***
Шастун идет по улице, ловя на себя взгляды. Ухмыляется, не останавливаясь. В эфир еще не вышел первый эпизод, но его уже узнают. Еще не подходят, не пытаются заговорить, но узнают, а это, несомненно, очень приятно. Сейчас он направляется на съемочную площадку. В кармане небольшая шоколадка, купленная по пути, на руках неизмененные браслеты, а погода настолько замечательная (не слишком жарко и не холодно, этакая золотая середина), что все обещает удачный день. В помещении оказалось намного прохладнее, чем на улице. В воздухе витает приятный аромат мяты и корицы. На диванчиках уже сидят его коллеги — Дима и Сережа. Они машут ему, протягивая "Здра-авствуй". И Антон улыбается, незаметно выдыхая. Плюхается рядом, быстро втягиваясь в разговор. Благодаря громкому смеху и шуткам никто не слышит шума открывающейся двери. Легкой походкой заходит последний из их команды-квартета — Арсений. Вечно широко улыбающийся, с удивительно понимающими и слегка блестящими глазами. Он здоровается со всеми, а после садится рядом с Антоном и говорит простое "Привет". Кажется, Антон забывает как дышать, потому что становится сразу так легко, тепло. И все кажется настолько правильным, что слова путаются в голове. — Ага. И в удивленных глазах Арсения, Шастун видит космос, черные дыры и миллиарды звезд.Глава 1.
29 мая 2016 г., 20:47
Почему-то сил радоваться каждой мелочи просто не было. Вся энергия была высосана, оставляя после себя пустую оболочку.
День за днем он знакомиться со множеством людей и каждый, следуя заранее придуманному сценарию, день за днем говорит "Привет", многие со временем сокращают данную форму приветствия до пошлого "Хай", "Здаров", "Хэлло" и дальше по списку, у кого на что хватит фантазии. Истинные добряки продолжают говорить вежливое "Здравствуй".
А Антон улыбается, даже не натянуто, даже искренне, все потому что люди не виноваты, что Судьба — садистка.
Он исправно здоровается со всеми, общается и шутит. Покупает браслеты, кольца, подвески и довольствуется жизнью.
Только ведет себя настороженно с новыми знакомыми, задерживает дыхание на приветствии, старается не дышать, чтобы не пропустить что-нибудь эдакое, указывающее на то, что вот этот человек, именно этот его родственная душа.
Но чуда не происходит. Сердце не сжимает тиски, сердцебиение остается ровным; мир не изменяется, время течет как и прежде, секунды за секундами, минуты переваливают в часы и все, в принципе, остается прежним.
Только один Антон умирает. Снова и снова, поставленный на вечный повтор. Погибает, воскресает и снова умирает, разбивается на кусочки, а после собирается, неаккуратно и больно.
А больше пугает то, что привыкаешь. Привыкаешь к этому как к чему-то обыденному. Это становится стабильным и неоспоримым, как, например, чистить зубы по утрам.