fuck(full)me.

       Время летит незаметно и это вовсе не приносит Джексону радость. А даже наоборот, — после того, как они с Енджэ обсудили план на душе стало тяжко. — Ты хорошо знаешь территорию. Все входы, выходы, потайные в том числе. Поэтому, ты отличный союзник. Чхве понимал, что Кайе придется, просто-напросто другого выхода нет. Быть приманкой, которую в любую секунду могут убить — на то даже причина имелась — не самая завидная роль. — Сделай так, чтобы меня не обнаружили, когда я зайду с черного входа. Это — твоя единственная, но самая важная задача, — кореец кладет ладони на плечи Джексона и слегка встряхивает парня, — Кайе заметно напряжен и думает сейчас, вполне вероятно, что не нужно было ввязываться во все это. — Хэй… Джексон, я-то уж не промахнусь. Не бойся. Китаец вяло качает головой и перехватывает запястья Чхве, убирая его ладони со своих плеч. Губы у блондина мелко дрожат, выдают страх. — Мне нужно разогреть машину, — Кайе срывается с места и покидает гальванический цех, ни разу не обернувшись. Енджэ не пытается его остановить — ему стоит побыть наедине с собой хоть какое-то время. Раз уж он так привык к подобному. Одиночеству. — Черт, черт, черт… Кайе понимает, что сигарет нет. Надежды тоже осталось мало. И только Чхве Енджэ рядом. Это хорошо или плохо? Или не этими словами выражается тот пиздец, который принес вместе с собой этот парень в жизнь Джексона. Она и до этого была убогой, а теперь так вообще хуже некуда. Да если бы месяц, нет, неделю назад Кайе сказали, что он втюрится в сына главы, то сказанное вполне опустилось бы до уровня язвительной шутки. Выбить за такое несколько зубов — благое дело. Вернуть бы время вспять… Джексон чуть ли не бьет в бубен рядом с машиной, чтобы она прогрелась хотя бы до комнатной температуры, но это, видимо, слишком непосильная задача для развалюхи. — Ну, что там? — Енджэ появляется как никогда кстати: Кайе торчит задницей наружу из салона, что-то регулирует и не слышит, кажется, что Чхве говорит. Кореец подходит ближе и ухмыляется, оценивая прекрасный вид. Джексон заканчивает соединять провода, собирается подняться, но именно в этот момент Чхве-младший звонко шлепает блондина по заднице. — Ауч! — Кайе ударяется затылком о бардачок и практически вылетает из салона, как пробка. — Эй?! — Джексон вскидывает брови, глядит на Енджэ с удивлением. — Всегда хотел это сделать. И чертов кумихо-Чхве приближается к Кайе вплотную, надавливает ладонью ему на грудь, вталкивая в салон автомобиля. На часах около одиннадцати и Енджэ считает, что двадцати минут им хватит, чтобы развлечься. Вполне возможно в последний раз. — Надеюсь твоя тачка не развалится, если я снова буду сверху. И Джексон в очередной раз поддается, утягивая Енджэ за собой, впиваясь пальцами в его ягодицы. Проигран бой, но не проиграна война.               Джексон смотрит на то, как Енджэ оглаживает изгибы пистолета, улыбается и почему-то тихо плачет — пытается незаметно, легко смахивает капельки с щек. Не издает ни звука. Кайе вновь не лезет к нему в душу, но все равно не понимает почему Енджэ плачет. Он же хочет убить отца, неужели тоже боится? — Не бойся за меня, я всех его охранников разделаю, как миленьких, — кореец разворачивается к Джексону, вытягивая руку, держащую пистолет, прямо к виску блондина. Кайе сглатывает, когда чувствует холодное дуло пистолета, но Енджэ быстро убирает оружие. — В тайне от отца я занимался тайдзюцу и только поэтому смог сбежать. Джексон ожидал все что угодно, но… тайдзюцу. Даже смешно немного. — Я рад, — Кайе резко выкручивает руль, вписываясь в поворот, — но пригнись! — отрывисто вскрикивает блондин, когда видит знакомые номера очень знакомой машины. Ким Шиан собственной персоной. Стоит рядом с авто, курит, ждет его (их, не дай бог) на въезде. — Я пронесусь мимо, так что не рыпайся. Кайе вдавливает педаль газа на всю, переключает рычаг скоростей и практически безжалостно несется вперед, понимая, что собьет Кима и ни разу не пожалеет. Шиан, понятное дело, не идиот и отпрыгивает в сторону, провожая взглядом машину Джексона и сразу же включая рацию: «Ван Джексон на территории. Выглядит крайне подозрительно».               — Ты… сумасшедший! — Енджэ высовывается, но Кайе кладет свою ладонь ему на затылок и по-хорошему просит пригнуть голову. — Однако, мне нравится то, какой ты сейчас… И зачем только он говорит это? Зачем рвет Джексону грудную клетку в мясо, своим прекрасным голосом произнося такие слова. «Ненавижу тебя», — думает Кайе, возвращая руку на руль. И лжет. Китаец слышит, как громко бьется его сердце, когда они окончательно въезжают на территорию. Джексон впрямь выглядит подозрительно, едет, не сбавляя скорости — спасибо, что папашка-Чхве обеспечил неприкасаемость для Кайе. Пока что. Блондин паркуется с заднего входа — за ними нет «хвостов», вследствие приказа главы. И, о боже, как же это удобно, когда Усан сам роет себе могилку. — Держись, работаем по плану, — быстро выпаливает Енджэ и проверяет все ли у него на месте. Очень быстро. А затем щелкает ручкой, открывая дверь машины, и именно в этот момент Джексон хватает парня за руку, возвращая в салон. — Эй, не время… — Нет, время, — Кайе вообще посрать на все. Он тянет Чхве за шею и целует так глубоко, будто в последний раз. Так, что Енджэ захлебывается от нахлынувших чувств и начинает обмякать… — Прости, — неожиданно Джексон отстраняется и ничего кроме извинений не произносит — выходит из машины, оборачивается к Чхве и машет рукой. Якобы «до встречи». Енджэ почему-то вдруг понимает, что план провалится.

***

«Ван Джексон один». После этих слов на проходном пункте, Кайе ощущает себя трупом. Но потом вспоминает, что пришел вовсе не один… «Ко мне его… БЫСТРО!» — рация почти что раскалывается пополам от яростного крика главы. Джексону, все же, немного страшно. Чуть-чуть. И вообще, если папка быстренько застрелит его в состоянии аффекта — так даже лучше. Зато никакого позора. Надо везде искать плюсы. Джексон быстренько оказывается около двери в кабинет главы, его сопровождают два амбала — конечно, трогать Кайе им пока нельзя, хоть и очень хочется. Китайцу позволяют войти не сразу, какое-то время в кабинете слышатся звуки открывающихся и закрывающихся ящиков — Джексон даже гадать не стал, потому что Усан по-любому достает оружие. «Ван Кайе!» — слышится за дверью, и только после этого один из амбалов открывает дверь, впуская парня. Злющий видок главы и звуки рации пугают Джексона до состояния амебы-ничего-не-знающей, но такая уж у него роль и есть. — Снять с господина Вана неприкасаемость, — произносит Чхве-старший в рацию, а затем откладывает ее в сторону и садится за свой огромный стол. «Поди нервничал, аж на месте не сиделось», — проносится в голове Джексона и он почти что фыркает. Только вот мысли его выветриваются, словно сигаретный дым в окошко, когда та самая парочка качков хватают его под руки и выворачивают их, держа за спиной. — Вопрос на миллион, красавчик. Где Енджэ? — Усан изгибает одну бровь и пока еще держит себя в руках, — хотя эти его судорожно стучащие по столу пальцы уже указывают на нервный срыв. Джексон включает свое актерское мастерство — скрытый, мать его, талант — изображая на лице гримасу жалости. — Я… я не знаю, я искал его везде по Сеулу, но он вполне мог сбежать дальше, — Кайе начинает нервничать (конечно, играя роль) и озираться по сторонам: кабинет потихоньку заполняют подчиненные с оружием. В этот момент Кайе немного перестает отличать реальность и игру, но амбалы, которые снова начинают заламывать китайцу руки, хотя бы немного отрезвляют. «Нельзя… нельзя сдаваться…» — Мм, Ван, ты хорошо поработал, — глава поднимается со своего места и обходит стол по дуге. — В последний раз, — Усан смотрит, как и тогда, безумными глазами на Джексона и достает из кобуры пистолет. А Кайе молит всех богов, чтобы Енджэ успел.

***

Енджэ аккуратно закрывает за собой дверь и садится на корточки в тени. Прямо по курсу стоят два парня-идиота, видимо охранники или что-то типа этого. С такими Енджэ расправится за две секунды: одну на одного, вторую на второго. — А ей говорю: «Твоя грудь похожа на тряпочку! У меня на тебя не стоит!» — А-ха-ха-ха, бро, ну, ты отмочил, конечно! «Уроды блядь», — подмечает очевидное Енджэ и достает самодельное оружие: с виду обычная трубочка, похожая на флейту, а по сути — смертельное оружие. Дротики с мгновенно убивающим ядом. Отличное оружие для тех, кто не хочет быть замеченным. Длинный коридор, впереди, как и говорил Джексон, дверь на лестницу. По бокам, с двух сторон — комната слежки и личная комната охранников. И это просто великолепно, потому что тогда Чхве сможет посмотреть остальные кабинеты и понять в каком положении Джексон. В любом случае времени у них мало. Первый готов. Второй готов. Оба дротика ровнехонько попадают в шею, а второму пареньку даже выпадает честь видеть Енджэ в лицо. Правда, считанные доли секунды. Забегая в комнату справа, Чхве подлетает к мониторам, бегает взглядом по различным картинкам, но не успевает донервничаться до состояния бешенства, когда на одном из экранов видит, как ведут Кайе. А на другом — своего отца. И по всей видимости, раз они еще не встретились, у Енджэ есть все шансы успеть. Чуть ли не подпрыгивая на месте, Чхве-младший срывается с места и двигается прямиком к двери на лестницу. Ему нужен четвертый этаж, а уже там — неизвестная комната и потайная дверь, за которой как раз и находится кабинет папочки.

***

— Убить тебя здесь и сейчас? — глава склоняется к Джексону и хватает его за волосы на макушке. Он дергает его голову вверх, чтобы Кайе посмотрел на него, а не в пол, все еще играя роль запуганного малыша. — Не мой стиль, красавчик. И Джексона тошнит от этого «красавчик», потому что Усан гребаный маньяк и насильник, но когда тоже самое говорил ему Енджэ — это вызывало возбуждение. Странно, конечно, но сейчас Кайе больше всего на свете хотелось услышать его голос. — Неси сюда грушу. И Джексон не просто сглатывает, а начинает выть, потому что прекрасно знает, что это он сейчас не про фрукт говорит. — Заткнись, придурок! — Усан дергает Джексона вниз за волосы, вырывая небольшой клок, и пинает китайца коленом в живот. Блондин начинает кашлять и вдруг понимает, что близок к приступу, — хронический бронхит давно уже вызвал осложнение в виде начальной стадии астмы. И чтобы не сдохнуть от удушения, провалив план, Джексону остается одно — реально замолчать и перестать вырываться.

***

Енджэ недолго прислушивается к звукам на втором этаже, хотя ему и нужен четвертый — Джексон говорил, что охрана может стоять на лестничных клетках. Пусть и один человек, но оружие-то у него имеется, а это значит, что опасен. Сжимая в руке замаскированную, смертоносную «флейту», Чхве тихонько поднимается по лестнице, каждую секунду прислушиваясь к мельчайшим шорохам. Благо слух у Енджэ просто невероятно острый. На лестничном пролете между вторым и третьим этажом реально оказывается охранник с табельным, да еще и дубинкой-шокером. Прямо, как коп. Но для Чхве он всего лишь самая обычная цель, будь хоть у него ракетница в руках. Один единственный выстрел и вот уже этот до зубов вооруженный парень валяется на полу с острейшим дротиком в щеке. Енджэ перешагивает через его тело и понимает, что почти допустил непоправимую ошибку — на запястье у этого охранника находится специальный датчик, который отслеживает пульс. И сейчас, когда пульса, конечно же, нет, Енджэ в большой опасности. Однако, быстро сориентировавшись, Чхве снимает датчик с чужого запястья и закрепляет на своем. Сигналов тревоги не прозвучало даже после двадцати секунд после смерти, поэтому шатен облегченно выдыхает — беззвучно — и двигается дальше. Плохо, конечно, что нет времени убрать тела, поэтому следует просто действовать быстро и тихо. На третьем этаже оказываются два охранника, но это совсем не проблема — с ними Енджэ расправляется также, как и с двумя первыми. Единственная загвоздка в том, что на второго потребовалось два дротика, — Чхве промахнулся и это очень плохо. Потому что на четвертом этаже оказываются четыре охранника. Енджэ зажмуривает глаза и стискивает зубы, чертыхаясь про себя, потому что и так уже потратил слишком много времени. Сидеть и думать, что делать с четырьмя парнями на лестнице как-то вот не было времени. «Енджэ, в любом случае, ты ни в чем не виноват, поэтому покойся с миром, если что», — шатен звучно, черт побери, на всю лестницу выдыхает после сказанного самому себе (не вслух) и быстро поднимается вверх по ступенькам. Один из охранников замечает его и наставляет пистолет, но Чхве Енджэ здесь знает каждая собака, поэтому паренек опускает оружие и очень зря. Потому что Чхве-младший достает свое и пробивает дротиком лоб охранника. Трое (в лодке, не считая собаки) сбегаются вниз и, о неожиданность, сразу начинают стрелять, однако, Джексон отдал Енджэ свой бронежилет и единственная попавшая в Чхве пуля приходится ему в грудь. И знаете что херово? Пока охранники замертво падали с лестницы, ну, первый и второй, третий успел включить рацию и сказать: «Глава, здесь Е…» Хорошо, что это могло значить все что угодно и не обязательно «Енджэ». «Мать твою, надо поторопиться!» Залетая на четвертый этаж, Чхве-младший забывает обо всех мерах предосторожности — распахивает дверь и залетает в тайную комнату. Пусто. Невероятно, но… в помещении реально никого нет. Енджэ разводит руки, не понимая вообще, как такая хиленькая банда является самой сильной. Просто сборище каких-то рукожопых отбросов. В помещении ничего нет, да и сама комната, в общем, два на два метра. Но Чхве-младшему известно, что эта коробка содержит потайную дверь, которую, кстати, Енджэ находит без труда. Однако, ждет. Как они и договорились с Джексоном — крик «помогите» — кодовое слово.

***

— Ох, Джексон, ты же помнишь мое обещание? Ну, про эсминец. Я, ты знаешь, обещания сдерживаю, — Усан как-то так по-идиотски улыбается и отдает приказ своим амбалам усадить Кайе на колени. Но Джексон не слушается и вырывается из рук. Он почти сдается, потому что нервы не выдерживают. А раз непослушный гонконгский мальчик перечит приказам, значит нужно его наказать. Перед наказанием. Стиль Чхве Усана во всей красе. — Сломай ему ногу. И амбал прекрасно выполняет приказ. Просто со всего маху ударяет каблуком сапога по колену Джексона, выворачивая его ногу в обратную сторону. — АААААААХ, блядь! Гори… сука… В АДУ! — не выдерживает Кайе, падая на пол. Кричит так, что голос обрывается и пропадает. Перелом оказывается более чем открытым — большеберцовая и малоберцовые кости порвали мясо и оказались снаружи, все связки в колене, оба мениска, вероятно, порваны. Боль такая, что можно сдохнуть только лишь от нее одной. Кровь стекает по ноге Джексона, смачивая красным джинсы китайца и заливая пол. — Ох, ну ты перестарался. Он же не сможет теперь раком стоять, — Усан смеется, ему все равно на то, что сказал Кайе — да он это слышит от каждой жертвы, что уж там. Джексон больше не трус. Он терпит, стискивает зубы, пусть и хныкает от боли, но ждет пока наступит нужный момент. Он думает о том, что Енджэ спасет его и немного о том, что погубит. — Ван, как же мне нравится твое выражение лица. Что? Больше не хочешь играть «ничего не знающего щенка»? — Усан берет в руки ту самую «грушу», которую Джексон боится, как огня. Нет, даже хуже. Чхве-старший приближается к Джексону и приставляет металлическое основание ко рту Кайе. В этот момент в кабинет забегает какой-то парень с кучей примочек и в специальном костюме. — Господин Чхве, недавно поступил вызов от 34-4-0. По рации было сказано «глава, здесь… Е». Передаю дословно. Джексон чуть не задохнулся от услышанного, но сейчас не мог, просто не мог выдать Енджэ своим поведением. Хотя и понимал, что папашка его уже, кажется, знает обо всем. — Правда? Вот так новость. Да, Джексон? — глава размахивается и словно футбольный мячик пинает Кайе в грудь. Китаец трясется всем телом, понимая, что не может вздохнуть, но одно было ясно — сейчас… Сейчас. СЕЙЧАС! — ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ-Е-Е! КХА-АХ! Один из амбалов бьет Кайе между лопаток, на что Джексон снова начинает кашлять и задыхаться; в его глазах скопились слезы, размывая картинку перед глазами. Но китаец мог поклясться, что услышал звук выстрела и любимый голос. Енджэ, который выскочил, словно черт из табакерки, стреляя сразу же и с первого выстрела прямо в затылок своему отцу. Джексон слышит, как множество пуль проносятся над ним, в сторону Енджэ, который чудом успевает перекатиться за стол. Правда, его все же ранят в плечо. Кайе чувствует, как кровь, которая растекается от головы Чхве Усана, касается его пальцев и становится противно даже просто ощущать ее, но сил нет. Чтобы подняться… и чтобы защитить Енджэ…

***

— Джексон, Джексон… Эй… Китайцу кажется, что он умер. Но боль и знакомый голос заставляют его вернуться в сознание. Джексон открывает глаза и видит Енджэ — весь в крови, но живой, как и ожидалось от сенсея по тайдзюцу. — Ен… ты… в порядке? — еле шепчет Кайе, пытаясь поднять руку к лицу парня. Парня, который качает головой и закрывает глаза, перехватывая руку Джексона. — Не в порядке. Енджэ кладет широкую ладонь на его же грудь и смотрит пронзительно в покрасневшие глаза. — Енджэ? Нет… не-е-т… — блондин почти хныкает, повторяет его имя, когда он встает и уходит. — Енджэ! Да стой же ты! — руки дрожат и не держат, когда китаец опирается на них. Джексона бросает то в холод, то в жар — жутко лихорадит — но он каким-то невероятным образом остается в сознании. Енджэ останавливается у самой двери и все-таки оборачивается назад, через плечо, хмуро смотрит на Кайе. — Говорят, что огонь — очищает. Если я хочу начать жизнь заново, нужно очистить свое прошлое. Все свое прошлое. И только в этот момент Джексон замечает, что и он сам, и все вокруг залито бензином. По запаху уж точно. — Как ты так можешь?! Я же помог… я же тебя… И Кайе надеется. До конца. До последней секунды. До последнего вздоха. Но Енджэ уходит. Хлопнув дверью, оставляя Джексона лежать тем самым куском дерьма, которым он всегда себя считал. Не зря. Не. Зря.                      На улице поднялся сильный ветер. На небе то и дело играла бликами молния, как всегда запаздывал гром, но дождь никак не хотел начинаться. Енджэ вышел из здания, поставив четвертую канистру на землю. Раз уж поднялся ветер, то вполне достаточно и этого количества, чтобы огонь разошелся по всей территории. После всего, осталось только кинуть зажигалку за дверь и уйти. В голове, прямо в самых мозгах, осевшими на извилинах воспоминания. И его голос, что просит о помощи. Нет. Нужно сжигать все мосты, если хочешь распрощаться с прошлым. Тем самым прошлым, в котором Енджэ себя ненавидит. Всех ненавидит. Всех? Чхве стоит у открытой двери. Его палец уже сам сейчас загорится. Он держит зажигалку в руке, минуту назад крутанув колесико и зажав пружину. Не может бросить. Черт побери, хочет, но не может. Раскаты грома становятся все громче и громче, открытые участки кожи жутко коченеют, потому что ветер внезапно сменяется на какой-то мега арктический. Холодно. И почему сейчас Енджэ стоит и плачет, вспоминая его лицо — тогда, на балконе. Он замерзал, просил о помощи… он же всегда только и делал, что просил его… Боялся, но пошел следом — один раз собака, на всю жизнь собака. Голова начинает мокнуть. Молния ударяет, кажется, прямо за спиной Енджэ и он вздрагивает, отпуская палец с рычажка. Прохладные капли попадают за шиворот, льются по спине — очень сильно нынче идет дождь. Очень. Спасибо.

***

Чхве захлопывает дверь машины, садится за руль, закрывая окна до основания. Он отъезжает от здания, еще немного любуясь тем, как красиво горит его прошлое. Несмотря на дождь, который, впрочем, тут же утих. Даже небо рассеялось немного, давая пробиться требовательным солнечным лучам. Их тепло согревает пальцы Енджэ, которые находятся на руле, но этого недостаточно и он сам поочередно протягивает их выше — так теплее. Кореец медленно едет мимо горящего здания и вовремя отворачивается, потому что за дорогой нужно следить, а он чуть не врезался в ограду. Правда, быстро вырулил и вздохнул облегченно, наигранно смахивая с себя пот. Улыбчиво глядя назад, на блондина, который, слава богу, не упал и не проснулся.                     

И разве он не прав в том, что ужасное прошлое на самом деле закончилось тогда, когда дверь в его комнату открылась и показался светловолосый парень?