join the club

Этого не должно было произойти. Дживон двадцать раз спросил Джунэ, насколько он уехал, когда вернётся и какова вероятность, что он может появиться дома раньше вечера воскресенья. За все три года с их знакомства он едва ли хоть раз проявлял к делам Джунэ такой интерес — может, это его и подвело. Неважно. Джунэ говорил, что его не будет до вторника, не будет стопроцентно и железобетонно, и Дживон почти позволил себе забыть о его существовании в принципе— Это где-то между «неловко получилось» и «моя жизнь какой-то ебаный пиздец», и, пожалуй, ближе ко второму. У Джунэ чуть удивлённое выражение лица — и от этого Дживону только тревожней. Сказать, что ситуация щекотливая — ничего не сказать. Ханбин вцепляется ему в плечо с такой силой, что кажется, сейчас переломает кости. Он оглядывается за спину, и краем глаза Дживон цепляет его профиль: приоткрытые губы, округлившиеся глаза и как-то почти беззащитно вскинутые брови. Становится тянуще-стыдно, и это определённо не тот тип стыда, который он должен был бы испытывать. Джунэ с глухим стуком бросает сумку у шкафа. — Ну охуеть вы лучшие друзья. Дживон едва сдерживается, чтобы не засмеяться в голос, хотя, серьёзно, ему вообще не до шуток. Ханбин громко сглатывает у него над ухом, и Дживону поначалу кажется, что он неотрывно смотрит на Джунэ, но потом чуть внимательней следит за направлением его взгляда и— Ох. Это зеркальная дверца шкафа, прямо напротив них, а в отражении напряжённая спина Ханбина, его взмокший затылок, рука Дживона на его бедре. Джунэ смотрит на них тяжёлым взглядом, и Дживон испытывает дикое желание что-нибудь сказать, вроде «ты не так всё понял» и «я могу объяснить». На самом деле тут нечего понимать — и объяснять тоже. Джунэ его убьёт. По возвращении домой он много чего видел: и пьяного Дживона, и какую-то девочку, с которой он вроде бы собирался пообжиматься, а в итоге она плакала у него на плече, и как Дживон дрочил на гей-порно с большими темнокожими парнями. Но это Ханбин, и его голая, с красноватыми отпечатками пальцев задница, и член Дживона, уперевшийся между его ягодиц. У Ханбина подрагивает нижняя губа, и одного этого хватает, чтобы понять, насколько Дживон проебался. Эти выходные должны были стать для них чем-то вроде отправной точки — попробовать то и это, понять, что изменилось и готовы ли они иметь с этим дело. Ханбин до Дживона даже не целовался ни с кем толком, был напряжённым и недоверчивым, то прятал глаза, то смотрел так вызывающе открыто, что Дживону самому хотелось спрятаться. Эти выходные должны были стать мостом, по которому они бы прошли в новую жизнь вместе, но ладонь Дживона слишком крепко держит Ханбина за член, а Джунэ, ебаный мудак, как будто готов остаться на месте и осуждающе пялиться на них до самого конца. Дживон не уверен, что кончит под взглядом, от которого пробирает холодом, и едва ли хотел бы встретить конец света в такой ситуации. Нервы дерёт так, что кажется, он правда в любую секунду может засмеяться. Всё получается слишком тупо и через задницу — и это, блин, даже не приятно. Он осторожно гладит Ханбина по каменно-твёрдому от напряжения бедру. Что там у него в голове творится — даже думать не хочется. У Ханбина вечный ад и с собой, и с другими, а тут ещё немного дерьма, и проблем, и, наверное, психическая травма на всю жизнь. Они и недели не провстречались, а их поймал за неловкой попыткой первого секса Ку Джунэ. Дживон на месте Ханбина послал бы себя куда подальше. Молчание растягивается; Дживон пытается прикинуть, сколько времени прошло с момента возникновения долговязой фигуры Джунэ на пороге комнаты. По ощущениям уже минут десять, хотя на деле едва ли дольше минуты — даже этого хватает, чтобы магическим образом разъебать вообще всё. Ханбин начинает дрожать всем телом, и Дживон обеспокоенно приобнимает его за талию, прижимает к себе — это едва ли самая удачная из его идей, но почему-то это кажется правильным, лучше, чем пытаться отстраниться и расползтись по разным углам. Лучше, чем пытаться делать вид, что ничего не было. Это будет просто нечестно перед Ханбином — это во-первых. Во-вторых, Джунэ — противная хуйня, которую точно в один момент прорвёт — и попробуй потом заткни. — Что, самому грустно без друзей? — без запала огрызается Дживон, и Ханбин в его руках вздрагивает, поворачивается на секунду. Его лицо совсем бледное, только на щеках и шее ярко-розовые пятна румянца. Он выглядит как очень больной человек, и у Дживона щемит сердце от одного взгляда. Джунэ фыркает, стягивает куртку с плеч и бросает её на кровать. Деловито расстёгивает рубашку и лезет в шкаф, чтобы взять чистую футболку. Дживон не упускает того, как он смотрит в зеркало — на Ханбина. Не упускает того, какие красные у Джунэ щёки и уши. Он натягивает футболку одним резким движением, а всё, что остаётся у Дживона в сознании — это почти истеричное «кажется, у него встал». Эта мысль странно кружит голову, и Дживон бы никогда не подумал, что его возбуждают такие вещи, но сейчас — особенно перед самим собой — отрицать просто бесполезно. То, что происходит дальше Дживон наблюдает словно во сне. Один из дурацких беспечных и дерзких порывов, всё или ничего, насколько злобно ты можешь оскалиться, прежде чем тебе выбьют зубы. Ханбин едва не сворачивает себе шею, оглядываясь в зеркало через плечо , и Дживон не задумывается даже, что делает: просто, скользнув ладонью по бедру Ханбина, оттягивает его ягодицу и толкается членом в туго сжатый анус. Всхлип тихий, но потрясающе отчётливый. Дживон видит, как напрягаются плечи Джунэ, как тяжело он сглатывает и кадык проходится под кожей. Ханбин почти страдальчески хмурит брови и впивается ногтями Дживону в шею; его взгляд, голодный и зачарованный, не отрывается от члена Дживона в его заднице. От того, как хочется завалить Ханбина и оттрахать, почти физически больно. Дживон дышит через раз и прижимается ртом к плечу Ханбина — там, где ворот майки сполз, оголяя тёплую кожу. Немного геометрично, конечно, и поэтому смешно, но Дживон не может избавить от ассоциации: головка его члена, прижатая к тугому кольцу мышц — это точка пересечения трёх прямых. Дживон толкается ещё раз, сильнее, и Ханбин стонет, широко раскрыв покрасневший рот, но не отворачивается и не закрывает глаз. Дживон кусает его плечо, слюнявит немного футболку и думает: Ханбин же тащится, страшно тащится от всего этого. Рука сама находит его член, сжимает основание, проводит вверх-вниз. Ханбин ёрзает, тянется весь, гибкий и тонкий, подаётся навстречу. Дживон кладёт ладонь ему под лопатками — и футболка на нём оказывается совсем мокрая от пота. Джунэ приваливается плечом к шкафу и просто смотрит на них, его рука на бедре — в считанных сантиметрах от натянувшихся брюк. Почему-то Дживон уверен, что он не дотронется до себя — не в этот раз точно. Может, пойдёт посмотрит фильм или посидит в интернете, ожидая, когда стояк пройдёт сам собой. Ханбин стонет громче и отчаянней, когда Дживон ускоряет движение руки на его члене, трёт покрасневшую головку. Он скоро кончит, но Дживон не может угадать, что добьёт его: дрочка, член между ягодиц или то, что за ним смотрит Джунэ. Почему-то кажется, что именно последнее. Если бы Дживон не был так поглощён моментом, этим ощущением почти безграничной власти над Ханбином, возможностью надавить и получить ту самую реакцию, он бы точно сказал бы ему что-нибудь вроде «тебе так это нужно?» или «хочешь, чтобы он подрочил, глядя на тебя?». Он всё-таки сдерживается — кусает Ханбина за плечо и двигает рукой совсем резко. Ханбин напрягается в его руках, заходится в приступе крупной дрожи. Зажмурившись, он утыкается носом куда-то Дживону в макушку и кончает, сотрясаясь всем телом. Дживон прикрывает глаза и гладит его по горячей спине, он сам на взводе, но прикоснуться к Ханбину, вот так, не сексуально совсем, кажется в тысячу раз важнее. Хлопает дверь в спальню — Дживон щурится на место, где ещё минуту назад стоял Джунэ. Внутри всё странно стягивает от досады и какого-то болезненного предвкушения — Дживон никогда ничего такого не испытывал. Он сжимает Ханбина в руках крепче и торопливо дрочит себе, представляя то, как сам трахает его, то, как это делает Джунэ. После они неторопливо приводят себя в порядок. Дживон предлагает Ханбину остаться, но хорошо понимает, что тот откажется. Сегодняшний день — это всё-таки слишком, и просить Ханбина оставаться в одной квартире с Джунэ — немного бесчеловечно. Дживон провожает его до остановки, и всю дорогу до неё Ханбин трогает щёки руками и дёргает ворот футболки выше, словно боится, что он в любой момент сползёт и откроет оставленный Дживоном засос. — Извини, что выходные оказались чуть короче и насыщеннее, чем планировалось, — Дживон подходит совсем близко и сжимает ладонь Ханбина в своей. Конечно, хотелось бы его поцеловать, но на улице слишком людно и никому из них не нужны проблемы — больше, чем их уже имеется. — Всё в порядке, — Ханбин улыбается совсем слабо, но искренне и не пытается отстраниться. — Со всеми случается. Дживон фыркает, но ничего не отвечает, только мягко поглаживает косточку на его запястье. — Напиши мне, когда доберёшься до дома, хорошо? Ханбин кивает, улыбается чуть шире — так, что становятся видны ямочки, и уходит в сторону подъехавшего к остановке автобуса. Дживон провожает его взглядом, и чувство при этом такое странное — томление или вроде того, словно ему в грудь засыпали остывающих углей. Возвращаться домой не то чтобы не хочется, просто немного нервно, поэтому Дживон заходит в магазин, чтобы купить себе банку пива. Уже на кассе он тормозит и возвращается в торговый зал — захватить ещё одну для Джунэ. — Так почему ты вернулся так рано? — Дживон останавливается за спиной Джунэ, лениво развалившегося на диване. На экране то ли «Властелин колец», то ли «Хоббит», и это выглядит подозрительно: Джунэ не любит такие фильмы. — Поссорился с родителями, — глухо отзывается он и поворачивается к Дживону. — Так что не тебе одному испортили выходные. — Держи, — Дживон бросает ему банку пива, и Джунэ едва успевает её поймать. Вскидывает бровь, мол, чего такой добрый, но Дживон только скалится в улыбке и падает рядом с ним на диван. — Какая часть хоть? Джунэ пожимает плечами и открывает банку. — Чёрт вообще знает, — делает глоток и вздыхает. — Все как одна. Дживон хмыкает и съезжает по дивану ниже, забрасывает ноги на журнальный столик, едва не сбрасывая пульт от телевизора на пол. Он смотрит на экран — кажется, это всё-таки «Властелин колец», но ничего толком не видит и не понимает — мысли где-то совсем далеко. Хочется спросить о Ханбине, о том, что между ними не произошло и вообще. — Эй, — тихо зовёт его Джунэ. Лицо у него серьёзное и хмурое, тёмная чёлка падает на глаза. Он облизывает губы и, не поднимая глаз на Дживона, говорит: — Только на моей кровати не трахайтесь. В животе становится горячо от одной мысли о. Дживон улыбается немного криво и кивает, выдавливая из себя потрясающе неискреннее: — Не очень-то и хотелось. Джунэ бросает на него короткий взгляд и отворачивает к экрану, а Дживон всё смотрит, как дёргается его кадык при каждом глотке. Думает: ты правда это хотел сказать, а, Джунэ? Даже в тусклом вечернем свете его щёки идут тёмными пятнами румянца, и от этого у Дживона пересыхает в горле. Он никогда не думал о Джунэ в этом ключе. Джунэ — это громкий неудобный сосед, заклятый друг и неоправданно талантливый мудак. Всё меняется за ту минуту, когда они втроём оказались в одной комнате. Что с этим делать — Дживон плохо представляет. Не знает, нужно ли вообще что-то делать. Чего-то тупо и зудяще хочется — это ощущение насекомым пробирается под кожу и не даёт покоя. Дживон переводит взгляд на экран, но краем глаза продолжает косить на Джунэ — какой он всё-таки красивый, а. — «Две крепости», — говорит Дживон после затянувшегося молчания. — Что? — непонимающе переспрашивает Джунэ, и Дживон едва не смеётся. — Фильм, — выдыхает он, и кажется, что его слова сегодня значат, что угодно, но не то, что должны. — Так называется эта часть. Этим вечером они больше не разговаривают.