Конверт с приглашением на свадьбу

« Быть со своим парнем на глазах кого-то — это, может, еще и терпимо, но не тогда же, когда рядом его мать… Как же стыдно… „ — Винд.       Я и правда не могу не алеть, стоя вот сейчас посреди пыльной комнаты, ведь это удивительно неловко. Так же было, когда Орион заявил, что мы прекращаем скрываться. С неделю не мог прийти в себя, но потом постепенно, благодаря поддержке любимого, привык. Но сейчас… Сейчас мне стыдно раз в десять больше, чем тогда, ведь это мама моего б… бойфренда. То есть я самый наглым образом отнял у нее всякую надежду на то, чтобы воспитывать внуков, узнать, каково это — быть бабушкой. Ведь Орион их единственный сын. Я ведь, как и он, думал, что его родители погибли тогда, в море и поэтому мне было не так неловко всё то время, что мы были вместе. А сейчас… сейчас бы даже согласился расстаться с ним, чувствую себя ужасным, неправильным, по-моему, всё усугубляю. Родители и их дитя после долгих лет разлуки не должны тут же портить свои только-только восстановившиеся отношения из-за того, что… Эх… Все было бы куда проще, если б я и в самом деле был кобылой, а не лишь внешне… Почему именно так?.. Я же так люблю его… — Винди, ты в порядке? — спросил у меня он. Вздохнув, киваю. А что мне остается?.. — Ну, что ж, я пойду наводить порядок снаружи, а вы оставайтесь и прибирайте дом, — сказала Рейчел и поспешно, чтобы ни я ни Орион не успели возразить, покинула помещение. Мы переглянулись. — Я и правда очень и очень соскучился, малыш, — нежно ткнулся носом в мою шею он, а затем поднял голову и внимательно посмотрел на меня, — И я вижу, когда ты пытаешься что-либо утаить от меня, любимый. — Мне так совестно… — решился все же высказать свои переживания, опустив глаза в пыльный пол. — Насчет? — спросил он. — Твои родители, Орион, я чувствую себя жутко посторонним… — все печальнее и подавленнее звучал мой голос и я все ниже и ниже опускал свою голову, — Всё так… неправильно… — Ты еще скажи, что-то, что мы любим друг друга — неправильно, — усмехнулся он, я поднял голову и посмотрел на него и, видимо, мой взгляд был настолько серьезным, что парень напротив меня даже изумился, — Ты чего, Винд, на полном серьезе считаешь, что наши чувства всего лишь какая-то ошибка? — Нет, не считаю… Но твои родители, наверняка, так и думают… — прошептал, снова понурив голову. — Глупыш, — нежно прошептал Орион и я оказался в его крепких теплых объятьях, — Пускай они думают себе всё, что хотят, пусть даже откажутся от меня, не вынесут такого позора и прогонят, в чем я очень сомневаюсь, всё равно я буду нескончаемо тебя любить, Винди и уверен, что и ты бы не отказался от меня, если б был на моем месте. Ведь не бросил бы, а? — тут парень усмехнулся. — Конечно же, нет… — уткнувшись носом в его мягкую и теплую грудь, прошептал я. — Я безумно люблю тебя, мальчик мой, — как и всегда очень ласково произнес он полушепотом, обняв меня. — А я тебя… — с трепетом на сердце мгновенно откликнулся я, прижимаясь к нему как можно сильнее. Он посмотрел в мои глаза и улыбнулся. Тут я не удержался и поцеловал его в улыбающиеся губы. — Ну что ж, а теперь, когда ты успокоился и выкинул из головы всякий бред, предлагаю начать прибираться, а то мама закончит работать в саду, вернется, а мы даже не начинали, — с улыбкой сказал он, когда я, наконец, насытился и отстранился. — Да, давай приступим, — хихикнул я.

***

“ Здесь, хотя бы, ни на кого не натыкаешься, так что уже хорошо» — Орион.       Когда мы почти закончили наводить порядок в доме и вытирали пыль в последней комнате, оказавшейся небольшой библиотекой, ну относительно той, что располагается в особняке семьи Винда, нас нашла моя мать, Рейчел. Мы как раз опять загорелись всегда внезапным и таким обоюдным желанием немножко понежничать, я уже жадно целовал парня, когда в дверной проем заглянула она. Мы ее, конечно, не сразу заметили, поэтому продолжали целоваться. Я уже успел прижать парня к пыльному книжному шкафу, целуя страстно и жадно. Разумеется, я захотел его немножко поиметь. И прямо здесь. Склонил свою голову над его шеей и он застонал от того, что мой язык нежно лизнул её. — Кхм-кхм, — кашлянула она и мы вздрогнули, мгновенно отстранившись. Винди густо покраснел и отвел свой разноцветный взгляд, поправляя перекрученную бандану. — Я сделала какую-то часть работ в саду, но он такой огромный, что я даже не знаю… — словно и не видела ничего, сказала она, хотя, румянец на щеках и выдавал то, что она видела достаточно. В общем, я проголодалась, а здесь ничего нет… — замялась она, я понял ее и протянул ей свой кошелек. — Купи еды сюда и вам с отцом, — улыбнулся я ей. — С-спасибо, — стыдливо опустив глаза в пол, пробормотала земная пони, взяв его, и ушла. — Она так стесняется того, что у них пока что трудно с деньгами… — тихо сказал Винд, глядя на закрывшуюся за моей матерью дверь, — Но ведь в этом нет ничего постыдного… — Так же, как и в том, что я без ума от тебя, а ты меня, — улыбнулся я. — Да, ты прав, не нужно стыдиться, всё правильно, — улыбнулся он в ответ и прижался ко мне.

***

— А вот и я, — услышали мы, когда я выдергивал сорняки, а Винд собирал в кучи сухие листья и траву как минимум десятком заколдованных грабель. Маг высшего уровня, что тут сказать, в то время как я дергаю эти сорные травы, хватая их зубами. Ну, так сложилось…       Мы оба обернулись на голос и увидели мою мать с покупками. — И как ты столько дотащила, — не мог не поразиться я, помогая донести пакеты до дома, она лишь пожала плечами, чуть улыбаясь. — Дальше я сама, приготовлю что-нибудь и позову вас, — сказала она. — Хорошо, а мы пока еще немного поработаем, — кивнул я и ушел. Уже темнело, сегодня я оставил кафе на Белату и, наверное, она только его закрыла. Надеюсь, всё нормально. Но всё равно, если Винд узнает, то… ха-х, мне влетит. Хорошо, что он пока что не задумывался, на кого я переложил обязанности управления… — Ребята, ужин готов! — услышали мы, оставили свои дела и пошли в дом.

***

      Когда мы поели, то было уже совсем темно. — На сегодня, думаю, хватит, — сказала моя мать, — Согласны?       Мы синхронно кивнули. — Едем домой? — спросила она. — Думаю, мы останемся здесь, да, Винди? — обратился я к единорогу, тот неуверенно, но всё же кивнул, — Еда есть, спать где тоже. Проснемся и сразу примемся за работу, заодно сэкономим на поездках туда-сюда. — Ну, хорошо, — чуть улыбнулась мама, — Тогда я поеду назад в гордом одиночестве. — Ты же не думаешь, что мы хотим остаться здесь только для того, чтобы уединиться? — посмотрел на неё, ожидая её ответа. — Конечно, не думаю, — кивнула она и вышла в коридор, мы вышли её немножко проводить, земная пони открыла дверь, посмотрела на нас двоих и улыбнулась, — Я знаю.       И ушла, оставив нас одних. Наконец-то, мы можем делать, что хотим и никто не будет нам мешать проявлять свои чувства друг к другу. Благодать, что тут ещё можно сказать?