточно, чтобы зажечь Кайе во всех смыслах. Каждое его движение — плюс одна скуренная сигарета, которая вполне могла бы остаться лежать в пачке, в кармане куртки, в то время как двое парней устроили бы себе развлекательную программу на кровати. Фух. Невозможно. Это всего лишь абсурдные мысли. — Кем я буду для тебя? — что-то как-то резко и в самый лоб спрашивает Енджэ хозяина квартиры, останавливаясь прямо на пороге. Джексону хочется просто поскорее закончить свое задание, выспаться, выпить чего-нибудь покрепче и без закуски, найти себе красивую бабу, трахнуть ее, закрыть глаза и проснуться где-нибудь на Чеджудо, без бандюг, шлюх и прочих прелестей судьбы, но, сука, телефон. Телефон? — Слушаю, — Джексон вновь игнорирует вопрос Енджэ и удаляется на балкон, закрываясь изнутри. Опираясь на железную перекладину — хорошо не разулся — стоя на каменном полу, Кайе пинает носком старых туфлей ржавые прутки. — Джексон, тебе придется быть с ним до завтра. Сегодня не получится закончить. Китаец уже полторы минуты пытается объяснить, что у него осталось мало терпения, а если он выведет его окончательно, то Джексон за себя не ручается. — Трахнешь его и я трахну тебя, понял? — и смысл тут такой, что если Джексон хочет хотя бы остаться живым, то стоит пожертвовать эрегированным членом. — Понял. Все ради пениса. Енджэ мягко ступает босыми ступнями по прохладному линолеуму, двигается бесшумно, плавно, переходя на махровый ковер, пересекая линию зала. Длинные, гибкие пальцы касаются ледяной щеколды с ручкой и одним резким движением задвигают ее, закрывая путь назад. Громкий кашель, пар изо рта и тяжелые вздохи говорят только лишь об одном — Кайе замерз. И заебался. У него, в общем-то, хронический бронхит, а у Енджэ в жопе детство заиграло. Улыбка на пол лица, а еще он горячо выдыхает, прижимается губами к балконной двери и рисует на запотевшем стекле незамысловатые рисунки. Солнышко, улыбочка, деревце, человечек… — Открой, художник хренов! Джексон начинает тарабанить в дверь, грозится выбить ее плечом, несмотря на то, что она стеклянная и только потом задается вопросом: нахуя он вообще оставил Енджэ без присмотра? Это что, типа: «Я ему верю, ага». Приехали. А пока еще на улице ноль — хотя скоро упадет гораздо ниже — Джексон жив-здоров и приступов кашля не было. Пока что. — Ответь тогда на мой вопрос, — голос доносится глухо и плотно: слова сливаются друг в друга — Енджэ еще много о чем говорит, но Кайе не понимает. Ровно до того момента, пока снова не слышит: «Кем я буду для тебя?» — осознание приходит постепенно, черт, хотя лучше бы побыстрее, иначе у Джексона прихватит горло и он вообще не сможет ответить. — Любовник. Блондин выпаливает первое, что приходит на ум. После сказанного Кайе видит, как глава банды и по совместительству отец этой сучки, приговаривает Джексона к колесованию — подстать самой мучительной и позорной смертной казни. Повторюсь: приехали. Улыбка на лице Енджэ заиграла пуще прежнего. Любовник? Интересно. Чхве не боится — щелкает шпингалет и дверь открывается, запуская в помещение холодный воздух и охрипшего до состояния сломанного радио Джексона, который падает на пол, упираясь ладонями в теплый, махровый ковер. — Прости, — единственное, что выговаривает Чхве, стоя перед мокро кашляющим в пол блондином. Лающие звуки из груди Джексона заставляют Енджэ дергаться, но он все-таки садится на корточки и пытается дотронуться пальцами до светлых волос. — Не трогай, — Кайе перехватывает руку и пристально смотрит в безразличные глаза, — и отныне слушайся меня. Китаец подтирает слюни, оставшиеся на губах и подбородке, поднимается с пола и чуть ли не рычит, когда Енджэ за его спиной еще раз просит прощения. Шатен ест тихо, маленькими порциями, но даже так умудряется давиться. Он кашляет в кулак несвойственно — сдержанно, а потом, как ни в чем не бывало продолжает есть. Не жует — почти глотает, и его глаза слезятся, когда черствый хлеб не лезет большим куском в горло. — Эй, слушай, работай челюстью, ну, — Джексон протягивает к Енджэ руку и надавливает пальцем ему на нижнюю часть подбородка. Тот клацает зубами, совсем не сопротивляется и выглядит взаправду виновато. Секунду. А затем — очень даже серьезно, мотнув головой, чтобы блондин убрал свою культяпку. — Может уже приступим к делу? Ты же купил меня для этого… Кайе немного поперхнулся и резко убрал руку от лица проститутки (если можно все еще его так называть). Потом почесал затылок, посмотрел по сторонам, проверил мобильный телефон, посчитал количество оставшихся сигарет — пять. Хватит. Переживет. — Нет, забудь. Я в первый день никого не трахаю. Даже тебя. — Даже «меня»? — Енджэ выделил это чуть повышенной интонацией и очень характерным исподлобным взглядом. Джексон решил, что с него хватит и нужно срочно закурить. Только вот на балкон он один не выйдет теперь, а вместе с этим хером тем более. Значит в окошко. Точнее, в форточку. — Сиди и не рыпайся, андестенд? — когда-нибудь Джексон научится не игнорить вопросы Чхве. А пока он типа не расслышал. Сказать, что это раздражает даже такого покинутого и растоптанного миром парня — ничего не сказать. Тем более, когда тело привыкло к сексу, а Енджэ, кажется, ничего не светит. Сегодня уж точно. Но… Как же круто затягиваться полной грудью — этот горький воздух, горячий, не то что поздний осенний или зимний, ну, быть может еще и весенний. Джексон ненавидит мерзнуть, пить холодное и находиться в воде. Все это только усиливало боли в груди. А сигареты нет. Точно нет. Джексон наивно полагает, что дымящиеся палочки ничего плохого с его легкими не делают. — Я все вижу, — заявляет блондин, когда поворачивается назад и видит, как Енджэ делает шаг от стола. Он нервно опускает руку, которая до этого тянулась к выдвижному ящику, а потом отходит назад, пятится и плюхается задницей прямо на стол. — Эй! — Почему ты не «хочешь меня»? — Чхве двигается глубже, практически с ногами на стол, а затем разворачивается к Джексону лицом и разводит колени в стороны. — Неужели я не привлекаю тебя? — чем дальше в лес, тем больше дров. Да, Джекс? Китайцу приходится раздраженно закуривать вторую — он заставляет себя развернуться обратно, к окну и снова затянуться, на этот раз блаженно закрывая глаза. Пальцы мелко трясутся, губы белеют, а в сознании эти самые голые коленки, которые хочется блядь облизать. Охуенные. Он весь очень сука охуенный. Джексон снова ничего не отвечает. А ведь Енджэ задал целых два вопроса на этот раз. Раздражает. Бдительность у Кайе улетучивается куда-то в форточку, вслед за дымом и это становится очень, очень огромной оплошностью. — Эй, парень, ты что делаешь? Джексон не может сейчас себе позволить таких ошибок. — Не зли меня, красавчик. Енджэ сжимает в одной своей руке нож, второй дергает блондина на себя за ворот кофты, всматриваясь безумным взглядом в глаза напротив. Приставляя острие ножа к животу и тихо хихикая в чужие губы. — Убери ножичек, дорогой, — Джексон не умеет профессионально отбирать холодное оружие, круто перехватывая руку, как в фильмах. Поэтому надеется на то, что Енджэ просто шутит. — Ты снизу. Я сверху. Понял? — Чхве задевает кончиком ножа плотную ткань кофты, поднимаясь выше и останавливаясь у яремной впадины. Там исключительно тонкая кожа и стоит только слегка надавить, чтобы появились первые капли крови. — Я вышибу из тебя ответы, не беспокойся. Да вот как-то нет. И Джексон дохуя взволнован, в первую очередь потому, что трахаться придется. Но все же лучше, если блондина кокнет соблазнительный проказник Енджэ, а не его суровый батя Чхве-старший. Наматывая Кайе на колесо.