Широяша

      В кабинете Кондо пахло кофе. Мужчина только что завершил свое очередное расследование касательно исчезновения их старика Мацудайры и личности его племянника Гин-чана. Над этим делом он просидел целый вечер и всю ночь и теперь невыносимо хотел спать, но… «Ну почему я ничего не могу найти? — чуть ли не плача, устало вздохнул замдиректора, отпивая темного бодрящего напитка, чтобы хоть немного успокоиться. — Такое ощущение, что он сквозь землю провалился. Да и о Гин-чане ничего толком неизвестно… Эх, как же не хочется его в чем-то подозревать…»       — Кондо-сан?       В двери робко постучали, и Кондо невольно вздрогнул, будто опасаясь, что гость каким-то волшебным образом мог услышать его мысли. Верно. Он не хотел сеять панику среди коллег и ребятишек. Он хотел верить Гинтоки. Тому Гинтоки, которого он уже не видел целых десять лет, тому Гинтоки, по которому уже успел соскучиться. Он до сих пор помнил, каким счастливым в тот день выглядел Катакурико, весь взбудораженный и уставший, буквально влетевший в помещение с первыми лучами рассвета. Той ночью он как всегда не ночевал ни в школе, ни дома, чем изрядно заставил всех поволноваться. И, как оказалось позже, причина была в маленьком серебряноволосом мальчике, которого старик нашел по пути и, сжалившись над бедняжкой, уже не смог его оставить. Впрочем, сам же мальчик на контакт идти явно не хотел, и именно поэтому Мацудайре пришлось провозиться с ним целую ночь, догоняя несчастного ребенка по всему городу.       — Исао, Тоши! У нас сегодня гость!       — Что? Гость? — еще совсем юный Хиджиката одарил старика обиженным взглядом вместо приветствия. Наличие новых персон его отнюдь не радовало, ведь это означало, что и продовольствия им теперь придется добывать больше. А с деньгами в то время — да, впрочем, в это тоже — было туго. — Мацудайра-сан, Вы опять за свое?       — Да ладно тебе, Тоши, — а вот Кондо, напротив, был рад как Мацудайре, так и гостю. — Мацу-чан, — весело добавил он, оглядывая жавшегося в дверях мальчонку, — как его зовут?       Поулыбавшись некоторое время, старик гордо хмыкнул, будто демонстрируя всему миру величие подобранного им найденыша:       — Гин-чан!       — Гин-чан… — рассеянно повторил Исао, пока Ямазаки воодушевленно раскладывал перед ним какие-то бумаги. — Хотел бы я его и сейчас так называть…       — Вы что-то сказали?       Поймав на себе внимательный взгляд, мужчина постарался выдавить улыбку.       — Просто мысли вслух.       К счастью, Ямазаки был понятливым человеком, поэтому не доставал Кондо этим дальше и просто сменил тему.       — Кажется, Гин-сана сегодня выписывают? — жизнерадостно улыбнулся он, отходя от стола и рассматривая плод своих трудов через «объектив», сложенный из ладоней. — За ним ведь Хиджикату-сана и Такасуги-сана отправили, верно? Интересно, как они там сейчас… Ведь эти двое, по-моему, не слишком хорошо ладили.       Кондо вздохнул. Не ладили — это еще мягко сказано. Сколько Кондо их помнил, Шинске и Тоширо никогда не то что не общались, даже не смотрели в сторону друг друга. Быть может, отправить за Гином именно их оказалось не самым его мудрым решением, но Исао даже интересно, чем все это обернется. Все-таки эти двое были когда-то знакомы с Гином. Пусть насчет Шинске он и сомневался.

***

      — Гинтоки?..       Зеленый глаз в недоумении уставился в темно-алые, дико сверкающие в темноте пыльной комнаты. Окна, хоть и были открыты нараспашку, надежно зашторены, двери — плотно закрыты. А значит, никто сейчас не видел происходящего внутри палаты. Такасуги был в полнейшей растерянности. Только что произошло что-то, чего он никак не мог ожидать. Только что Гинтоки, его давний друг, которого он знал еще с детства, вдруг напал на него. На какую-то долю секунды он даже подумал, что все это какая-то шутка, но жуткий холод заряженной пушки, леденящий кожу, явственно дал понять: дело самое что ни на есть серьезное.       — Ты чего уду… — мужчина попытался шевельнуться, но тут же был обратно придавлен к полу. Гинтоки ничего не говорил, но в его глазах читалось пугающее безумие, а в движениях — повадки дикого зверя. Казалось, еще немного — и он зарычит. Но пока Такасуги не двигался, ничего не происходило. Гинтоки будто проверял его, будто пытался выявить, насколько опасна его жертва. «А десять лет назад он не был таким пугающим, — невольно отметил про себя Шинске, осторожно отводя руку в сторону, чтобы высвободиться. Как и ожидалось, его движение тут же блокировали, а дуло пистолета прижалось ко лбу сильнее. — Этот взгляд… — Шинске нахмурился. — Где же я его видел?..»       Внезапно лицо Такасуги переменилось, будто он понял что-то важное. Его изящные черты исказились непонятной смесью боли, досады, недоверия и… раздражения.       — А… ха… Ха-ха… Аха-ха-ха-ха-ха… — неожиданно рассмеялся он. Удивленный такой реакцией, Саката на секунду ослабил хватку, но Такасуги этого оказалось достаточно, чтобы освободиться и отползти в сторону. — Никогда… Никогда бы не подумал… что наш Гин-«сан» боится, когда к нему прикасаются, — с издевкой в голосе и ухмылкой на губах выдавил он. Казалось, эти слова окончательно привели чувства Гина в порядок. Озадаченно моргнув и молниеносно, точно машинально спрятав пистолет, он во все глаза уставился на Такасуги, будто только что его увидел.       — Не придумывай невесть чего, — тихим эхом отозвался Гин, все еще пялясь на хихикающего в углу идиота и протягивая руку за рубашкой. Но не успел «идиот» ответить, как двери палаты распахнулись, и в комнату заглянул недовольный, но смущенный Хиджиката.       — Я, конечно, все понимаю: шальные гормоны и отсутствие женщин… — проворчал он, окидывая коллег настороженным взглядом. — Но не могли бы вы поторопиться? Нас, как бы, заждались уже.       «Любопытненькая подробность, — подумал Шинске, не без интереса наблюдая, как Тоширо недовольно подтолкнул Гинтоки к двери, упершись для этого в его спину обеими руками. — За попытку коснуться его я чуть не расстался с жизнью, в то время как на других он пока никак не реагировал. Это намек на то, что я ему настолько противен? Или это был инстинкт самозащиты? Неужели от меня он почувствовал угрозу для своей жизни? Если да, то что же, в таком случае, с ним случилось за эти десять лет, что мы не виделись?»       Более-менее придя к какому-то выводу, Шинске снова взглянул на бывшего товарища, словно осматривая его заново. Тот без задних мыслей следовал за Хиджикатой, не обращая на Такасуги никакого внимания. Не похоже, что он боялся или что-то в этом роде… Ехидно улыбнувшись, Такасуги как бы невзначай взмахнул рукой, стукнулся ею о спину впереди идущего Гинтоки и… тут же оказался лоб в лоб с дулом пушки.       — Отвали уже, — удивительно безэмоциональным голосом отчеканил красноглазый, и в следующую секунду оружие снова исчезло в недрах пиджака. Кажется, Хиджиката ничего не заметил. Удовлетворенно ухмыльнувшись, математик наконец отцепился от несчастного директора. Всю дорогу обратно они ехали молча, каждый думая о чем-то своем. Хотя по залитому краской лицу Хиджикаты, пожалуй, и так было понятно, о чем он там думал.       В школе их уже действительно ждали. И, увы, совсем не по поводу выписки Сакаты.       — У нас столько дел, а вы прохлаждаетесь! — буквально с порога на них налетел Ямазаки с кипой бумаг. — Вот! Чтоб до утра все разобрали!       — Откуда столько… — ошарашено глазел на бумажные сугробы Хиджиката. Ну, по сути, оно и неудивительно, ведь теперь, когда здание было почти восстановлено, оставалось лишь привести в порядок документы, которые каким-то чудом оказались несгораемыми. — А Кондо-сан чем занимался все это время?!       — Пытался выяснить хоть что-то о Мацудайре-сане, — с величайшим презрением к историку ответил Кацура, держащий под мышкой еще кучку макулатуры. — Вот, это тоже Вам. Удачного дня.       — Что… — возмутился Тоширо. — Почему только я?!       — Гинтоки только-только вернулся из больницы и еще слишком слаб, — был незамедлительный ответ.       — А как же Така… — повернувшись в сторону Такасуги, вестник истории планеты всея спешно смолк. Ибо Шинске, как и его самого, с ног до головы обложили бумагами. — И-изверги, — выдохнул любитель майонеза и истории и, понимая, что выбора у него нет, удрученно поплелся к своему кабинету.       «Докладные на работу директора? — удивленно моргнул Хиджиката, пораженно изучая листовки одну за другой. — Да тут же сплошное описание жизни Сакаты в пределах нашей школы! Они что, решили следить за ним? Что, черт возьми, тут происходит?»       — Мне нужно поговорить об этом с Кондо-саном, — наконец отважился приподнять завесу истины он. Но едва он встал из-за стола, как в двери неловко протиснулся тот, с кем он только что намеревался поговорить. — Э? Кондо-сан?       — Тоши, — замдиректора опасливо оглянулся, будто проверяя помещение на наличие посторонних. Никого не заметив, он быстро прошмыгнул в кабинет, плотно прикрывая за собой двери и поворачивая стоявший в них ключ. — Нам нужно поговорить.              — Что это значит? — Тоширо до сих пор не мог поверить в услышанное. — То есть… Что Вы хотите этим сказать, Кондо-сан?       — Только то, что сказал.       — Но это уже слишком, Кондо-сан!       Исао взглянул на подопечного печальным взглядом. Казалось, он и сам был не рад происходящему.       — У нас нет другого выбора, Тоши, — грустно проговорил он. — Поэтому с этого дня ты будешь еще пристальнее наблюдать за Гин-чаном.       — Вы хотели сказать «следить», верно? — колко поправил его Тоширо. — Я не буду этого делать.       — Уж лучше это сделаешь ты, чем кто-то другой.       Хиджиката осекся. Верно. В этом Кондо был прав. Ведь еще неизвестно, что думали о Сакате другие работники интерната. Возможно, некоторые из них, как, например, Ито, желали его скорейшего исчезновения. А значит, доверить его безопасность они могли лишь себе, знающим, кто такой он на самом деле. Гин. Племянник Мацудайры-сана. «Гинтоки не предатель. И Кондо-сан в это верит», — успокоил себя Хидижката. Он тоже не хотел сомневаться в человеке, с которым в детстве, фактически, подружился. Но следить за ним…       Сознавая, что другого выбора у него все равно не будет, Тоширо примирился со своим «заданием».       — Так… что я должен делать?       — Для начала… — на какую-то долю секунды Кондо все же засомневался. — Уговори его вести занятия с детьми.       — Э?       — Увидев, что он не причиняет вред учащимся, многие перестанут его подозревать или даже опасаться, — пояснил Кондо, улыбнувшись как-то даже печально. — А нам от этого будет только лучше. Правда ведь?       Не найдя, что ответить, Тоширо кивнул. А затем молча проследовал к выходу следом за Исао.       «Поскорей бы вся эта история с подозрениями уже закончилась…»

***

      Едва оставшись один в комнате, Гинтоки тут же принялся разрабатывать план побега. Сделать это прямо в больнице ему не удалось, как и за ее пределами, так что теперь придется значительно попыхтеть, ведь на территории интерната было полно охраны в лице учителей, понаставленной даже там, где это и подавно не нужно. «Но если нападение повторится…» Додумывать он не стал. Слишком страшно не справиться с доверенной ему миссией. Слишком страшно видеть бесполезное кровопролитие снова. «Хотя кого я обманываю? — подумал Гинтоки, раскрывая перед собой ладони и упираясь в них равнодушным взглядом. — Эти руки и так уже в крови по самые плечи».       Взъерошив волосы, сняв очки и уже поднадоевшие одеяния директора, Саката молча подошел к длинному зеркалу, висевшему со внутренней стороны дверцы шкафа, и не без ироничной ухмылки уставился на свое отражение. Одной из главных причин столь уверенного решения сбежать было то, что здешние работники уже начинали что-то подозревать. «Ну, оно и неудивительно», — ехидно хмыкнул Саката горящим напротив него кроваво-алым глазам, будто заглядывающим в самую душу. Сейчас, из-за этих самых глаз, он был похож на кого-то мистического и опасного. «Они уже почти завершили ремонт, — невольно отметил Гин, бегло пробегая взглядом по отражению помещения за своей спиной. — Немного жаль оставлять их… Но если они узнают, кто я, то все будет кончено».       Когда Гинтоки все же позволил себе подумать об этом, в двери осторожно постучали.       — Гинтоки… — послышался неуверенный голос гаврика. — Можно войти?

***

      — Что-о-о?!       Ямазаки в обнимку с документами отпрянул от вздрогнувшей от крика учительской.       — То есть как это — Кинтоки должен вести кружок? — навис над Цукуе Сакамото. — Почему?       — Ну, Кондо-сан посчитал, что Гинтоки уделяет мало внимания нашим подопечным, вот и решил заставить его выйти с ними на контакт, — равнодушно ответила Цукуе, даже не отнимая головы от журнала по кулинарии.       «Так вот, как он объяснил это в школе», — задумчиво укусил губу Такасуги, прекрасно слышавший недавний разговор Кондо и Хиджикаты о дальнейшей судьбе Сакаты. Они ему не доверяли и решили следить за ним. По мнению Такасуги, это было столь же подло, сколько и глупо.       — Иными словами, он будет контактировать с детьми раз в неделю? — нахмурился Кацура.       — Два раза, — поправила его Цукуе. — Во вторник и в четверг.       — Еще лучше, — проворчал Сакамото. — Ему же нельзя…       Но стоило ему заикнуться об этом, как двери учительской гостеприимно распахнулись с ноги.       — Я не согласен, — бросил директор, большими шагами проплывая мимо коллег. За ним хвостиком полз взбешенный Хиджиката.       — Ну почему?! — злился Хиджиката, яростно сверкая глазами. В конце концов, обеспечить безопасность Сакаты от слухов входило не только в его личные интересы, но и в рабочие, как его личного телохранителя, нанятым, не без малого, самим Мацудайрой. Гинтоки просто обязан сделать это, ведь за его непослушание начальство Тоширо по головке точно не погладит. Пусть даже это всего лишь Кондо-сан.       — Не в моих интересах возиться с детьми, — отозвался Гинтоки, при этом с превеликим интересом перелистывая папку с какими-то документами, почему-то держа ее вверх тормашками. Понимая, что ситуация становится все безвыходнее, Тоширо вспылил окончательно.       — Да в любой нормальной школе директор тоже ведет какой-нибудь предмет! — чуть ли не с обвинением в голосе заявил он.       — Ну, значит, у нас будет ненормальная школа, — все такой же равнодушный ответ под шуршание документов.       — Скорее, ненормальный директор, — прошипел себе под нос Хиджиката и, грозно зыркнув на скучковавшихся в уголке учителей, чертыхнулся и поплелся к двери, на ходу, тайком от Сакаты, доставая сигарету.       — Эм… И что это сейчас такое… было? — преподаватели с любопытством уставились на директора. Сверкнув очками, тот неторопливо сказал что-то про доставучих гавриков и снова погрузился в документы. Его задумчивая отрешенность ясно дала понять, что разговор окончен. Напоследок окинув товарища хмурым взглядом, Такасуги покинул кабинет вслед за остальными. В установившейся тишине жалобно скрипнула закрывающаяся дверца, оповещая Гинтоки о полном одиночестве.       Прождав некоторое время, он молча отложил бумаги в сторону и направился к окну. Если он хочет сбежать, то нужно делать это прямо сейчас. Рука послушно скользнула по оконной ручке и тут же остановилась. Мужчина молча уставился на знакомую машину, припарковавшуюся в школьном дворе.

***

      Тоширо был готов лопнуть от раздражения. Еще никогда в жизни его так не бесила эта похотливая директорская скотина. Даже Мацудайра не мог настолько сильно вывести его из себя, а тут… «Ну, Гинтоки, ну, сволочь, — кипятился Тоширо, — я все равно заставлю тебя вести этот долбанный кружок, так и знай! А еще я уйду из твоих охранников. А еще…» — тут он замер как вкопанный, взглядом прилипнув к окну. Там, по ту сторону стекла, у чуть накренившейся железной калитки стояла машина. Ему уже доводилось видеть такую. И не раз. «Они что, снова вернулись?» — рассерженно подумал Хиджиката, невольно вспоминая слова Сакамото о продажах и торговцах, а затем уверенным шагом направился к выходу. Даже не удосужившись прикрыть за собой двери, он бодро зашагал к незваным гостям, уже успевшим вылезти из своего транспорта на свет божий. Но едва он открыл рот, чтобы от всей души «поприветствовать» прибывших, как это сделали за него. Хиджиката с недоумением уставился на возникшего перед ним будто с неба Сакату Гинтоки.       — С возвращением вас, мои дорогие, — весело поздоровался он, помахав гостям рукой. — Вы снова забыли, где здесь выход, господин Фуджимото?       — А Вы все также полны наглости и язвительности, господин Саката? — улыбнулся в ответ незнакомец. Как только они обменялись любезностями, высокий темноволосый мужчина, кой, вероятнее всего, и являлся тем самым Фуджимото, отважно шагнул в сторону Гинтоки. — Так что? Вы не передумали?       — Нисколько.       Явно не удовлетворенный таким ответом, несостоявшийся покупатель придирчиво оглядел собеседника с ног до головы и чему-то улыбнулся.       — Слышал, Вы недавно угодили в пожар, господин Саката, — вкрадчиво проговорил он, — но и Вы, и здание не особо пострадали. Я рад.       — А я-то как рад, — все также улыбаясь, ответил Гинтоки, медленно шагая навстречу прибывшим, чем тут же заставил Хиджикату дернуться от терзавших его чувств. Хоть он и был глубоко недоволен поведением Сакаты, но он все еще оставался его телохранителем и был обязан оберегать его жизнь. Конечно же, при условии, что ему все еще дорога его работа.       «О чем он только думает? — размышлял Тоширо, взглядом сверля в затылке директора дыру. — Лучше мне быть наготове, ведь неизвестно, что они могут выкинуть. В конце концов, в прошлый раз он обошелся с ними не очень деликатно…»       — Вы рады? — растянулся в пораженной улыбке Фуджимото.       — О да, — выдохнул Гинтоки, за долю секунды очутившийся за спиной «потенциального покупателя», хотя между ними еще было примерно пять-шесть шагов. — Особенно если учесть, что мы не распространялись о пожаре, — с дьявольской ухмылкой добавил он.       «Да тут не их, тут его нужно бояться!» — поежился Тоширо, торопливо поднимаясь на ноги и вмешиваясь в беседу с натянутой улыбкой:       — Ну-ну, Гинтоки-«сама», Фуджимото-сама, не нужно ссориться. Мы ведь уже вам сказали, что эта земля не продается, так что…       Увы, в ответ мужчины лишь бросили в него испепеляющий взгляд, всем своим видом повелевая заткнуться и идти, куда шел. Чему-то вздохнув, Фуджимото все же сдался.       — Хорошо, в этот раз я уйду, — сказал он, разворачиваясь обратно к машине. — Но что вы будете делать, когда ваш новоявленный «директор» исчезнет? Вы ведь сначала собирались прыгать не из этого окна, а из соседнего, верно, господин Саката?       Тоширо в недоумении повернулся к Гинтоки, но тот и не пытался оправдаться.       — Не Ваше дело, — буркнул он и, ничего не объясняя, зашагал прочь.       Где-то позади скрипнул шинами автомобиль, но Хиджиката продолжал смотреть вслед уходящему директору. В его голове до сих пор стучали сказанные Фуджимото слова. Сам собой вспомнился недавний разговор в больнице об уходе. И сейчас… Сейчас это особенно его беспокоило. Ведь Гинтоки шел в противоположном от школы направлении.       Сам того не сознавая, Хиджиката подался за ним.       — Гинто… — не успел Тоширо договорить, как на него наставили пистолет.       — Одно движение — и я стреляю.       Прежде чем Тоширо сообразил, что происходит, детскую площадку пронзил звук выстрела.

***

      …Звуки стрельбы наконец поутихли, но он продолжал бежать. Силы уже почти оставили его, но он был просто обязан выжить. Ради матери, которая только что погибла на его глазах. Ведь она так просила его спастись…       Неожиданно споткнувшись, он вдруг понял, что, даже когда упал, продолжал слышать чьи-то шаги. «Тут… кто-то есть? Кто-то из тех страшных людей с автоматами?..»       — К-кто здесь? — темноволосый мальчик лет девяти, уставший и замерзший, лежавший прямо в сугробе, из последних сил осматривался по сторонам. Снег упрямо заметал все вокруг, не позволяя разглядеть что-либо дальше, чем на расстоянии протянутой руки. Но расслышать тяжелые шаги он позволял. — Е… Если Вы сейчас же не уйдете, я буду стрелять!       Только после этих слов незнакомец вынырнул из этой снежной блокады, и взору мальчика предстал мужчина лет сорока пяти. Мягко улыбаясь, он расставил свои пустые руки в стороны, показывая, что абсолютно безоружен, а значит, и не опасен.              — Так значит, ты тоже потерял свою семью во время этих перестрелок? — спросил мужчина, когда все подозрения утихли и они наконец смогли отыскать подходящее место, чтобы разжечь костер и поджарить на нем то немногое, что было у каждого с собой из съестного. Эти годы для жителей Эдо были самыми тяжелыми за всю его историю существования, и добыть хотя бы корочку хлеба и при этом совсем не пострадать было практически невозможно. Непонятно по какой причине две самые крупные и самые опасные бандитские группировки — «Джоишиши» и «Аманто» — вдруг начали войну. И до сих пор неизвестно, кто именно был ее инициатором. До этого обе банды вели тихий образ жизни и их деятельность никак не затрагивала горожан, но потом… Все изменилось в мгновение ока. Непонятно почему, но однажды утром Эдо проснулся от выстрелов. Главной проблемой всего происходящего была внезапность. Из-за того, что никто не ожидал наступления войны, погибло очень много мирных жителей. И продолжало погибать до сих пор. Каждый день перестрелки бандитов уносили жизни тысячи людей. И такая напряженная атмосфера витала в воздухе вот уже пятый год.       — Тоже? — удивленно переспросил мальчик, выпуская пар на замерзшие руки и подставляя их огню. Затем внимательно посмотрел на мужчину в ожидании продолжения.       — Мои жена и дочь погибли в первый же день, — задумчиво начал свою историю тот, почему-то тут же запинаясь. Какое-то время он молча разглядывал пламя, а потом все-таки продолжил: — Мой младший брат скончался только вчера. Насчет остальной его семьи не знаю, но он успел сказать, что его маленькому сынишке удалось спастись. Сейчас, когда я смотрю на тебя, то думаю, что вы, должно быть, с ним одного возраста.       На этих словах он мягко рассмеялся и нежно, по-отцовски потрепал мальчишку за волосы.       — Вы хотите его найти? — мальчик посмотрел на мужчину с пониманием, однако тот поспешно отвел взгляд.       — Боюсь, сейчас это невозможно, — тихо проговорил он, бегая взглядом по пламени, и вдруг добавил разом повеселевшим голосом: — Кстати, может, уже скажешь старику, как тебя зовут?       — А… То… Тоширо… Хиджиката Тоширо…       — Тоширо, значит… — повторил он, задумчиво улыбаясь в темноту. Сумерки уже давно упали на город, но даже сейчас, где-то вдалеке, продолжалась стрельба. — Ну, бывай, Тоширо. Надеюсь, ты выживешь.       С этими словами он встал, подхватил свою дорожную сумку и направился прямо к этим выстрелам. Сообразив, что сейчас его снова оставят одного, а этот человек уходит в самый центр войны без какого-либо оружия, Тоширо вскочил следом и вцепился в чужую куртку. Нос мальчика тут же почувствовал исходивший от нее удушливый запах табака.       — Не… не уходи! — не зная, что должен говорить, он крикнул какую-то элементарщину и тут же зарделся от стыда за себя самого. — Т-ты ведь можешь погибнуть… А я здесь больше никого не знаю…       — Хо-хо, здесь еще полно живых людей, — насмешливо ответил мужчина и, развернувшись, снова потрепал Тоширо за волосы. — Да и разве я уже ни на что не гожусь? Уж за себя-то сумею постоять, не бойся.       Было просто очевидно, что этот человек серьезен. И что он во что бы то ни стало хотел найти своего племянника. Маленькое сердечко Хиджикаты сжалось от боли. Неужели им все же суждено расстаться?       — У… у меня есть еда! — снова брякнул он, не подумав. Но это действительно было самым стоящим, что у него осталось. Услышав подобное, мужчина рассмеялся.       — Собираешься купить меня едой? Ха-ха, — проговорил он сквозь смех. — Прости, но я должен сходить в то место, где меня, возможно, уже заждались.       — Тогда… тогда возьми меня с собой!       Правильно. Еще рано сдаваться.       — У меня есть оружие!       «Отец отдал его мне перед смертью…»       Увидев в маленьких детских руках пистолет, мужчина переменился в лице. В темноте было плохо видно, но Тоширо был почти уверен, что это была боль с примесью чего-то еще, совершенно ему незнакомого. Что-то вроде… злобы? Или горечи?       — Где ты это взял? — холодно спросил мужчина, и мальчик буквально ощутил этот холод всем своим сердцем.       — А… Мне дал его отец…       — Тогда ты тем более не можешь пойти.       — Н-но…       Тяжело вздохнув, мужчина схватил Тоширо за плечи и заглянул ему прямо в глаза.       — Как думаешь, Тоши, куда я сейчас иду? — на полном серьезе спросил он, ни на секунду не отводя взгляда. Хиджиката неуверенно покосился в сторону раздающихся выстрелов.       — Искать племянника? Туда ведь? — тут он ткнул пальцем в свою шумливую догадку.       — Верно. И для того, чтобы там выжить, мне придется убивать, понимаешь? А ты еще слишком мал для такого. И потом, как думаешь, для чего тебе дали это твои родители? Явно не для убийств. Поэтому ты останешься здесь и постараешься выжить. До обеда они сюда вряд ли доберутся, так что уходи на рассвете. Перед уходом обязательно затуши костер.       Хиджиката невольно прикрыл глаза, когда мужчина начал гладить его по голове.       — Обещаю. Как только я найду его, вернусь за тобой.       «Похоже, он уверен, что этот мальчик находится именно там, — Тоширо встревоженно смотрел вслед уходящему странному незнакомцу. — Может, в той стороне находится их дом? Долго же придется ему бежать… Мы ведь сейчас находимся на окраине города…»       Тут мальчика осенила еще одна вещь. Он не спросил у этого человека самого главного.       — Эй, дядя! Скажи хотя бы, как тебя зовут!       Тоширо уже думал, что его не услышали, когда силуэт вдалеке все же остановился.       — Мацудайра Катакурико!       После этого прошло несколько утомительных месяцев, наполненных страхом и кровью. Тоширо уже и не надеялся встретиться с тем путником вновь, но он вспоминал о нем каждый день и искренне надеялся, что он все же сумел найти своего племянника.       — Тоши, тебя там это, Мацудайра спрашивает, — протиснувшись в двери, озадаченно сказал Кондо Исао, человек, подобравший Тоширо где-то через неделю после его расставания с Катакурико. Именно благодаря этому человеку Тоширо смог дожить до сегодняшнего дня. И именно благодаря ему сейчас он снова может увидеться с Мацудайрой.       «Раз он здесь, значит, ему все же удалось найти племянника? Интересно, а он тоже пришел?» — с замиранием сердца думал Хиджиката, выбегая на улицу и мысленно рисуя себе образ мальчика своего возраста. Время было примерно около-обеденное. Город все также вяз в снегу, но сегодня перестрелок еще не звучало. Должно быть, и бандитам нужен отдых от войны. Среди огромных белоснежных сугробов стоял высокий мужчина в сером пальто. Рукава его были оборваны, а один из краев подола слегка подгорел. Он стоял спиной к домику, где остановились Кондо и его команда, но по маленькой дорожной сумке и удушливому запаху табака Хиджиката с легкостью узнал его.       — Мацудайра!       Услышав его голос, мужчина обернулся и выдавил из себя грустную улыбку.       — А где Ваш племянник? — немного расстроенно спросил мальчик, вертя головой из стороны в сторону в надежде увидеть своего загадочного одногодку. Вместо ответа Катакурико снова печально улыбнулся. Тоширо хотел бы его еще о чем-то спросить, но на пороге показался Кондо, и Катакурико направился к нему, по дороге потрепав Хиджикату по голове.       — Так что, Исао, ты принимаешь мою просьбу? — равнодушно спросил Мацудайра, но Тоширо сумел распознать в его голосе нотки горечи. — Меня они и слышать не хотят, а к тебе, как представителю стража порядка, обязательно прислушаются.       — Ты, вероятно, хотел сказать «бывшему» представителю? — с усмешкой напомнил ему Кондо. «Точно ведь, — принялся вспоминать Хиджиката, молча слушавший их разговор, — раньше Кондо-сан был командующим полицейского отряда, но с приходом войны он оставил свой пост, чтобы спасать горожан, а не охотиться на бандитов, как приказало правительство. Некоторые его подчиненные последовали за ним, и те, кто выжил, находятся сейчас здесь, с нами».       Как оказалось, причина прихода к ним Мацудайры заключалась в одной странности. Не так давно Тоширо слышал, как люди Кондо-сана обсуждали ее, но он и подумать не мог, что именно из-за этого он снова сможет увидеть Катакурико. Как ни странно, но последнее время во всех этих перестрелках погибали именно взрослые, а дети, в основном, числились без вести пропавшими, поскольку ни одного тела до сих пор так и не было найдено. Пораженный этим открытием, Мацудайра исследовал весь квартал Кабуки-чо, но картина везде была одна и та же. И вот теперь он стоял здесь, перед Кондо Исао, бывшим сотрудником полиции, и просил его о помощи. А именно — уговорить правительство разрешить построить школу-интернат, где можно было бы собрать всех оставшихся в живых детей. Увы, оказалось, что в правительстве работают одни трусы, которые никак не желают связываться с бандитами и с оккупированной ими территорией.       Тоширо многое знал о происходящем, поскольку отряд Кондо частенько зависал вечерами за едой и разговорчиками о войне. А теперь, когда решалась судьба рождения школы, к ним присоединился и Катакурико.       — Но ведь строить его за пределами города никто не запрещал… — пробормотал в один из таких вечеров Тоширо, когда речь снова зашла о неудачном разговоре с правительством.       — Это да, но… — Исао с сомнением посмотрел на мальчишку. — Перевозить детей через границу слишком опасно, ведь Кабуки-чо захвачен бандитами и охраняется ими со всех сторон. Нас запросто могут убить.       — Но и находиться здесь мы больше не можем, — возразил приятелю Катакурико. — Рано или поздно они все равно нас найдут, и тогда мы уже точно не сможем спасти тех детей. А ведь они — будущее всего Кабуки-чо!       — А меня вот что волнует, — встрял в разговор Ямазаки, один из последователей Кондо, бывший сотрудник полиции. — Могли ли они ограничиться только одним Кабуки-чо? Ведь если есть один такой квартал, то, возможно, есть и еще один. Или даже несколько…       — В таком случае, мы просто обязаны спасти их, иначе такими темпами у нашей страны не останется будущего! — поставил решающую точку в разговоре Мацудайра. А на следующий день Кондо все же удалось выбить разрешение.       Мацудайра и Кондо смогли построить интернат и перевезти детей через границу без особых происшествий. Разве что однажды, из-за ослепившего Катакурико выстрела, мужчина теперь был вынужден все время ходить в солнцезащитных очках, а один из людей Кондо сильно поранил ногу. Директором интерната был назначен Мацудайра как самый старший и самый инициативный в желании создать это место. В Кабуки-чо никто не слышал о появлении интерната, поэтому бандиты не совались к ним.       С тех пор прошло пять лет. За это время многое успело поменяться. Например, из-за огромного количества детей интернат пришлось переделать в закрытую школу. Но он по-прежнему оставался интернатом, где жили тысячи детей, нуждающихся в родителях. Многие из воспитанников по достижении совершеннолетия не покидали школу, а оставались в ней в качестве учителей. Хотя из-за того, что предметов было много, а людей, способных провести урок, — чуть ли не втрое меньше, им приходилось порой преподавать несколько предметов одновременно, даже если они совершенно ими не владели. Никто не хотел приходить сюда, ведь пересечение границы все еще было опасным, а другие кварталы не желали связываться с чем-либо, где замешано наименование «Кабуки-чо». Примерно тогда стало известно, что родной город Тоширо и остальных был захвачен не кем иными, как «Аманто». Это прознал Мацудайра, когда в очередной раз прокрадывался в Кабуки, чтобы разузнать обстановку и поискать еще заблудших детишек.       Однако последнее время он стал наведываться в Кабуки все чаще и засиживаться там стал слишком долго, что просто не могло не волновать остальных жителей школы.       И вот, как-то после очередного такого загула он привел с собой серебряноволосого мальчика. Тоширо до сих пор помнил, как же сильно удивился, когда увидел его, пугливого, словно зверек, жавшимся к двери. Мальчик смотрел на них так, словно никогда до этого не видел столько детей в одном месте. Он боялся всех и каждого и смотрел на все с опаской, будто в любой момент ожидал какого-то нападения.       — По нему сразу видно, что он из Кабуки-чо, — сказал тогда Ямазаки. — Мацудайра-сан, где вы его откопали?       Мужчина довольно ухмыльнулся, подымил трубкой, но все же ответил.       — Я нашел его на линии домов Красного «Ф»*, — гордо заявил он, и Хиджикату от этих слов точно током прорвало. Не веря своим ушам, он рывком вскинул голову и устремил свой взор к Катакурико. — Да, верно, Тоши, — растянулся в грустной улыбке старик. — Это то самое место, куда я ушел тогда, бросив тебя одного.       — Тогда это…       — Мой любимый племянник Гин-чан. ________________________________ *Название было придумано автором