fuck(full)me.

       У Джексона дома даже кровати нормальной нет — его любимый диван-развалюха, который скрипит от легкого дуновения ветра, не особо как-то подходит для секса. Потому что, наверное, его скрежет заглушает стоны любой тональности. Впрочем, Енджэ неплохо развлекается и на махровом ковре. Енджэ — парень ненасытный, и Джексон даже не собирается размышлять об этом, потому что лучше один раз почувствовать, чем тысячу раз подумать. — Нет, не понял, — отвечает Кайе на последний вопрос шатена, однако, при этом игриво улыбаясь. Иначе, в худшем случае, Енджэ не поймет шутки и пырнет его ножом разок-другой, как делает это его папочка. Гены, они такие. — Сейчас поймешь, — Чхве умело хватает Джексона свободной рукой за плечо и давит пальцем куда-то, в болевую точку наверное, отчего китаец взывает и пытается вырваться. Но тут же затихает, когда Енджэ начинает цокать языком, касаясь холодным лезвием шеи. — Может займемся этим без ножа? — Джексон парирует и уже — черт, ладно — полностью готов забросить на сегодня курение, заняться более приятными вещами. Разводя руки в стороны, на уровне головы, ладонями повернутыми к шатену, Кайе облизывает губы бледно-розовым языком и сам приближается навстречу к Енджэ, уверенный, что нож он уберет. Иначе, есть вероятность, что Джексон напорится на него сам. И, о боже, как он был прав. — Ммм, удиви меня, красавчик. Я уверен, что твой «размер» очень даже мне подходит, — нож из рук Чхве выскальзывает, падает куда-то рядом, на пол, но на него никто уже не обращает внимания: Енджэ заканчивает свой монолог и тут же хватает Кайе за член через ткань джинсов. Джексон рычит и запрокидывает голову назад, хватая шатена за майку и сжимая ткань в кулаке. Терпение заканчивается прямо здесь и сейчас. — Я разорву твою задницу, готовься, — последнее блондин произнес шепотом, дергая Енджэ вниз, чтобы тот рухнул на пол. — Нет, это ты готовься, — Чхве, упираясь коленями в пол, руками обвивает бедра Джексона и рывком наваливается на него — Кайе размахивает руками, что-то там орет по-китайски и падает, чуть не ударившись головой о край журнального столика. Зато задницу он точно отбил. Енджэ ползет вверх, как чертова кобра, прижимаясь всем телом, поднимая за собой кофту Джексона до самых сосков. Его холодные пальчики скользят по горячему телу, вызывая дрожь — Кайе невольно трясется, легкая вибрация чувствуется членом, которым Енджэ медленно трется о чужой пах. — Заканчивай делать так… — из последних сил щебечет Джексон, цепляясь пальцами за талию шатена и пытаясь подтянуть его выше. Чхве перестает соблазнительно улыбаться, скользит пальцами до шеи парня и, продолжая тереться своим членом о чужой, смыкает пальцы, надавливая на яремную впадину. — Я все еще могу убить тебя, видишь? Так что замолчи. Енджэ видит страх в глазах Джексона и не пытается запугивать блондина еще больше — улыбка вновь обрамляет его пухлые губы. Он спускается ниже, рывком выпрямляется в спине и начинает двигать тазом быстрее, попутно снимая с себя майку через голову. Кайе сглатывает от ужаса, который с ним обязательно блядь случится, от жуткого любопытства и возбуждения, потому что очень хочется узнать, насколько он горячий внутри. А еще от чего-то необъяснимого… Словно Джексону кажется, что после секса Енджэ будет много плакать. Гибкие пальцы скользят по мокрой спине: от шеи до самой поясницы. Джексон касается чужой талии ладонями, заводит руки за спиной — крепче и крепче обвивая — цепляет пальцами упругую, бледную кожу. Енджэ сидит на нем сверху, проталкивает свои пальцы в его рот и тот послушно облизывает их, оставляя густую, немного вспузырившуюся слюну. Чхве до крови закусывает нижнюю губу, мелко трепещет, чувствуя, как медленно двигает бедрами Кайе, проскальзывая головкой члена между его ягодиц, липко касаясь копчика. Поспешно Енджэ вытаскивает свои влажные пальцы изо рта блондина и добавляет своей слюны — Джексон не может отвести взгляд от языка Чхве, по которому стекает прозрачная, вязкая жидкость, тягучей нитью попадающая на пальцы. Шатен приподнимается на коленях, заводит руку себе за спину и размазывает слюни по каменному стояку Джексона. Немного дрочит его, ускоряя темп, заставляя Кайе кусать его выпирающие ключицы, спускаться ниже, вбирать в рот твердеющие соски. — Ты… хорош… — сквозь мелодичные стоны произносит Енджэ, до хруста выгибая поясницу, свободной рукой вплетая пальцы в белокурые волосы и прижимая к груди голову Джексона. Кайе зацеловывает бледную кожу на груди, вылизывает языком каждый ее миллиметр: Енджэ стонет и для блондина это, как ни странно, не очередная победа. Этот каштанчик — не простой парень, и Джексон, конечно, может трахнуть его во все щели, но никогда и ни за что он не получит так просто его… настоящего. Енджэ смазывает остатками уже прохладной слюны свою дырочку и проникает в нее сразу тремя пальцами. Джексон смотрит на его лицо из-под ресниц: то, как Чхве пыхтит, блаженно закрывает глаза и открывает прекрасный вид на жилистую шею. Шатен трахает себя грубо, быстро, глубоко — разводит пальцы внутри себя, доставляя боль. Приятную. Джексон молчит, хотя терпеть ему невыносимо трудно. Наблюдать за таким Енджэ — еще сложнее, когда безумно сильно хочется поцеловать его, проникая языком до самой глотки. — Постарайся, красавчик, — шепот срывается с раненных губ шатена, когда он вытаскивает свои пальцы и хватает ими член, направляя головку к анальному отверстию. Кайе усмехается только — не зря его прозвали Зевсом — и, кстати, не за божественные навыки, а за поистине огромный… (потенциал, ага). — Добро пожаловать в рай, — хрипло говорит Джексон и вскидывает бедрами вверх. Искры сыплются из выпученных глаз, а рот невольно округляется от волны боли и сразу же после — наслаждения. Енджэ задыхается на несколько секунд, не удерживается на коленях и падает сверху на Джексона: тот и не собирается останавливаться — сгибает ноги в коленях, приподнимает корпус и проникает в парня. Толчок за толчком — резкие, глубокие, скользкие — задница Енджэ соударяется о бедра Кайе с характерными шлепками. Чхве чувствует ритм, пульсацию, которая с ним совпадает и уже через мгновение поднимается с груди Джексона, вновь усаживаясь в прежнее положение. Изменилось одно — Кайе перестает двигать тазом, потому что Енджэ, упираясь ладонями в пресс китайца, начинает толкаться самостоятельно. Чхве не замедляется ни на секунду. Скачкообразно двигается, во всю длину насаживаясь на каменный стояк Джексона. — Ах, боже… я… восхищен, — стонет Енджэ, срываясь на крик, когда Кайе снова начинает двигать тазом. Создавая бешеный темп, от которого у Чхве кружится голова и немеют руки, ноги, спина, даже челюсть… Енджэ захлебывается эмоциями, ощущениями, забывая, что именно он должен властвовать, а не Джексон, который сейчас уже максимально управляет ситуацией. Щелчок. Кайе останавливается. Слышен звенящий звук. Поворот ключей? Блядь. Джексон сталкивает Енджэ с себя, рывком поднимается с пола и, даже не оборачиваясь, бежит к двери. Первым делом китаец запирает дверь на внутренний засов и только потом смотрит в глазок. Образ, который вырисовывается перед взором Кайе до боли знаком и тошнотворен: заместитель папки Енджэ — Ким Шиан. Это еще та тварь — стукач, жополиз, но, черт побери, охеренно дерется. Его этот шрам полумесяцем на пол ебальника бесит Джексона больше всего: из-за него у Шиана вечная улыбка на лице и вот нихера не поймешь нравится ли ему твоя глупая шуточка или все-таки через пять секунд твой член красиво нашинкуют и украсят веточкой укропа. Енджэ еще никогда не было так обидно в том самом смысле. Будучи шлюхой он, конечно, привык быть использованным и брошенным, но всегда, без исключений, он получал оргазм вместе со своим партнером (даже, если им был немощный старикашка). Большая же потеря случилась сейчас — огромный, длинный, прямой, как стрела Клинта Бартона, член Джексона почти доставил Енджэ такой колоссальный оргазм, что после него стоило бы отлежаться несколько дней. Но какого хера все это исчезло в мгновение ока, а в дверь теперь просится непрошенный гость?! — Кто там? — не совсем удачно поднимаясь с пола, Енджэ, впрочем, не забывает прихватить с пола нож. Копчик и ягодицы жутко тянет — кольца анальных мышц еще продолжают сжиматься и разжиматься, буквально требуя продолжения. Чхве прихрамывает, но не успевает дойти до Кайе, потому что тот со скоростью света скрывается за дверью, нацепив песочного цвета плащ на голое тело. Щелчок и тот же похожий звук поворота ключа. Енджэ не останавливается и добредает до порога: кладет нож на тумбочку, а потом опирается руками о стальную ручку и прижимается носом к двери. — Глава сказал проверить, как у вас дела, — мозгов-то у Кима было мало, раз он вместо тихой слежки решил идти напролом. Опасно же. Тем более, что Енджэ какой-то пугливый и странный, а если еще и Шиан появится в заключительных титрах, то этот список точно будет иметь название: «Погибшие от руки Чхве Енджэ». — У нас все отлично. Сейчас я включу ему мультики, а потом уложу спать. Окей, да? — Джексон пытается высмеять всю эту фарсовую ситуацию — плащ на голое тело, голубые резиновые тапки и взъерошенные волосы. Ким щурится, смотрит на Кайе так, будто это именно он съел на обед его любимое буррито, оставив в уголке рта соус, а сейчас нагло врет, что ничего с утра не ел. Однако, разборок на лестничной клетке с проклятым эксгибиционистом Шиану хотелось меньше всего. — Доставь сыночка завтра к двенадцати часам и вали потом к херам собачьим. Твой долг будет списан. Ким разворачивается к Джексону спиной, достает сигагеру и зажигалку, закуривает. Затягивается так, будто в последний раз, в один присест скуривая полностью. — Ты же знаешь, что будет с тобой, если план сорвется? — мужчина со шрамом выбрасывает окурок, растирает его подошвой ботинка и вполоборота разворачивается к Кайе. — Парень, ты мне всегда нравился, не хочу чтобы твоя голова висела дома у Чхве, как трофей. Так что не злоупотребляй полномочиями. Взгляд Шиана проскальзывает где-то между ног Джексона — еще не до конца спавшее возбуждение виднеется бугорком. Китаец моментально понимает, что спалился, но, черт, не обязательно же думать, что он сейчас пехал сына главы. Может он дрочил в ванной. А что? Нельзя?! — Эй, я… — Джексон не успевает оправдать свой стояк, как гость, шаркая каблуками ботинок, удаляется прямо по коридору, а потом заходит в лифт. Блондин стоит еще несколько минут, облокачиваясь о дверь спиной, находит в плаще пачку с нечаянно постиранными сигаретами, однако, зажечь их нечем, поэтому Джексон решает все-таки пойти обратно домой. К своей любимой проститутке. — А ты снова за свое… — Кайе застывает на пороге, постепенно снимая — пуговица за пуговицей — песочный плащ. Он открывает взору Енджэ свое прекрасное тело и шатен теряется, переминает пальцы на рукоятке ножа. Парень не знает, что делать с Джексоном, но то, что ему придется сдохнуть — очевиднее некуда. Хотя… — Прости, но я не могу следовать твоему плану. Знал бы, что ты от моего отца — убил сразу, — Енджэ сжимает нож в руке и медленно двигается к блондину, босыми ступнями шлепая по паркету. Джексон постепенно начинает понимать в чем дело: Енджэ все-таки не просто скрывается от отца. Он пытается разрушить его изнутри и снаружи, не только распространяя слухи, но и открыто показывая, что: «Я — Чхве Енджэ — сын Чхве Усана, который является главой самой сильной банды Сеула. И я — проститутка, которая готова на любой, даже изощренный секс. Смотрите, как меня вырастил мой папочка». Но что он сделал ему такого? Джексон рассматривает его намного лучше сейчас — множество шрамов, ожогов от клеймения и других последствий грубого секса. Шатен плавится под взглядом Кайе, начинает идти быстрее, смотрит в пол. Джексон почему-то пятится назад, пока не сталкивается спиной с дверью. — Что он сделал тебе? Когда Енджэ приближается к Джексону вплотную и приставляет лезвие ножа к горлу, китаец поднимает одну свою руку, а затем — на свой страх и риск — дотрагивается подушечками пальцев влажной щеки Чхве. Кайе удивляется ему — плачет, мило морщит носик, но готов прямо здесь и сейчас пролить фонтан крови. Енджэ содрогается, случайными движениями слегка надрезая Джексону кожу на шее — кровь проступает тут же, собираясь в каплю и стекая вниз. Кайе сглатывает и убирает руку, иначе он вполне может задрожать так, что шея его покроется багровыми полосами. — Помоги мне. И Джексон не верит своим ушам. — Помоги мне и я не стану убивать тебя. Енджэ сжимает нож в руке так, что видны жилы на его шее, плече и руке; он отбрасывает предмет в сторону, освободившейся рукой хватает Джексона за шею и притягивает к себе. Кайе дышит ему в губы, смотрит озадаченно и ждет. Ждет, когда Енджэ скажет хоть что-нибудь по существу. — Я хочу убить своего отца. И ты можешь мне помочь. Джексон округляет глаза и вздрагивает, представляя, что с ним может случиться, если глава-Чхве узнает об этом раньше, чем они смогут это провернуть. И, блядь, будет не просто больно, а мучительно больно, тем более, что Шиан может сдать Кайе и рассказать, что огромный гонконгский член побывал в корейской заднице Енджэ — тогда точно пиши пропало. Однако. Если они смогут убить главу, то Джексона колесовать уже не получится, а дальше все зависит от Енджэ — если он не врет, то Кайе останется жив… — Обманешь меня и солью твой план в унитаз. Окей? — китаец в ответ хватает Чхве за шею, горячо и влажно целует его в губы, с языком, а затем отталкивает от себя, когда понимает, что его плоть снова наливается кровью. Только не сейчас. — Окей. Енджэ остается стоять на пороге до тех пор, пока Джексон одевается, а затем утягивает его за руку в свои объятия. Конечности у корейца ватные — он не цепляется ими за Кайе — поэтому блондину приходится поднимать Енджэ на руки, нести до спальни и укладывать в постель. Правда, сам он ложится в гостиной на неудобном диване, прислушиваясь к каждому шороху. С Енджэ он бы точно не смог заснуть. Время было полуденное, но после случившегося Джексону просто необходимо было подремать. Однако, снова оставив всю свою бдительность где-то на журнальном столике, Кайе заснул, как убитый. И главное, чтобы «как», а не как.